Гу-у-ум!
Хриплый голос Лу Цзиня отзвучал, и на несколько мгновений в храме повисла тишина. А потом чёрные таблички на алтаре мелко задрожали, и по ним поползли чудесные алые узоры.
Сумрачный храм залило багровым, кровавым светом. Воздух загустел и пропитался тяжёлым запахом крови.
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй остолбенели.
— Отец, что это?!
Но Лу Цзинь им не ответил. Он неподвижно смотрел на мощное алое сияние. Этот железный старик молча стерпел унижение от Цзян Лин и Чжан Юэ, а сейчас по его морщинистым щекам текли слёзы.
Как глава рода Лу в этом поколении, он лучше всех знал, что означает этот свет.
Поколение за поколением предки рода Лу, раздавленные Проклятием оков духа, доведённые им до отчаяния, собственной кровью и костями по крупице копили наследие, которое однажды должно было дать потомкам шанс всё переломить.
И теперь он пустил это наследие в ход.
На плечи ему легла невыносимая тяжесть. Одним этим решением он мог обратить в ничто всё, что предки копили с таким трудом...
Но он верил в своего внука!
Бум!
Лу Цзинь ударил лбом в пол так, что каменная плита раскололась.
— Благодарю предков!
Больше он не колебался. Поднял левую ладонь, и раскалённый язык пламени отсёк ему палец.
Брызнула кровь. Отрубленный палец с треском разлетелся вспышкой и кровавой стрелой ударил в «кровавую родинку» на лбу Лу Мина.
Эта кровь стала путеводной нитью.
В следующий миг густое алое сияние, хлынувшее из табличек, с воем пронеслось по ней и обрушилось на «родинку». Сияние сомкнулось вокруг неё пылающим алым кольцом и заперло её внутри.
Огненное кольцо медленно вращалось, удерживая жуткую тягу, которой «родинка» высасывала свет кости.
Без её вмешательства сияние в груди Лу Мина стремительно восстанавливалось. Серебро снова стало золотом — цветом высшей кости.
— Кость Мина снова высшая! — Лу Цинъянь чуть не плакал от счастья. Уж он-то знал, как много высшая кость значит для рода Лу в их беде.
Лу Цзинлэй сидел на полу, мокрый от пота, и тяжело дышал. От таких взлётов и падений сердце выпрыгивало из груди — куда там выходке Чжан Юэ, тут было вдесятеро страшнее.
А золото продолжало крепнуть, и вскоре из него вновь родился луч хрустального небесного сияния.
На этот раз никто не проронил ни звука. Все следили затаив дыхание, боясь, как бы чего снова не стряслось.
Но, к счастью, всё прошло гладко.
Луч за лучом сгущалось хрустальное сияние.
Когда появился пятый, всё стихло. Пять лучей погрузились в кость и окрасили её хрусталём — не чистым, с вкраплениями золотых искр.
— А пять лучей — это какой разряд? — осторожно спросил Лу Цзинлэй.
— Даже один луч хрустального сияния — это уже выше высшей кости, — задумчиво ответил Лу Цзинь. — А пять лучей — это полунебесная кость. Если в будущем найдутся редкие травы, поднимающие разряд кости, может быть, изъян удастся восполнить и сделать её настоящей небесной.
— Полунебесная кость...
Лу Цинъянь не знал, плакать ему или смеяться. Род Лу годами не мог вымолить у судьбы хотя бы одной высшей кости — и вдруг полунебесная!
Пробудись Лу Мин на пару лет раньше, разве пришлось бы школе вкладывать столько в эту мразь Чжан Юэ?
Лу Цзинь опустил взгляд на левую руку. Из обрубка пальца всё ещё сочилась кровь, но он не обращал на это внимания. На старом лице проступила едва заметная улыбка.
Может быть, в проклятии, что столько лет душило кровь рода Лу, сегодня наконец появилась первая трещина.
