Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
– Открыть лавку в городе-постоялом дворе не так уж трудно. Если строить новое здание — да, придётся пройти целую череду бюрократических кругов, но если просто торговать в зоне уличных лотков, то достаточно заплатить небольшую арендную плату, и всё — любой может участвовать, – пояснил Камуя Йош.
– Небольшую плату, говорите?
– Именно. Всего одна белая медная монета за десять дней. Разве не щедро? …Хотя, если задуматься, это примерно столько, сколько стоят рога и клыки одной гибы.
– Одной гибы… и одна белая медная монета… Подождите. А сколько красных медных равняется одной белой?
Услышав мой вопрос, мальчишка Рейт, сидевший рядом с Камуей, удивлённо распахнул глаза.
Ну, в общем, логично — я ведь спросил почти как «Сколько десятикопеечных в рубле?»
– Десять красных равны одной белой, – объяснил Камуя. – То есть, примерно десять мясных пирожков из кимюса, которыми тогда угощалась Тара, и аренда уже отбита. Чем больше торговых рядов — тем живее город, так что для правителя это выгодно. Поэтому место под прилавок стоит сущие пустяки.
– Постойте… Значит, одной гибой можно оплатить десять порций арии с пойтаном… Эм, то есть, выходит, мы сами готовим еду, которая стоит примерно одну красную монету за порцию, – подсчитал я.
– Для уличной еды это даже слишком щедро, – усмехнулся Камуя. – Половины того объёма уже достаточно, а цена в две красные — самое разумное. Если продавать слишком дёшево, другие торговцы начнут ворчать.
– Тогда выходит, что на ингредиенты уходит где-то половина красной монеты. Значит, чистая прибыль — полторы красные с одной порции. Если за десять дней продать хотя бы семь порций, расходы уже окупятся, – заключил я.
Прекрасная экономика…
Вот только если бы у прохожих хватило духу отведать мясо гибы.
– Обычно мясо дороже овощей, – продолжил Камуя. – Да и овощи в таких пирожках получше, чем ария с пойтаном. Так что, чтобы продавщица кимюсовых пирожков получала прибыль, ей нужно сбывать штук десять-двадцать в день. Но в таком оживлённом месте, как этот город, это не проблема.
Камуя рассмеялся весело, с тем самым прищуром, который был у него в крови.
– Ну как? Теперь ты понимаешь, почему я предложил тебе открыть лавку, Асута? С твоим мастерством и с мясом гибы трудно будет провалиться.
– А если дело пойдёт в гору, – подхватил я, – то мясо гибы начнут воспринимать как нормальный продукт, а значит, и предвзятость к людям Морихена ослабнет. Выходит, и правда — сплошные плюсы.
Я облокотился на стол, подражая его позе, и слегка подался вперёд.
– И всё же, Камуя Йош, какой личный интерес вы имеете в этой истории?
– Хм? Тебя не устроит, если я не получу выгоды? Ну, пусть будет так: вычтем из прибыли аренду и ингредиенты, а десять процентов чистого дохода возьму в качестве благодарности.
– Речь не о деньгах. Нам просто интересно, чего вы на самом деле добиваетесь.
– А я же говорил, – усмехнулся он, – хочу удовлетворить своё одностороннее чувство товарищества. Меня не устраивает, что людей Морихена считают символом страха, а труд охотников оплачивают ничтожно мало. Если в итоге я смогу это изменить — буду доволен от души.
При этих словах его глаза — редкого, чуть фиолетового оттенка — устремились на Ай Фа.
– Возможно, тебе кажется, что я сжалился над вами, но это не так, Ай Фа. Мне просто искренне нравятся люди Морихена. Но я не из вас — и всё, что могу сделать, это подбрасывать вам такие вот идеи. Не могла бы ты хотя бы понять это намерение?
– Мне не кажется, что ты нас жалеешь, – спокойно ответила Ай Фа. – Скорее, что подшучиваешь.
– О! Значит, не жалею? Отлично! …Или нет? – растерялся Камуя.
– Тебе ведь не привыкать, что тебе не доверяют, – невозмутимо вставил Рейто, всё так же улыбаясь.
Камуя засмеялся.
– Вот именно. Что верно, то верно.
Вмешиваться тут было бессмысленно — у них явно свой ритм общения.
– Хм… понятно… – пробормотал я.
