Ему нужно было новое имя.
Какого дьявола его угораздило ввязаться в эту идиотскую затею?! Он здесь не для того, чтобы охотиться на безумных убийц! Он должен был добраться до Нульна и начать новую жизнь, взобраться на самый верх, снискать уважение, которого по праву заслуживал как отпрыск рода фон Больштедтов!
— Шаллия, — всуе помянул он имя Богини-Голубки, покровительницы здоровья, — голова раскалывается!
Адебар очнулся на простом соломенном матрасе — всяко лучше, чем идти всю ночь напролёт, но для его изнеженной натуры всё равно мучительно жёстко. Раскалывающаяся голова и ощущение, будто глаза слиплись от какой-то дряни, также не способствовали улучшению его общего состояния.
Благородное тело не знало, сколько времени ему потребовалось, чтобы выбраться из своей крестьянской постели и кое-как доковылять до двери. Он пошарил в дублете в поисках ключа, но дверь и так оказалась не заперта. Когда он приоткрыл её, доски упёрлись во что-то очень твёрдое и тяжёлое, и это что-то в ответ застонало. Рука Адебара инстинктивно метнулась к боку, нащупывая рапиру. Если бы только он мог совершить сейчас эффектный побег... Его рапира! Где она?!
Он резко обернулся и окинул взглядом отведённую ему комнату, с тревогой обнаружив, что его верного клинка нигде нет. Собравшись с духом, он наконец выглянул из-за двери, чтобы посмотреть, что же преградило ему путь. Это был Людольф, с досадой отметил он. Неужели талабекландец просто взял и отрубился прямо здесь, словно какой-нибудь нищий в тесном переулке?
Его изыскания на предмет спящего лесника прервало нечто, что он мог описать лишь как божественное вмешательство: в воздухе витал дивный аромат!
«Свежий хлеб», — смекнул он, спускаясь на дрожащих ногах по сколоченной на скорую руку лестнице. К своему великому удовольствию, он обнаружил, что Готлиб, по-видимому, тоже страдающий от лёгкого похмелья, сидит за столом с другим мужчиной, а на длинном столе, в стороне от основного зала, чтобы ещё больше отделить трактир и пивную, три простые деревянные миски указывали на места для них.
Адебар сразу понял, где ему положено сидеть — рядом с незнакомцем, ведь его место было отмечено рапирой, прислонённой к краю стола. Какой позор! Как он собирается спасать этих деревенских идиотов, если не может уследить даже за собственной рапирой? Да о чём я вообще думаю?! Я же не собираюсь здесь оставаться!
— А, герр фон Больштедт, вижу, вы совсем оправились, — подал голос Готлиб; он пытался говорить бодро, но не мог скрыть тяжёлую пелену усталости.
Он сел рядом с незнакомцем, который, запихивая в сравнительно небольшой рот чёрный хлеб, небрежно кивнул ему. На незнакомце была куртка и обтягивающие штаны в чёрно-красную полоску. На боку у него висел кинжал, а между ног он сжимал что-то похожее на сумку или рюкзак. На вид мужчине было лет тридцать, предположил Адебар, но что-то в нём было неуловимое, не позволявшее составить о нём определённое мнение.
— Познакомьтесь, это Хенно Шиммель, мой добрый друг и завсегдатай, — представил его Готлиб. Фон Больштедт выдавил из себя какую-то подобающую случаю любезность, но тут Хенно и сам затараторил.
— Шиммель, я гонец. Дорожный стражник, можно сказать, тоже, но только когда её высочество решает нам нормально заплатить, ну, знаете, у знати всегда есть дела поважнее. Если нужно что-то доставить, я отсюда до Альтдорфа за четыре дня домчу. Максимум за пять! Ладно, может, и за шесть, если сборщики пошлин не взбесятся, но суть та же.
Адебар в своём полумёртвом состоянии невольно сравнил этот шквал слов, обрушившийся на его уши, с залпом целого полка прославленных альтдорфских стрелков, изо всех сил подражающих барабанной дроби, — причём сходство было не только в силе звука, но и в скорости, с которой тараторил этот человек.
— Как, вы сказали, вас звать, герр? Фон Больштедт? Вы из альтдорфских фон Больштедтов или из вуртбадской ветви? Добрые люди, насколько я видел. Не то чтобы я, знаете, много видел, но в дороге всякое услышишь, понимаете?
