Глава 98 — Глава 48.2

— Чем ты занимаешься? — раздался голос Ци Сяояня. Кто знает, когда Ци Сяоянь закончил принимать душ, но теперь он стоял позади Ян Вэй, вытирая полотенцем мокрые волосы и глядя на нее сверху вниз. Ян Вэй почувствовала, что телефон в ее руке вдруг превратился в горячую картофелину. Она поспешно выключила экран и улыбнулась ему. — Шэн Лэй хотела поужинать в пятницу. Я сказала ей, что слишком занята. Ци Сяоянь недоверчиво поднял брови, но не стал задавать вопросы. Она облегченно вздохнула и посмотрела на него, все еще вытиравшего волосы. На нем не было рубашки, и его великолепные мускулы были обнажены. Идеально выточенный подбородок соединялся с изгибом шеи, а согнутые в локтях руки образовывали треугольник с плечом и шеей. Плавные линии были напряжены. Ян Вэй с удовольствием полюбовалась картиной, изображающей красивого мужчину, принимающего ванну, а затем недобро усмехнулась. — Кудряшка, давай я нарисую еще одну твою картинку. Руки Ци Сяояня приостановились на волосах. — Что ты хочешь нарисовать на этот раз? — Конечно, красивого мужчину, только что вышедшего из душа. Его бровь слегка дернулась. — Я должен быть обнаженным? — Нет, можно и так. Намного интереснее немного скрыть тело. Ян Вэй быстро достала карандаш и бумагу. Пришло время обучить Кудряшку искусству позирования. Ци Сяоянь в этот раз оказался куда сговорчивее обычного. Он позировал ей, как она и просила, и даже согласился, когда она спросила, можно ли потрогать его мышцы, чтобы почувствовать их твердость для лучшего понимания и прорисовки. Светлые и нежные пальцы Ян Вэй пробежались по всей верхней части его тела. Она долго ощупывала его грудь и пресс. Затем перешла к брюшным мышцам. Это было очень удобно и позволяло сэкономить много штрихов карандаша. Ци Сяоянь разрешил ей сейчас делать все, что она пожелает. В любом случае у него была отличная память. За все, к чему она прикасалась прямо сейчас, он отплатит позже. Закончив, Ян Вэй начала серьезно рисовать. Как он уже говорил, она рисовала его очень хорошо. Девушка могла это делать и с закрытыми глазами. Когда Ян Вэй закончила, то показала ему готовый рисунок. — Кудряшка, если я помещу твои рисунки в альбом, они будут продаваться как горячие пирожки. Ци Сяоянь издал слабый звук возмущения. А Ян Вэй продолжила: — Но я не буду его публиковать. Это моя эксклюзивная коллекция. На ее губах заиграла сладкая улыбка, и в тот момент ему показалось, что он ощущает медовый аромат сливок. Его стала мучить жажда, и он наклонился, чтобы сделать глоток. Ян Вэй была застигнута врасплох поцелуем. Ее рот слегка приоткрылся от удивления, позволяя его языку проникнуть внутрь, чтобы впитать в себя еще больше сладости. К тому времени, когда она вернулась к реальности, ее уже прижимали к кровати. Ци Сяоянь немного отстранился от нее, заботясь о малыше в ее животике, но взгляд его был таким горячим, что Ян Вэй почувствовала, как ее щеки начали пылать. — Дорогая, ты слышала, что сегодня сказал тот чиновник? — голос Ци Сяояня был похож на сакэ — вкус легкий, но внутри все пылает, когда он опускается вниз. Ян Вэй ответила неопределенно: — Хм? Он наклонился, и его губы коснулись ее губ. — Появление чувств требует длительного взаимодействия между партнерами. Ты долго мучила меня, теперь моя очередь. Ян Вэй: «…» Из-за того, что рядом присутствовал невидимый, но вездесущий Кучеряшка, эту пытку не удалось довести до конца. В итоге Ян Вэй покончила с этим своими руками. Ци Сяоянь тяжело дышал, уткнувшись ей в шею. Ян Вэй тоже немного устала, ее сердце глухо стучало. Он перевернулся и привалился к ней. — Дорогая… — Нет, я не пойду с тобой, я слишком устала. Ян Вэй отказалась еще до того, как он высказал свою просьбу. Ци Сяоянь некоторое время смотрел на нее, а затем на его губах появилась проказливая улыбка. — Мы так вспотели. Давай примем душ вместе. Он сказал «мы» — это он и она. Ян Вэй была раздета догола и отнесена в ванную. Перед душем они еще раз помучили друг друга. После этого