– Всё ещё сомневаешься? – Камуя склонил голову. – Как я уже говорил, безусловный страх перед людьми Морихена и гибой жив только среди коренных жителей Дженоса. И ведь гиба уже давно перестала быть бедствием — обычный хищник, не больше. Настоящая же боязнь теперь направлена не на гибу, а на самих людей Морихена.
Он перевёл взгляд с Ай Фа на меня.
– Так что, если выставить на рынке лавку от имени людей Морихена, многие будут обходить стороной. Но ты, Асута, выглядишь как человек из города. Когда такой, как ты, продаёт блюда из мяса гибы, людям сначала будет не по себе, но интерес возьмёт верх. А южане или восточные купцы и вовсе без колебаний купят. А уж если попробуют — вкус сам убедит их, и, со временем, молва дойдёт и до коренных жителей Дженоса. Вот на это я и рассчитываю.
– Вот как…
– Хотя, если быть честным, – улыбнулся Камуя, прищурив глаза, – я и сам не думаю, что одной лавкой можно полностью уничтожить предрассудки против людей Морихена.
И в тот момент, когда он так улыбался, его лицо вдруг стало удивительно ясным —
таким, каким иногда бывало у Джизы Ву.
— С глазами, как у зверя, с силой, недоступной обычным людям, и замкнутые, гордые люди Морихена внушают остальным страх. Этот страх копился восемьдесят лет — и нельзя сказать, что он совсем без оснований. Они и правда такие. Но лично я не вижу в этом ничего плохого. Я ведь не мечтаю увидеть, как морихонцы и горожане стоят рука об руку, сияя улыбками, — правда ведь?
— Это вы к чему?..
— Пусть охотники Морихена останутся гордыми одиночками. И даже должны — им не к лицу уютная, безмятежная жизнь в городе. Мне бы не хотелось видеть охотников, потерявших остроту. Но всё же… когда их считают чем-то низким и грязным, меня это злит. Пусть уж люди боятся охотников, но боятся как воинов, а не как чудовищ, вот чего я хочу.
— ……
— Поэтому я хочу разрушить этот ложный ярлык — «жалкие пожиратели гибы». Люди должны вспомнить, кто на самом деле защищает поля Дженоса от гиб, кто помогает процветанию этой земли. Хочу, чтобы они это поняли — снова и по-настоящему.
— Если бы вы всегда говорили с таким лицом, я бы, наверное, без колебаний вам поверил.
Я сказал это всё же осторожно.
— В глубине души, думаю, вы не лжёте, — продолжил я. — Просто я не понимаю, почему вы вообще так переживаете за морихонцев. Простите, но… смена веры — настолько уж серьёзное дело для людей на этом континенте?
Мальчишка Рейто снова удивлённо распахнул глаза.
А вот выражение Камуи не изменилось — взгляд остался всё таким же ясным и холодным.
— Думаю, серьёзное. Но, пожалуй, это можно понять только испытав самому.
— Вот как… Но ведь люди Морихена покинули южный лес и переселились в Моргский восемьдесят лет назад. Разве нынешние морихонцы способны понять, что вы чувствуете?
— Конечно, нет, — легко согласился Камуя. — Вот потому моя привязанность к ним всегда останется безответной. В одну сторону. …Всё-таки восемьдесят лет — срок. Среди людей Морихена ведь нет никого старше восьмидесяти, верно?
Джиба Ву.
Наверное, только Джиба Ву могла бы быть исключением.
Но пока я не был уверен, что могу этому человеку доверять, произнести её имя я не мог.
Поэтому ответил уклончиво:
— Кто знает.
— …Ты ведь утверждаешь, что не родом с этого континента, — продолжил Камуя, — значит, и ни одному из четырёх богов не поклоняешься, верно?
— Ну, формально, наверное, да. Поскольку я живу среди людей Морихена, то, по обряду, числюсь народом Западного Бога.
— Понятно. И всё же, думаю, ты удивительно подходишь Морихену. Ведь люди Морихена сменили своего бога — от южного Ягарала к западному Сельве, но, по сути, они никогда никому не поклонялись. Они поклоняются не богу, а лесу. Лес — вот кто для них истинное божество. И, пожалуй, именно это — их чистая, величественная жизнь — и пленяет меня.
С этими словами Камуя опустил веки, пряча глаза, в которых блеснул странный, почти неземной свет.
Повисла тишина — тяжёлая, почти осязаемая.
А потом кто-то третий её прервал.
— Вот ваш зозо-чай и солёное мясо кимиуса.
На стол опустилась большая деревянная тарелка.
Хозяин трактира принес заказ.