Вдруг он насторожился и поднял глаза на внука. Бурлящая ци храма сама, без всякого зова, неудержимо вливалась в кость Лу Мина — с такой мощью, какой обычному носителю на Закалке кости не достичь.
— Ох ты ж... Это ци неба и земли сама закаляет Мину кость! А ведь он даже пилюлю закалки не принимал! — не удержался Лу Цзинлэй.
— Тот, у кого небесная кость, впитывает ци неба и земли, даже не запуская технику очищения, — с улыбкой пояснил Лу Цзинь. — Так что теперь малец будет расти, даже пока спит. К тому же любые ресурсы подействуют на него сильнее. Небесная кость выносит больше, вмещает больше и лучше направляет силу. Не говоря уже о том, что любая божественная сила, выпущенная через небесную кость, становится мощнее на добрую треть, а то и больше. И многие преграды на пути сил для него перестанут быть преградами.
Братья переглянулись. Эта небесная кость — просто чудовищная вещь.
Буйство ци вокруг Лу Мина продолжалось с полчаса и лишь потом начало стихать.
Когда рассеялась последняя струйка, все трое смутно расслышали глухой рокот из тела юноши — не то рык тигра, не то раскат грома.
— Рык тигра и раскат грома... Первая закалка кости уже завершена? — У Лу Цинъяня дёрнулся уголок рта.
Чтобы пройти ступень Закалки кости, нужно трижды закалить кость. Даже Чжан Юэ с его высшей костью, которому школа без перерыва скармливала пилюли закалки, потратил на первую закалку целый месяц.
А Лу Мин справился за полчаса после пробуждения, и безо всяких пилюль.
— Жуть какая. Это, значит, и есть сверхгений? — Лу Цзинлэй вытаращил глаза, чувствуя себя рядом с племянником совершенно никчёмным.
Если полунебесная кость творит такое, то что же тогда настоящая небесная? Сразу проскочить Закалку кости, взлететь на ступень Узоров и стать великим носителем?
— М-м...
Пока все трое переваривали потрясение, Лу Мин открыл глаза — бодрый и свежий. Он потянулся, и все кости в теле громко хрустнули. По телу разливалась небывалая полнота сил.
— Как же хорошо.
Мир будто стал другим. Ци неба и земли, которая раньше на тренировках и знать его не желала, теперь сама к нему липла, даже без техники очищения, прямо-таки ластилась.
Понежившись немного, Лу Мин заметил, что атмосфера какая-то странная. Он поднял глаза: дед, отец и дядя смотрели на него не мигая, и на их лицах читались неприкрытые зависть и нежность.
Тут он заметил обрубок пальца, лужи крови на полу, а на месте табличек — груды чёрного праха.
— Ой, дедушка, что у вас с пальцем? И что с табличками на алтаре?
Лу Цинъянь подробно рассказал ему обо всём, что случилось.
Лицо Лу Мина то бледнело, то темнело. Он и подумать не мог, что, пока он пробуждал кость, здесь творилось такое.
И самое страшное — он чуть не начал путь ничтожеством.
Ну правда: кто в здравом уме захочет начинать посмешищем, если можно сразу гением? Это ж самому напрашиваться на пинки...
— Дедушка, вы как? — первым делом спросил он.
Лу Цзинь с улыбкой покачал головой.
— Дедушка, а что это за Проклятие оков духа? Почему оно сковывает кровь нашего рода?
Лу Мин потёр лоб. «Кровавая родинка» исчезла, но он смутно чувствовал, что там по-прежнему таится какая-то чужая сила, и от этого по спине бежал холодок.
Лу Цзинь помолчал.
— Ты, наверное, и сам догадывался, что когда-то род Лу знал времена великого могущества. Насколько великого — честно скажу, не знаю и я. Чтобы оборвать все нити судьбы, наши предки скрыли прошлое. Я знаю лишь, что в пору расцвета род Лу обрёл одну великую удачу. Из-за неё на нас ополчилось некое огромное могущество, в котором было существо поистине чудовищной мощи. Его интригами род Лу раскололи, растерзали, разорвали на куски. Но и этого ему было мало. Непревзойдённой божественной силой оно вложило в нашу кровь Проклятие оков духа. Пока оно действует, ни у кого с кровью рода Лу никогда не вырастет кость выше высшей.