Собравшись с силами лишь для самого краткого ответа, в котором он подтвердил своё рейкландское происхождение и попытался донести до собеседника, что никакая доставка ему не нужна, Адебар бился за то, что, чёрт побери, казалось ему собственной жизнью. Единственная передышка наступала, когда гонец по-крысиному грыз свой хлеб, да когда поток слухов и новостей, которые он, по-видимому, собирал повсюду от Нульна до Мариенбурга, прервали тяжёлые шаги, доносившиеся с лестницы. Ко всеобщему удивлению, это был Людольф, который, в общем-то, выглядел точно так же, как и при первой их встрече. При виде внушительного лесника жилистый гонец одним точным движением собрал свои вещи, поднялся и направился к двери с такой скоростью, что сразу стало заметно, насколько длинными были его ноги по сравнению с остальным телом.
— Что ж, всем доброго дня, время деньги, а в моём случае в самом прямом смысле! — Готлиб поднял в прощальном жесте волосатую руку, а Шиммель тем временем накинул чёрный плащ и исчез, словно призрак.
— Ну, бывай, длинноногий, — громко проворчал Людольф, плюхнувшись на скамью с такой силой, что Адебар испугался, как бы она под ним не развалилась. К ужасу дворянина, первым делом охотник потянулся к фляжке на поясе и опрокинул в глотку красновато-бурую жидкость, от которой так сильно несло травами, что Адебар мог бы поклясться, будто очутился на пороге какой-нибудь парфюмерной лавки.
Все трое ели в благодушном молчании, наслаждаясь тёмным, сытным хлебом. Фон Больштедт, конечно, привык к более лёгкой выпечке, но его бунтующий желудок приказывал радоваться тому, что есть. Почему-то еда всегда помогала ему справиться с худшими проявлениями недомогания. А вот головная боль, увы, скорее всего, останется с ним на весь день.
— Итак, Готлиб, — наконец начал он, облокотившись на стол, — не окажешь ли ты мне услугу, не мог бы ты сказать, кто был тот молодой человек с устаревшим чувством моды?
Трактирщик долго смотрел на него, будто не понимая; его тяжёлые веки моргнули раз, прежде чем в глазах зажёгся огонёк осознания.
— А, конечно, это был юный Эрвин Шлоссер. Сын старого Шлоссера, одного из лакеев-торговцев графа. От этого мальчишки одни неприятности, право слово, но, полагаю, раз уж вы здесь, ему наконец-то придётся прикусить язык.
Ясно.
— Так что насчёт убийства, о котором он говорил? Почему местная стража ничего не предпринимает? — спросил он, всё ещё надеясь как-нибудь выпутаться из этой передряги.
— Ну, они предприняли, — ответил трактирщик со страдальческим видом, — но, к несчастью, тот, кого они отправили на плаху, этого не делал. По крайней мере, мы так считаем.
Это прозвучало достаточно зловеще, чтобы напомнить ему пьесу Детлефа Зирка, и ему пришлось приложить усилие, чтобы сдержать лёгкую ироничную улыбку. В разговор неожиданно встрял Людольф:
— Они убили за это бедную старую собаку. Да ни в жизнь эта тварь не убивала бедняжку Герду... — лесник осёкся, его взгляд был устремлён за спину Готлибу. Проследив за его взглядом, Адебар увидел открытую дверь, через которую шла целая вереница людей. Впереди шла высокая женщина, ровесница Готлиба, и по тому, как они смотрели друг на друга, было ясно — его жена. За ней, словно утята за матерью, семенила стайка из троих детей. Хозяйка дома села справа от Готлиба, бросила на него какой-то взгляд, а затем улыбнулась Людольфу.
— Людо, не знала, что ты в городе! Я думала, граф дал тебе отпуск?
Талабекландец лишь пожал плечами и кивнул в сторону Адебара.
— Да вот, проводил нашего друга голубых кровей.
Глаза женщины расширились, и, казалось, она собиралась встать.
— Прошу вас, фрау Цех, не стоит! — его слова, по крайней мере, заставили её остаться на месте, но взгляд она опустила. Обычно ему бы это польстило, но этим утром ему было решительно на всё наплевать.
— Герр фон Больштедт обещал помочь нам с нашей маленькой... Проблемой с законом, — пояснение Готлиба вызвало у женщины удивлённый взгляд. Затем она перевела взгляд на своих детей, двух дочерей и младшенького сына. То, как их круглые глазки заблестели при виде него, наполнило его дурными предчувствиями.
— Если это правда, герр, знайте, вы можете рассчитывать на мою... На нашу... Вечную благодарность, — в её голосе звучала робкая надежда, и, хотя он счёл это мелодрамой, ему показалось, что он только что понял: по крайней мере, для неё угроза сумасшедшего убийцы была более чем реальна.
Обновлено: 21.01.2026