Он тут же развернулся и ушёл, а на лице Камуи снова заиграла его привычная лёгкая улыбка.
— Асута. Попробуй, если хочешь. Интересно же, какую еду готовят в этой постоялой деревне. Ты ведь тоже был поваром, верно?
— Я уже пробовал мясные пирожки с кимиусом, — ответил я.
— Правда? Но это, думаю, нечто совсем иное.
Я опустил взгляд на стол.
На большой плоской тарелке лежало блюдо из мяса и овощей, вроде тушёного рагу.
Жидкости почти не было — беловатое мясо и несколько видов овощей были покрыты прозрачным, чуть тягучим соусом.
На глаз можно было различить кусочки арии, обломки плары и развалившиеся кусочки чатчи.
От блюда исходил освежающий аромат пряной травы, похожей на риро.
А на краю тарелки лежало несколько белых лепешек — на вид почти как оболочка для гёдза. Видимо, предполагалось заворачивать в них мясо и есть.
На вид и запах блюдо, в общем-то, было неплохим.
— Прошу, — сказал Камуя. — Даже если не голоден, попробуй хоть немного. А то как-то неловко — ты с таким угощением из вяленого мяса и зозо-чая, а я без ответного гостеприимства.
Впрочем, чисто из любопытства я бы всё равно попробовал.
Я взглянул на Ай Фа, получив её молчаливое согласие, и взял одну из лепешек и деревянную ложку.
Прикинув количество мяса и число лепешек, положил примерно две ложки начинки.
Свернул всё это в подобие маленького блина и откусил.
И первым делом — солёное. Безумно солёное.
Вкус почти полностью перебивался ароматом трав.
Разваренная ария, чуть недоготовленная чатчи, горьковатая пула и — мясо, похоже, от кимюса, нежное, как куриная грудка.
В целом сочетание неплохое.
Простое, грубоватое, но честное блюдо.
Похоже, мясо было засолено для хранения, а потом сварено с овощами. Разве что чачи стоило бы поварить подольше — осталась чуть жестковата, но в остальном всё в порядке.
Хотя… платить за такое я бы, пожалуй, не стал.
— Между прочим, — сказал Камуя, улыбаясь, как довольный кот, — это самое популярное блюдо в этой гостинице. Солёное, да, зато отлично идёт под выпивку. Стоит, кажется, три медных красных монеты. Днём народ перекусывает где попроще, но по вечерам здесь аншлаг. И все, видишь ли, довольны.
Он усмехнулся, блеснув глазами.
— Понимаешь, кухня на постоялых дворах в основном домашняя. Ведь готовят здесь хозяйки да дочери хозяев. Настоящие повара — те, кто занимается этим как ремеслом, — в Дженосе встречаются разве что за каменными стенами, — добавил он с иронией.
— Понятно, — только и ответил я.
— Так как ты думаешь, Асута, сможешь приготовить что-то, что сможет соперничать с этим солёным мясом кимиуса или мясными пирожками?
— Вы меня сейчас подначиваете? — я усмехнулся. — Нет уж, я не настолько прост, чтобы вестись на такую провокацию.
Пора было закругляться. Я доел последний кусок этого «мяса кимюса» и допил остатки зозо-чая.
Потом наклонился к Ай Фа:
— Хочешь что-нибудь ещё спросить?
Она лишь молча покачала головой.
— Тогда так. Сначала я поговорю с нашим главой, потом с друзьями из Морихена. Если всё будет в порядке… тогда уже подумаю серьёзно.
— Осторожный, значит! — засмеялся Камуя. — Это, пожалуй, одна из твоих лучших черт.
Я лишь пожал плечами. Осторожным меня делает именно он, не кто иной.
— Камуя, если всё-таки решу открыть лавку в городке, мне снова обратиться к вам?
— Можно и ко мне, а можно и напрямую. Один из тех, кто заведует торговыми рядами, — хозяин этого трактира, Милано Мас. Так что просто приходи в «Хвост Кимюса», и всё устроим.
— Спасибо. Не знаю, чем всё кончится, но должен признать: наш разговор дал мне много пищи для размышлений. Даже если лавки не будет, я рад, что смог с вами поговорить.
— И я рад это слышать. Ну что, пойдёте уже? Тогда, Рейто, проводи их. А я доем мясо и подремлю.
— Есть! — отозвался мальчик. — Пойдёмте, Асута, Ай Фа.
— Куда идти-то? Мы уже всё купили, собирались возвращаться.
— Это ненадолго. Просто девочка по имени Тара и её родители хотят вас поблагодарить. Они тоже держат лавку в торговых рядах, я вас проведу.