— Какая мерзость!
Лу Мина пробрал холод. Какой же должна быть ненависть, чтобы, уничтожив могущественный род, ещё и проклясть его кровь, лишив потомков всякой надежды!
И какая жуткая мощь. Одним проклятием дотянуться до крови всех будущих поколений — такое не под силу даже великому мастеру.
Похоже, род Лу и правда когда-то блистал. Иначе на него не позарилось бы подобное чудовище.
— Проклятие погубило многих гениев нашего рода, но предки не сдались, — продолжал Лу Цзинь. — В отчаянии они искали, как защитить потомков, и нашли способ.
Он тяжело посмотрел на чёрный прах на алтаре.
— Они разбили собственные кости силы, сплавили их со своей плотью и отлили из этого поминальные таблички. Больше ста лет они копили силу, чтобы дать потомкам хоть крохотную надежду. А когда ты начал пробуждать небесную кость, проснулось проклятие. Я пустил в ход наследие, созданное из крови и костей предков, и оно на время заперло проклятие. Только так удалось удержать твою кость на полунебесном разряде. Теперь наследие исчерпано, а таблички рассыпались прахом.
Лу Мин открыл было рот, но слов не нашлось. Он смотрел на опустевший алтарь, и в груди поднимались тяжесть и благоговение. Эти предки были тверды, как холодное железо. Даже в полном отчаянии они по крупице собирали для потомков шанс отыграться.
Если бы не это наследие, его кость сейчас была бы средней, а путь впереди — тернистым, и до звёзд ему было бы не дотянуться.
Лу Мин опустился на колени на подушку и трижды почтительно коснулся лбом пола перед чёрным прахом.
— Потомок Лу Мин благодарит предков за то, что они защитили меня своей кровью и костями, — медленно и искренне произнёс он. — Если я чего-то добьюсь на своём пути, то сделаю всё, чтобы освободить кровь рода Лу от проклятия.
По храму словно пронёсся лёгкий ветерок и взвихрил прах на алтаре.
— Дедушка, а вы знаете, что за сила растерзала наш род? — спросил Лу Мин, поднимаясь. — Я в долгу перед предками. Пусть сейчас я ничего не могу, но врага нужно помнить.
— Нельзя говорить, нельзя знать. — Лу Цзинь покачал головой, и в голосе его прозвучала глухая осторожность. — Наш род слишком глубоко связан с ними нитями судьбы. Стоит произнести это вслух, и по следу могут прийти. Ты ещё не вырос, тебе незачем это знать — только страха прибавится. Когда-нибудь ты встретишь их людей и тогда всё поймёшь сам.
Лу Мин молча кивнул. Пусть у него и полунебесная кость, но пока он всего лишь рядовой носитель. Ничего он сейчас сделать не может.
— Выходит, даже теперь, когда наш род так низко пал, они всё равно не хотят оставить нас в покое, — тихо сказал он наконец.
— Конечно, не хотят. — Лу Цзинь глухо усмехнулся. — Ведь та великая удача, на которую они позарились, до сих пор у нашего рода.
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй вздрогнули. Похоже, даже они не знали этой тайны.
— Отец, род Лу в таком бедственном положении, — недоумённо спросил Лу Цзинлэй. — Почему же предки не воспользовались этой удачей? Чего они её берегли?
— Потому что открыть её может только небесная кость, — спокойно ответил Лу Цзинь.
Повисла пауза.
Лу Цинъянь задумался.
— Выходит, тот, кто погубил наш род, наложил проклятие не только чтобы мы зачахли. Он хотел помешать нам вырастить небесную кость и открыть эту удачу?
