Следующим утром Лу Мин сидел за столом и уплетал мясную кашу, когда над ним раздалось:
— Мин, у тебя полунебесная кость?!
Перед ним стояла женщина в светло-жёлтом платье. Красивое лицо, мягкие черты, а в изгибе бровей — искорка отваги. Сейчас оно светилось радостью и изумлением. Это была его мать, Чжун Ин.
Лу Мин с улыбкой кивнул. Кость полагалось скрывать, но уж точно не от родной матери. Отец, видно, вчера вечером первым делом ей всё рассказал.
— Какой же ты у меня молодец!
Чжун Ин просияла и ласково потрепала сына по голове. В её голосе звенела гордость:
— Занимайся как следует, сынок. Станешь великим мастером — утрёшь за маму нос всей родне. Посмотрим, посмеют ли они тогда болтать.
Лу Мин только хмыкнул. Мать происходила из Школы Золотого Колокола в самом Фэнъяне — старой, известной на всю префектуру школы четвёртого уровня. Нынешний её глава приходился Чжун Ин отцом, а Лу Мину — дедом по матери.
Только за все годы, что Чжун Ин прожила замужем за Лу Цинъянем, семьи почти не общались.
История была банальная, как в дешёвом романе. Род Лу тогда был в полном упадке, Школа Громового Огня только-только открылась и едва дотягивала до второго уровня, с трудом держась на ногах в Цинъюане. А Чжун Ин была старшей дочерью главы школы четвёртого уровня. Разве мог род Лу на такое замахиваться?
Но Чжун Ин выбрала именно Лу Цинъяня.
Отец её, разумеется, пришёл в ярость. Решил, что Лу — выскочки, которые лезут повыше, и запретил им видеться. Его подчинённые, угадывая волю хозяина, даже по собственной инициативе явились в Школу Громового Огня: давили, громили, калечили людей.
Когда Чжун Ин об этом узнала, за её мягким нравом обнаружился стальной стержень. Она в гневе ушла из дома, приехала в Школу Громового Огня и вскоре вышла за Лу Цинъяня.
На свадьбе от Школы Золотого Колокола не было никого. С тех пор Чжун Ин ни разу не ездила домой и даже в Фэнъяне почти не бывала.
Ледяное молчание тянулось годами. Лишь когда родился Лу Мин, старый глава Школы Золотого Колокола велел передать подарок. С тех пор, благодаря внуку, отношения немного потеплели, но близкими так и не стали.
Кто был прав в этих старых распрях, Лу Мин судить не брался. Но если уж выбирать сторону, он всегда был за маму. Поэтому он улыбнулся и кивнул:
— Не волнуйся, мам, я буду стараться.
— Про полунебесную кость Мина никому ни слова, — отставив миску, напомнил Лу Цинъянь. — Иначе школе не поздоровится.
Чжун Ин кивнула. За годы замужества она узнала о тайнах рода Лу немало.
Тут из комнаты, едва продрав глаза, выползла Мэнмэн. Шатаясь, она плюхнулась рядом с братом и, потирая глаза, спросила:
— Брат, а ты кость пробудил?
— Ага.
Лу Мин взъерошил ей спутанные волосы и сунул дымящуюся булочку с тушёным мясом.
Глаза у Мэнмэн ещё слипались, но запах булочки мигом разбудил в ней обжору. Она торопливо схватила её и завистливо протянула:
— Я тоже хочу пробудить кость. И выучить какую-нибудь простую-простую силу, чтобы живот никогда-никогда не просил есть.
Лу Мин только хмыкнул. Ну и лентяйка, ни капли честолюбия.
Лу Цинъянь посмотрел на дочь и виновато вздохнул:
— Мэнмэн, брат пробудил кость, и на закалку ему понадобится много ресурсов. Поэтому... тебе, может быть, придётся подольше подождать со своей костью.
Школа всё, что копила годами, спустила на Чжан Юэ, а теперь ресурсы срочно нужны Лу Мину. Долю Мэнмэн неизбежно придётся урезать.
Мэнмэн округлила чёрные глазёнки.
Лу Мин уже открыл рот, чтобы за неё заступиться, но она вдруг радостно завопила:
— Пап, значит, мне можно каждый день поменьше заниматься?!
Ежедневные упражнения в технике очищения ци были для неё самой страшной пыткой на свете.
Глядя на сияющую от восторга мордашку, Лу Цинъянь умолк. Только что проснувшееся чувство вины улетучилось без следа, и ему даже захотелось всыпать ей ремня.
Совсем избаловали девчонку. С малых лет обжора и лентяйка, и стараться не желает.
Чжун Ин нежно ущипнула дочь за щёчку, ушла в комнату и вскоре вернулась с деревянной шкатулкой. Внутри лежали две пилюли с необычным ароматом, по которым вились тонкие золотые прожилки.
— Пилюли закалки кости высшего качества? — обрадовался Лу Мин.
Лу Цинъянь тоже опешил:
— Две пилюли высшего качества? Откуда?
Одна такая пилюля стоила шестьсот крупиц небесного золота. Две — месячный доход всей школы. Сумма немаленькая.
Чжун Ин закатила глаза:
— Откуда-откуда. Сама копила все эти годы.
— Ты столько прятала? Школа последние два года еле концы с концами сводит, а ты даже не подумала достать их пораньше.