— Да брось, благодарить-то не за что, — возразил я.
— Всё равно сходите, — вставил Камуя. — Тара — хорошая девочка. Ещё лет десять — и вырастет настоящая красавица. Лучше уж сейчас завести знакомство, не пожалеешь.
Разумеется, это сказал не мальчишка, а его хозяин.
Я усмехнулся: уж точно не я — не какой-нибудь светлый принц.
Но, когда украдкой взглянул на Ай Фа, то почему-то встретил холодный, недобрый взгляд.
Интересно, кем она меня вообще считает?
— Тогда, позвольте откланяться.
— Угу. С нетерпением жду дня, когда мы снова встретимся.
Мы покинули дальнюю комнату, где, кроме нас, так никто и не появился, и направились к выходу.
В основном зале всё те же мужики продолжали заливать за воротник.
Один из них, уже изрядно навеселе, покосился на нас мутным взглядом.
— Эй, ты, черноволосый парнишка! Как тебе удалось прибрать к рукам бабу из этих «пожирателей гибы»? Хочешь, дам медную монету, а ты расскажешь свой секрет?
Похоже, так просто нас не пропустят.
Нехорошо. Если бы зацепили только меня — пережил бы, но когда в дело втягивают Ай Фа… боюсь, сдержаться будет трудно.
— А может, она просто поняла, что охотиться на мужчин прибыльнее, чем на гибу! Эй, «пожирательница», как насчёт двух медных за ночь?
Ну всё, приехали.
Разговор мгновенно перешёл на Ай Фа.
А я только подумал — может, самые опасные люди не те, кто боится, а те, кто способен презирать, не испытывая страха вовсе.
Я уже собирался развернуться и высказать всё, что думаю, но...
Два события произошли одновременно — и мой крик так и застрял где-то в горле.
Сзади Ай Фа схватила меня за руку.
А стоящий впереди мальчик, Рейто, тихо сказал:
— Прошу вас, прекратите. Эти люди — гости моего господина. Оскорбить гостя — значит оскорбить хозяина. Вас это устраивает?
В его голосе — чистом, мальчишеском, ещё не сломавшемся — не было ни тени эмоций.
Он смотрел на тех пьянчуг, так что мне не удалось разглядеть его выражение, но я видел лица тех двоих.
Держа бутылки на весу, они окаменели.
Глаза — широко раскрытые, как у человека, внезапно столкнувшегося с хищником в лесу.
И страх этот буквально застыл у них на лицах.
— Эй, вы чего? — спросили остальные, тряся своих застывших товарищей за плечи.
А Рейто тем временем обернулся ко мне и безмятежно улыбнулся:
— Прошу прощения. Пойдёмте.
Что ж, хозяин и ученик, как говорится, одного поля ягоды.
Я вздохнул и сделал шаг к выходу, но Ай Фа ткнула меня пальцем в спину:
— Я уже говорила тебе, ещё с того раза с Дарумом Ву: не вздумай рыпаться, если не можешь защитить себя. Ты слишком вспыльчив.
— А ты, Ай Фа, тоже бываешь вспыльчивой… когда речь заходит о котлетах.
— Сейчас это вообще к чему? — и снова пару ощутимых тычков в спину.
Что поделаешь — такова судьба безоружного повара.
П.П.
Приветствую, это Капитан Глум - переводчик, редактор и диктатор Тукании. Ну, наверное, уже выучили.
У меня новости. Они не плохие (ну, если только чуть-чуть), и не хорошие. Просто информация.
Эту книгу я обожаю, именно поэтому взялся за ее перевод.
Увы, переводить ее тяжело. А в отсутствии фидбэка тяжелей раза в три. Далее - перевод идет с японского, значит надо редактировать очень сильно, вставлять юмор аутентично, убирать слишком сложные слова из речи многих людей Морихена, делать диалоги естественными ну и так далее.
Результатом, в принципе, я доволен. Даже если перевод нравится только мне - это уже хороший результат.
Однако есть еще один нюанс этой книги. Каждая глава это как две или три главы из других переводов. Автор талантлив, но словоохотлив. И это тяжело, переводить такие объемы за присест.
Поэтому отныне каждая глава будет дробиться на 2. Типа /1 и /2. или еще какая нумерация. Тут и так много номеров, но это поизводственная необходимость.
Прошу понимания.
На этом все, это был Капитан Глум, и ... То ли еще будет!
Обновлено: 03.02.2026