Когда Лу Мин вслед за отцом вошёл в передний зал школы, оттуда уже доносились голоса: низкий голос деда и ещё один, ясный и мягкий.
На стуле рядом с Лу Цзинем сидела красивая женщина в лиловом платье. Держалась она строго и с достоинством, а в изгибе бровей читались мягкость и широта души.
Госпожа рода Ли, Ли Янь. Хотя «госпожа» — это только по званию: на деле именно она сейчас управляла родом Ли.
А ещё она была матерью Цзин И.
— А вот и Мин, — тепло улыбнулась Ли Янь, увидев вошедших.
— Тётя Ли. — Лу Мин поклонился. После того давнего случая их семьи были близки.
Ли Янь с улыбкой усадила его, расспросила о том о сём, а потом достала из рукава деревянную шкатулку. Внутри лежал бледно-розовый бумажный журавлик.
Его покрывали замысловатые светящиеся узоры, а крылья беспрестанно подрагивали, словно журавль был живым.
Письмо-журавль. Такой журавль летел к закреплённой точке и мог за тысячи километров переносить весточки туда и обратно, как почтовый голубь, только быстрее и незаметнее, да ещё передавал голос. Стоили они так дорого, что Школе Громового Огня были не по карману.
— Держи, ещё одно письмо-журавль от этой девчонки, И. — Ли Янь протянула ему розового журавля, и в её улыбке сквозила нежность.
Лу Мин взял его и поднёс к уху. Клюв журавля зашевелился, и тонкая струйка ци донесла до него голос.
Знакомый звонкий девичий голос, словно жемчуг, раскатившийся по серебряному блюду. От него почему-то сразу становилось легко на душе.
Ничего важного в письме не было, одни жалобы. Впрочем, такой она позволяла себе быть только перед Лу Мином.
И лишь в самом конце девушка тихо сказала:
— Лу Мин, здесь совсем не весело. Я так хочу домой, в Цинъюань. Но меня никто не отпускает. Если я больше никогда не смогу вернуться в Цинъюань... ты придёшь за мной?
Лу Мин смотрел, как гаснут узоры на журавле. Перед глазами встало её тонкое, изящное лицо, и на душе стало неспокойно.
Ли Янь дождалась, пока он дослушает, и улыбнулась:
— Одни жалобы. Видно, тренировки у неё сейчас и правда тяжёлые. У И прекрасный дар, родня отца в ней души не чает. Недавно даже предупредили меня: мол, у неё сейчас самый ответственный период, пиши ей пореже, не отвлекай. Ну что за глупости? Я мать, мне что, уже и о дочери позаботиться нельзя? Хотя родня отца у неё и правда строгая. Мне это не по душе, но что поделаешь, приходится терпеть.
Она ещё долго неторопливо ворчала. Лу Мин слушал, и что-то в его взгляде дрогнуло. Он вернул журавля:
— Тётя Ли, раз у Цзин И сейчас такое важное время, я, пожалуй, в этот раз не буду отвечать. Чтобы не отвлекать её.
В глазах Ли Янь мелькнуло колебание, но она с улыбкой кивнула, приняла журавля и убрала его в шкатулку.
Потом она ещё долго беседовала с Лу Цзинем и Лу Цинъянем. Разговор зашёл и о Чжан Юэ — весь Цинъюань гудел об этом, и Ли Янь нашла для хозяев слова утешения.
Через час она поднялась, попрощалась и ушла вместе со служанкой.
Проводив её взглядом, Лу Цзинь раскурил трубку и замолчал.
А Лу Цинъянь насмешливо глянул на сына:
— Ну что, понял, на что тебе намекнули?
Лу Мин закатил глаза:
— Пап, чего ты злорадствуешь?
— Я не злорадствую. Просто советую тебе быть потрезвее.
— Я уже сто раз говорил: ничего между нами нет, а вы всё не верите, — устало ответил Лу Мин.
Разумеется, он уловил, что стояло за словами Ли Янь. Она хотела, чтобы он держался от Цзин И подальше и не общался с ней так тесно, как прежде.
— Похоже, Цзин И за этот год слишком часто слала журавлей, и родня её отца заметила кое-какие её чувства, — задумчиво сказал Лу Цинъянь.
Лу Цзинь стряхнул пепел.