— Достать зачем? Чтобы вы скормили их этой неблагодарной твари Чжан Юэ? С какой стати! Это я для Мина и Мэнмэн откладывала! — фыркнула Чжун Ин.
Чжан Юэ она недолюбливала давно. Просто раньше, ради мира в семье, помалкивала. А теперь, когда он предал школу, терпеть было незачем.
Лу Цинъянь поперхнулся. Возразить было нечего: достань она пилюли раньше — их бы непременно отдали Чжан Юэ.
Чжун Ин протянула шкатулку детям и мягко сказала:
— Это вам обоим.
Мэнмэн подтолкнула шкатулку к брату и великодушно заявила:
— Брат, забирай обе. Цени мою доброту. А если заодно позанимаешься и за меня — будет вообще отлично.
Лу Мин не знал, смеяться ему или плакать. Пилюли закалки были нужны ему сейчас больше всего, а с этими двумя у него набиралось уже три.
Ломаться он не стал и забрал обе.
— Не волнуйся, Мэнмэн. Когда придёт время открывать тебе кость, брат добудет для тебя самые лучшие ресурсы, и побольше.
До её пробуждения оставалось ещё года два-три. Лу Мин был уверен, что к тому времени сумеет как следует ей помочь.
— Э-э?
Мэнмэн скисла. Ну что за брат, это же чёрная неблагодарность! Наготовит ей кучу ресурсов — и как тогда отлынивать? Лучше бы слоек «Огненная заря» из лавки Сладкой Тётушки купил!
Лу Цинъянь устало покачал головой и уже собирался заняться воспитанием, но тут прибежал ученик школы:
— Второй глава, верховный глава зовёт вас в передний зал. К нам пожаловала госпожа из рода Ли.
— Госпожа Ли?
Лу Цинъянь на мгновение замер и посмотрел на сына.
В Цинъюане хватало влиятельных домов, но, кроме городской управы, поставленной властями, крепче всех здесь стояли два местных клана носителей — Ли и Янь. По корням и накопленной мощи эти кланы далеко превосходили любую школу.
А отношения у Школы Громового Огня с родом Ли были довольно тёплые. И началось это не с деда, а с Лу Мина.
Под отцовским взглядом Лу Мин слегка развёл руками:
— Наверное, из-за Цзин И.
Цзин И была дочерью госпожи Ли. Фамилию она носила другую потому, что её отец был не из рода Ли. И, что важнее, его род был куда сильнее.
Перед глазами Лу Мина мелькнуло тонкое, живое девичье лицо, которое умело и сердиться, и смеяться, и стройная фигурка, гибкая, как первый весенний побег.
Когда ему было десять, они с отцом выбрались за город, и тут внезапно грянул сезон чёрного дождя. Порождения дождя прорвали заслоны, и по округе прокатился чёрный прилив.
В суматохе Лу Мин потерялся. Там он и встретил Цзин И, на год младше его, которая тоже отбилась от своих.
Лу Мин опустил взгляд на правую руку. На ней белели три уродливых следа от когтей, каждый сантиметра в три. Он получил их, спасая ту девочку. Мертвенная скверна въелась в плоть и кость, и шрамы так и не сошли.
К счастью, та вспышка сезона дождей была короткой. На следующий день, когда чёрный дождь чуть отступил, род Ли бросил все силы на поиски и, как безумный, прочёсывал округу, пока не нашёл двух детей, забившихся в расщелину среди скал.
Никто так и не узнал, какой ужас они пережили той ночью. Но с тех пор Лу Мин и Цзин И стали друзьями: девочка часто прибегала в школу, и дружба их только крепла.
Год назад, когда Цзин И подошло время открывать кость, родня отца забрала её из Цинъюаня.
С тех пор она то и дело присылала письма-журавли, которые летели в Цинъюань за тысячи километров.
— Я так скучаю по сестрице Цзин И. Когда она вернётся? — жалобно протянула Мэнмэн.
Лу Мин закатил глаза. Эта обжора скучала вовсе не по человеку, а по тому, что Цзин И водила её по самым лучшим и дорогим лакомствам Цинъюаня.
— Хорошая она девочка, Цзин И, — с улыбкой сказала Чжун Ин, со значением глядя на сына. — Родилась в клане носителей, а капризов барышни ни капли.
Лу Мин вздохнул:
— Я уже сто раз говорил: мы просто друзья. Она всего лишь благодарна мне за тот случай.
— Может, и так, — уклончиво протянула Чжун Ин.
— Правильно Мин рассуждает, трезво, — одобрил Лу Цинъянь. — Родня её отца, похоже, люди непростые. Она теперь далеко от Цинъюаня, и неизвестно, будет ли у них одна дорога. Лучше держаться лёгкой дружбы.
— Уж больно ты расчётлив и жесток, — недовольно сказала Чжун Ин. — Чем наш сын плох? С его-то даром он кому угодно пара!
Видя, что родители вот-вот сцепятся, Лу Мин поспешно заявил:
— Мам, у меня великие цели! Мне не до любовных глупостей!
— И какие же у тебя цели? — сердито спросила Чжун Ин.
Лу Мин хлопнул ладонью по столу и провозгласил:
— Возродить род Лу! Возродить Школу Громового Огня!
— Вот это мой сын! — восхитился Лу Цинъянь.
Чжун Ин только брезгливо замахала на них руками.
— Два дурака. Ну-ка оба вон отсюда!