Ци Сяоянь сменил простыни, а Ян Вэй в изнеможении забралась в постель. Он бросил простыни в стирку, лег следом за ней в постель и, обняв ее, уснул. Как и договаривались, в пятницу приехали родители Ци Сяояня и привезли с собой кучу всяких добавок для беременных. Все они были высшего класса, на упаковках были надписи по-английски и даже по-французски. Хотя Ян Вэй не понимала почти ничего из того, что они говорили, она принимала их полностью. В первые годы брака с Ци Сяоянем Ян Вэй беспокоилась о своих отношениях со свекровью. Ведь она долгое время была отравлена различными телесериалами, и у нее сложилось впечатление, что все свекрови должны быть свирепыми, как тигры. Однако после встречи с его матерью она перестала волноваться — дело было не в том, что она была удивительно доброй, а в том, что когда свекровь была настолько высокообразованной, да еще и каждый день работала над расшифровкой генома человека, то казалось, что проблема свекрови и невестки в глазах окружающих не стоила и выеденного яйца. Оба родителя Ци Сяояня были исследователями в области генной инженерии. Ян Вэй мало что знала об этой области науки, поэтому чаще всего была не в состоянии понять, о чем говорит свекровь. Например, Ци Сяоянь в этот момент сидел со своими родителями и болтал, а Ян Вэй только понимала, что это похоже на марсианский язык. В душе она сокрушалась об этой ужасной семье, одновременно размышляя о том, что ей самой не хватает книжных знаний. — Вэйвэй, — вдруг окликнула ее матушка Ци. Ян Вэй так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда ее позвали по имени. Она помнила только строение двойной спирали и то, что у генов есть пары оснований, а если свекровь станет ее проверять, она может и не ответить. В сердце Ян Вэй появилось беспокойство. Смотреть на матушку Ци было совсем не то, что смотреть на свекровь, а скорее на классного руководителя во время учебы. — Беременность — это тяжелая пора, так что держись. Когда я только забеременела Ци Сяоянем, мне было очень тяжело, но он был довольно умным ребенком и не пинал меня постоянно, — поделилась своим родительским опытом матушка Ци. Услышанные нежные слова успокоили Ян Вэй. Пока они беседовали в гостиной, Ци Сяоянь встал, чтобы приготовить еду в кухне. Отец Ци тоже взялся помогать, что несколько смутило Ян Вэй. В кухне отец Ци слишком настойчиво просил Ци Сяояня быть добрее и внимательнее к жене. Когда ужин закончился, он отправил родителей домой, оставив Ян Вэй одну в гостиной изучать бутылочки с различными добавками. Вернувшись, Ци Сяоянь подошел к ней и усадил на свои колени, приобнимая ее за талию. В руках Ян Вэй была аннотация на английском языке, которую она с увлечением читала. Он тихонько усмехнулся над ее головой. — Дорогая, ты действительно понимаешь, что там написано? — Конечно, понимаю! — Ян Вэй нахмурилась и грациозно подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Я должна была учиться за границей. Мой балл по английскому всегда был в тройке лучших в классе. Не зная, о чем она думает, он мог только крепко прижать ее к себе. — Если бы ты не вышла за меня замуж, ты бы поехала за границу? — Наверное. В конце концов ее отец был большим сторонником этого решения. Ци Сяоянь облизнул губы. Низким голосом он спросил: — Ты винишь меня? — Конечно, нет. На самом деле я не очень-то и хотела ехать за границу. В начальной школе я долгое время находилась за границей, поэтому не очень-то и стремилась к этому. Его взгляд опустился, и он поцеловал ее ухо. — Мне очень повезло, что я встретил тебя в нужное время. — Конечно, тебе повезло, что ты женился на такой умной и красивой жене, как я, — Ян Вэй повернула голову к нему, и в ее глазах заиграла лукавая улыбка. — А если подумать, почему ты не сказал своим родителям о нашем разводе? Ты собирался скрывать это от них до конца жизни? Ци Сяоянь посмотрел ей в глаза и неожиданно улыбнулся. Как будто солнце только что пробилось сквозь тучи. — Конечно, нет. Я просто верил, что мы будем вместе.