Глава 28 — Глава 10.2. Дистанция рождает мысль

Внезапно вспомнив о телефонном звонке, она прислушалась, но из гостиной доносились лишь заключительные слова. Ама сказала:  – До свидания, – и раздался отчётливый щелчок положенной на рычаги трубки. Нань Цинь обернулась:  – Кто звонил? Ама вытирала руки о передник и, подобравшись, почтительно ответила:  – Какая-то женщина спрашивала господина. Я сказала, что господин уехал, и спросила, не изволит ли она поговорить молодой госпожой. Она ответила: "Не стоит беспокоиться" – и положила трубку, – подумав, служанка добавила: – Та барышня, кажись, фамилию носила Сыма. Нань Цинь лишь кивнула:  – А… – видимо, звонок был не от близкой знакомой, раз прислуга не узнала голос. Она знакомым жестом подозвала горничную, та подала ей пальто и туфли. Приведя себя в порядок, Нань Цинь вышла. Когда она прибыла в Чжитай, Дэ Инь ещё не вернулась из дома супруга в родительскую обитель. Женщины семьи в это время пили утренний чай в саду. Нань Цинь подошла, чтобы выразить почтение старшим, с сияющей улыбкой склонилась перед госпожой Фэн:  – Доброе утро, мума. Госпожа Фэн кивнула в ответ, жестом приказала служанке подать дополнительный чайный сервиз и спросила:  – Ты уже завтракала? Садись, выпей с нами чаю, перекуси чего-нибудь. Нань Цинь имела привычку не есть по утрам, но нельзя же было отклонять прямое приглашение госпожи Фэн, и потому она покорно уселась на указанное место, вежливо поблагодарила, подняла фарфоровую чашечку и сделала маленький глоток. Госпожа Фэн на сей раз была необычайно оживлена и, обращаясь к третьей госпоже, сказала с лёгкой усмешкой:  – Дети подрастают, а забот у их старухи-матери только прибавляется. И об их будущем нужно печься, и об их замужестве и женитьбе тревожиться. Вот Дэ Инь сосватали – с плеч один камень упал. Теперь черёд Я Янь и Лян Цзэ. А они, по своему западному обычаю, всё полагают, что в состоянии сами решать свои судьбы. Но уж такова доля родителей – не ведать покоя от рождения детей и до самого конца. Как же тут не тревожиться? Часто говорю: слава Богу, что в нашем доме детей не так много. А представь, будь у меня, как у вице-министра Ли, восьмеро или девятеро отпрысков – хоть вовсе света белого не взвидеть!  – У супруги вице-министра Ли есть своя сметка (1), – подхватила вторая госпожа, и, вспомнив о покойном сыне, голос её дрогнул от скорби. – Она говаривает, что детей хоть и много смотрится, но женитьба их походит на то, как одна птица зовёт другую: стоит лишь начать – и дело пойдёт на лад. А я вот горюю, что детей было мало. Лян Жунь ушёл, и теперь не осталось у меня ничего, что могло бы служить отрадой для сердца. Третья госпожа с мягким, обречённым вздохом произнесла:  – Хорошо ещё, что осталась Мяо Инь. Глядя на внучку, всё же есть в чём найти утешение и опору. Нань Цинь, сидевшая в стороне, не находила, куда вставить слово. Когда старший брат Лян Яня, господин Лян Жунь, покинул этот мир, она ещё не переступила порог семьи Фэн в качестве невестки, и её представление о единокровном брате мужа ограничивалось его парадной фотографией в военной форме, запечатлевшей строгие черты лица. Госпожа Фэн, опасаясь, чтобы разговор не принял излишне тягостный оборот – ведь сегодня был день, когда Дэ Инь по обычаю возвращалась в родительский дом после свадьбы, и подобные речи были неуместны, – сменила тему, обратившись к Нань Цинь:  – Я слышала о происшествии в день свадьбы. Как у вас обстоят дела с Лян Янем? Не было ли ссор по возвращении домой? Нань Цинь не была уверена, на какой именно инцидент та намекала, и сердце её забилось тревожно. Она повернула взгляд к Я Янь. Та, чьё чувство справедливости было столь же острым, сколь и прямолинейным, выпрямилась с подобающей важностью и, с блюдцем в руках, возложенным на колени, заявила:  – Я рассказала муме о деле с браслетом. Второй брат поступил непорядочно, и если продолжать скрывать подобное, разве не станешь пособником в том, чтобы та Цин Фэй вовсе обнаглела? Госпожа Фэн, как женщина, познавшая извилистые пути жизни, слегка похлопала Нань Цинь по руке, словно желая передать ей часть своего спокойствия.  – Расширь своё сердце, дитя моё, – сказала она. – Мужчины иной раз предаются минутным заблуждениям. Всё прочее – суета, лишь бы в глубине души ты занимала главное место. Взгляни на Лян Яня: пусть нрав у него вспыльчивый, но он неизменно становится на твою защиту, и все мы это видим. Мимолётные увлечения на стороне – увы, почти каждый мужчина через это проходит. Особенно в таких семьях, как наша, нам приходится сносить порой больше, чем женщинам из простых домов. Не тревожься, когда Лян Янь явится, я непременно устрою ему внушение. В супружеской жизни превыше всего – согласие, негоже допускать, чтобы ссоры положили начало разладу. Если это войдёт в привычку, и вы станете постоянно сталкиваться, словно остриё иглы с пшеничной остью (2), а жизнь, дитя моё, так длинна… Прожить десятилетия в такой борьбе – разве не превратит это душу в прах? Что до той Цин Фэй… Если вид её нестерпим, можно придумать способ, чтобы она вернулась туда, откуда пришла. К чему ранить драгоценные супружеские чувства из-за подобной особы? При могуществе и влиянии семьи Фэн расправиться с певичкой из кабаре было делом одного лишь движенья пальца. Слова госпожи Фэн подействовали на Нань Цинь как успокоительная пилюля, и она, ощутив внезапное облегчение, улыбнулась:  – Я понимаю. Благодарю муму за заботу. По дороге домой Лян Янь объяснил мне, что браслет госпожи Чжоу – не его подарок, и я ему верю. На лицах присутствующих старших женщин заиграли лучи одобрительных улыбок, и они наперебой защебетали:  – Вот и прекрасно, в супружестве доверие – основа основ. Я Янь, услышав это, не нашла, что возразить; она откинулась на спинку стула, бережно поставила чайное блюдце на грудь и демонстративно отвернулась, уставившись в сторону. Вторая госпожа вновь вернулась к только что услышанным новостям:  – Правительство издало указ, гласящий, что хождение серебряных юаней (3) на рынке будет запрещено, а в банках начался обмен на бумажные фаби (4). Курс – один к одному. Хорошо ещё, что медные монеты покуда в ходу, а не то покупка провизии на базаре превратилась бы в сущую головоломку. ______ 1. Есть своя сметка – здесь: умение, практическая смекалка, знание того, как устроены дела в жизни. 2.针尖对麦芒 (zhēnjiān duì màimáng) – литературный перевод – остриё иглы против пшеничной ости – китайская идиома, описывающая ситуацию острого противостояния, когда обе стороны упрямы и непримиримы, подобно тому, как остриё иглы встречается с остриём щетины пшеницы. У нас есть близкое по значению выражение: нашла коса на камень. 3. 大洋 (dà yáng) – серебряные юани – серебряные монеты, бывшие в обращении в Китае до денежной реформы. 4.法币 (fǎbì) – фаби – бумажные деньги, введённые правительством Гоминьдана в 1935 году.