Глава 30 — Глава 11.1. Кто такая Сыма Цзи Жэнь?

Я Янь пришла в полное разочарование.  – Что выходит-то? Ты его, что ли, боишься? – вырвалось у неё.  – Не то чтобы боюсь… – принялась объяснять Нань Цинь. – Когда двое делят кров, лишь взаимная уступчивость гарантирует долгую совместную жизнь. Если ему не по нраву моя завивка, а я назло стану перечить ему из чистого упрямства – из-за такой ерунды и ссору затевать не стоит.  – Что ж, резон в твоих словах есть, – согласилась Я Янь. – Но мой второй брат до того властен по натуре, что искренне тебя жалею: нелёгкая тебе выпала доля, – она ненадолго замолкла, а затем, внезапно вспомнив, спросила: – Кстати, поговаривают, нынешняя партия вакцин ограничена, и достать её можно лишь по блату. Ты сына своей сестры забрала к себе? Нань Цинь на мгновение опешила. С того самого дня, как ребёнок появился на свет, мать Инь Чу забрала его с собой в родные края, и за все эти годы о нём не было ни слуху ни духу. Она попросту забыла о его существовании. Лишь теперь, после напоминания Я Янь, в душе её шевельнулось смутное, щемящее чувство.  – Этого ребёнка я никогда в глаза не видела, – растерянно проговорила она. – По подсчётам, ему теперь должно быть два или три года от роду. В своё время моя сестра не изъявила желания его растить, а уж при нынешнем разводе она наверняка и вовсе откажется от родительских прав. Что до подробностей, то я их не выясняла и остаюсь в неведении. На Я Янь нахлынула бесконечная грусть.  – Когда взрослые расторгают брак, больше всех страдают дети. Хорошо ещё, что они не жили вместе под одной крышей – так вред для мальчика можно свести к самому минимуму. Жизнь Нань Цзя из-за этого развода превратилась в полную неразбериху, и общественное мнение было всецело на стороне Бай Инь Чу. Вдобавок ко всему, получив деньги, она тотчас же умчалась с другим мужчиной, и её репутация оказалась попрана столь основательно, что поднять её уже не представлялось возможным. Даже просто вспоминая о сестре, Нань Цинь испытывала неловкость, будто это бросало тень и на неё саму, а потому девушка не питала желания распространяться на эту тему. Мысленно вернувшись к утреннему телефонному звонку, она перевела разговор в другое русло, спросив Я Янь:  – А тебе знакома некая госпожа Сыма? С самого рассвета она требовала к аппарату Лян Яня, и кто она такая, мне неведомо. Я Янь замешкалась.  – Сыма? В Мучжоу не так уж много носящих эту фамилию. Уж не Сыма Цзи Жэнь ли это?  – Неужели она? – удивилась Жу Чжэнь. – Но разве она не замужем? Я Янь лишь развела руками – тема была скользкой, и говорить о ней не хотелось. Нань Цинь же почувствовала себя совершенно сбитой с толку; глядя на их смущённые лица, она заподозрила неладное и принялась настойчиво допытываться:  – Кто такая Сыма Цзи Жэнь? Бросили по намёку, а теперь тянете – специально дразните моё любопытство, что ли? Я Янь и Жу Чжэнь сдавленно рассмеялись.  – Да не такая уж она и важная особа, – сказала Я Янь. – Когда-то в стародавние времена она немного повстречалась с Лян Янем, но не сошлись они характерами, вот и не сложилось у них. А недавно доходили слухи, будто она вышла замуж и уехала за границу. С чего бы это она вдруг звонит? Возможно, мы ошибаемся! Нань Цинь не нашлась, что ответить. Усевшись в подвесное кресло-качели, она принялась медленно раскачиваться, но на душе у неё было неприятно и кисло. Легко сказать, что супруги должны безоговорочно доверять друг другу, но на деле следовать этому принципу ох как непросто. Особенно когда речь идёт о таком человеке, как Лян Янь: его любовное прошлое было до того богатым, с бесчисленными пассиями и возлюбленными, что, казалось, и по сей день не все эти связи были разорваны до конца. Из тех, о ком она знала, была Цин Фэй, а теперь вот объявилась ещё и госпожа Сыма. А сколько же их было таких, о ком она не ведала? И где предел этому числу? Я Янь, заметив, что настроение у Нань Цинь испортилось, подошла к ней и принялась утешать:  – Всё это – дела давно минувших дней, ты уж только не принимай их близко к сердцу. К тому же, Сыма – фамилия не уникальная, не она одна такая на свете. Мы всего-навсего строим догадки, а у тебя уже на душе скребут кошки. Выходит, это мы во всём виноваты. Нань Цинь сделала над собой усилие и изобразила лёгкую улыбку.  – Да нет же, с моим настроением всё в порядке. Неважно, Сыма Цзи Жэнь это или нет – куда там мне, ведь я и так наслышана о целых залежах любовных долгов твоего второго брата… – она не выдержала и спросила: – А что это за особа, госпожа Сыма? Каково её происхождение? В глубине души она, конечно, была задета за живое, но старалась казаться великодушной – увы, подчас участь женщины поистине достойна сожаления. Я Янь перебралась на скамью и устроилась поудобнее. Солнцезащитный зонт над головой бросал тень на половину её лица.  – Отец Сыма Цзи Жэнь – не кто иной, как ханьлинь (1) времён угасшей династии Цин, – начала она с заметной долей пренебрежения. – Ныне же он занимает пост начальника главного управления железных дорог, а по совместительству является дипломатическим советником при властях трёх северо-восточных провинций. Чиновник он с громким именем и безупречной, кристальной репутацией. Что до самой Сыма Цзи Жэнь, то она была моей соученицей в Женской школе Восток-Запад. Она играет в операх, да и по-французски изъясняется весьма сносно, а потому всегда была окружена всеобщим вниманием и пользовалась успехом. Однако нрав у неё что чирей (2), ну а у моего второго брата и самому не занимать крутизны в характере. Когда два таких человека сошлись, ничего путного из этого, естественно, не вышло – пообщались с полгода, да и разбежались. Позже каждый уехал за границу, и, надо полагать, никаких связей между ними не осталось. Если говорить о её происхождении, то оно, бесспорно, весьма достойное. Но разве среди женщин принято мериться одним лишь происхождением? Ходят слухи, что она связалась с каким-то бедным художником, вознамерившись во что бы то ни стало стать его женой. Увы, у того уже имелась супруга, вот она и принялась изо всех сил толкать его к разводу. А недавно было объявлено об их скорой свадьбе – видимо, вопрос с деревенской законной женой был "улажен", – сказав это, Я Янь презрительно хмыкнула. – Ну не сама ли она напрашивается в сменщицы? Что это, как не добровольное падение? Увидишь её – сама поймёшь. Кожа у неё, конечно, белая, но белизна эта мертвенная, безжизненная. А что до красоты черт лица – да вряд ли она и вполовину тебя стоит. ______ 1. 翰林 (hànlín) – исторический термин – Ханьлиньский академик – высшая учёная степень в Китае вплоть до 1911 года. Также словом Ханьлинь могут описываться люди, признанные литературной элитой. 2. Нрав у неё, что чирей – это довольно грубая разговорная метафора, где слово "疙瘩" означает "чирей, узелок, шишка" и в переносном смысле описывает сложный, неуживчивый, "колючий" характер, с которым трудно иметь дело.