— Думаю, это не её воля. Скорее всего, давят родичи Цзин И по отцу, вот ей и пришлось прийти сюда и намекнуть. Так что не держи на неё зла. Она всё-таки глава рода Ли, и уже тем, что пришла сама, проявила к нам немалое уважение. До вашего прихода она сказала, что в этом году род Ли хочет купить у нас лунную траву вдвое дороже рыночной цены. Я долго отнекивался, но она каждый раз меня переубеждала, и в конце концов я махнул рукой. Бедность гордость ломает... Тебе сейчас как раз нужны ресурсы. Эх, Ли Янь всегда всё делает так аккуратно, что и не придерёшься.
У Школы Громового Огня был травяной сад, где выращивали духовную траву под названием лунная трава. После платы за обучение сад приносил школе больше всего дохода.
А покупал лунную траву всегда род Ли.
Ли Янь явно хотела чем-то возместить Лу Мину обиду, но дать напрямую не могла. Вот и решила под предлогом закупки лунной травы подкинуть школе лишний доход.
Лу Мин кивнул:
— Я на тётю Ли не в обиде. Видно же, что у неё не было выбора.
Если бы Ли Янь не хотела, чтобы он общался с Цзин И, давно бы что-нибудь придумала. Не стала бы ждать до сих пор.
Лу Цзинь посмотрел на внука и вдруг усмехнулся:
— И что, совсем ничего не чувствуешь?
Лу Мин скривил губы и честно ответил:
— Когда тобой вот так брезгуют, приятного мало.
Родне Цзин И по отцу было явно всё равно, кто он такой. Кого в захолустном Цинъюане они вообще могли принять всерьёз? Потому, узнав, что у девушки проснулись к нему какие-то чувства, они без раздумий бросились их обрубать.
От такого бесцеремонного высокомерия в душе юноши закипала обида.
— Не отвечать журавлям — так не отвечать, мне их всё равно не на что покупать. Но если когда-нибудь представится случай... — Лу Мин помолчал и спокойно закончил: — Я бы тоже хотел посмотреть, насколько на самом деле всемогуща её родня.
Сейчас в глазах родни Цзин И он, может, ничего не значит. Но что будет потом — ещё вопрос.
С полунебесной костью и тайной огненного лотоса Лу Мин имел право тягаться с кем угодно.
В конце концов, как бы ни была сильна родня Цзин И, неужели она сильнее той чёрной руки, что заслонила небо над родом Лу?
Лу Цзинь одобрительно рассмеялся:
— Вот это другое дело. Юнцу как раз и нужна такая дерзость, которой и море по колено. Только с ней и можно разбить все оковы этого мира. Ступай. Иди с отцом на площадку для тренировок сил. Пора тебе всерьёз браться за божественные силы.
Лу Мин тут же выбросил всё остальное из головы, и в его глазах загорелось нетерпение.
Наконец-то он начнёт осваивать силы!
Этого дня он ждал очень давно!
У ворот школы Ли Янь с помощью служанки поднялась в роскошную повозку. Едва опустился полог, мягкое лицо госпожи заметно похолодело.
— Хм! Ну и длинные же у них руки. Моя дочь дружит с кем хочет, а они лезут со своими указаниями, да ещё и меня заставляют быть злодейкой, — с досадой процедила Ли Янь.
— Госпожа, от господина пришла весть, — тихо сказала служанка. — Он считает, что лучше бы Лу Мин прислал отказ, чтобы юная госпожа выбросила его из головы и не тешила себя пустыми мечтами.
— Как у него всё складно! Велико геройство — притеснять мальчишку! — холодно отрезала Ли Янь. — Что бы там ни было, Лу Мин когда-то спас И. Зачем же поступать так некрасиво? Хм! Наверняка опять эта старая карга. Столько лет прошло, а она всё такая же закостенелая и властная!
Служанка не смела и слова вставить и только ниже опускала голову.
Ли Янь выругалась ещё пару раз и устало вздохнула. Ругаться она могла только за спиной. Рядом с родом Цзин род Ли был мелкой сошкой, а та старая карга даже её все эти годы в грош не ставила. Что уж говорить о Лу Мине.
— Лу Мин умный мальчик. Я не сказала прямо, но он наверняка всё понял. Скорее всего, больше не станет передавать через нас весточки для И. А она ещё совсем девочка... Может, со временем и забудет эту юношескую влюблённость. Там, где она сейчас, вокруг полно молодых гениев, каких в нашем маленьком Цинъюане и не встретишь. Её привязанность к нему — всего лишь тень того давнего несчастья, что осталась у неё в душе.
Она помолчала.
— Для Лу Мина, может, так даже лучше. Он хороший мальчик, но ему с И не по пути. Пока чувства только-только проклюнулись, их нужно оборвать сразу. Так будет правильнее для обоих.
Ли Янь тихо вздохнула, и повозка неспешно покатилась прочь.