Лу Цзинь слегка кивнул. Он отодвинул одну из подушек перед алтарём, пальцами выковырял несколько каменных плит, прокусил палец и капнул кровью на одну из них.
Серый пыльный камень вспыхнул. Переплетающиеся линии света сложились в таинственные письмена, сомкнувшиеся вокруг нефритовой шкатулки.
— Печать силы? — изумился Лу Цинъянь.
Печатью силы называли запрет, сотканный из особой божественной силы. Эта печать, судя по всему, была страшной: даже у Лу Цинъяня тревожно заколотилось сердце.
Но Лу Цзинь явно знал, как её открыть. Под его кровавыми росчерками печать постепенно тускнела и наконец рассеялась без следа.
Лу Цзинь открыл шкатулку. Трое остальных с любопытством вытянули шеи.
Внутри лежало ничем не примечательное чёрное кольцо.
Лу Цзинь взял его, прислушался к ощущениям — ничего. Он передал кольцо сыновьям. Те по очереди повертели его в руках — кольцо молчало.
— Выходит, и правда без небесной кости не открыть.
Кольцо протянули Лу Мину, и в глазах у всех горела надежда.
Лу Мин почесал в затылке.
— У меня же только полунебесная кость. Это ведь не совсем то, что нужно?
— Попробуй, — сказал Лу Цзинь. — Ты последний шанс. Кроме тебя, у рода Лу больше не будет ни одной полунебесной кости. А если и ты не сможешь... значит, такова судьба рода Лу.
Второго наследия, чтобы противостоять проклятию, у них уже не было.
Лу Мин взял кольцо, пробудил кость и пустил в кольцо тонкую струйку ци.
В тот же миг по кольцу пробежал тёмный отблеск. Лу Мина качнуло, и он повалился навзничь.
Лу Цинъянь подхватил сына и заглянул ему в лицо. Зрачки юноши побелели, а веки медленно опускались.
— Мин?! Отец, это же... — Лу Цинъянь в панике обернулся к Лу Цзиню и увидел, что тот не только не встревожен, но и сияет от безумной радости.
Лу Цзинь глубоко вдохнул, и голос его задрожал от волнения:
— Сознание мальца ушло в кольцо.
Братья вздрогнули и с ликованием переглянулись.
Неужели получилось?!
«Где это я?»
Лу Мин обнаружил, что стоит уже не в храме, а посреди огромной, величественной, но изрядно обветшавшей площади.
Площадь была пустынной и мёртвой, вдали теснилась бескрайняя тьма, а над плитами клубился туман.
«Это пространство внутри кольца?»
Он посмотрел на себя. Тело было призрачным, полупрозрачным. Он тут же понял: в кольцо попало не его тело, а сознание. Кольцо втянуло его разум.
Хорошо хоть, связь с настоящим телом и костью силы в груди никуда не делась.
Успокоившись, Лу Мин двинулся вперёд. В тумане смутно проступали обломки колонн. Сколько он так шёл, непонятно, но в какой-то миг остановился.
Перед ним стоял каменный лотос.
Древний, изъеденный временем, будто переживший бессчётные эпохи и видевший вечность. От него исходило неописуемое величие, заполнявшее всё это таинственное пространство.
Щёлк.
По поверхности лотоса вдруг побежали трещины, осколки быстро осыпались, и через считаные мгновения, на глазах у изумлённого Лу Мина, внутри вспыхнуло яростное пламя.
Медленно раскрылся огненный лотос, окутанный неземным величием.
По его лепесткам струились бесчисленные таинственные письмена, которые невозможно было прочесть.
В следующий миг лотос обратился лучом света и ударил в Лу Мина. Увернуться он не успел — лишь смотрел, как огненный лотос врезается ему в грудь и уходит в кость силы.
И в душу хлынул огромный поток знаний.
Это была таинственная божественная сила.
Вникая в неё, Лу Мин тихо произнёс заклинание:
— Перед гневом Будды не устоит никакая нечисть.
Кажется, эта сила называлась...
«Огненный лотос гнева Будды»?