Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
На следующий день после встречи с Камуя Йошем
мы с Ай Фа с утра направились в поселение Лутим.
Проще говоря, вдвоем мы уже больше не могли справиться с тем чокнутым мужиком.
Дорога лежала южнее поселения Ву, и всё это время я мысленно прокручивал в голове наш безумный разговор прошлой ночью.
– Почему это я должен открывать лавку в постоялом городке?!
– Разумеется, чтобы люди Морихена обрели ещё больше силы и благополучия, – совершенно спокойно ответил Камуя.
– …И какое, простите, между этим и лавкой может быть вообще логическое соединение?
– А что тут непонятного? Ты ведь, хоть и не местный по рождению, теперь полноценный член поселения. Разве твоё благополучие не связано с благополучием Морихена в целом?
– Нет, вовсе нет. Если разбогатею я один, это не принесёт пользы остальным. В доме Фа только двое – я и Ай Фа. Вот и всё, кто сможет стать богаче.
– Хм? Что ты этим хочешь сказать?
Тут мне пришлось объяснить, что у людей Морихена род — это священная связь крови, и богатство, как и всё остальное, делится только между своими.
Да и потом, он наверняка и так это знал: в Морихене вообще не существует такого понятия, как «торговля». А значит, передавать богатство между людьми, не связанными кровью, просто невозможно.
Но улыбка Камуи так и не исчезла.
– Как-то трудно мне это принять. Получается, вы считаете, что с чужаками можно не считаться? Что, мол, если вам вдвоём хорошо, то остальные пусть хоть сгинут?
– Это уж чересчур. У нас тоже есть друзья, знакомые… Но даже если мы разбогатеем, это ведь не сделает их богаче.
– Если ты будешь всё держать при себе — да. Как, впрочем, поступают некоторые из ваших родовитых старейшин.
На этих словах Ай Фа уже почти перешла в состояние охотницы — взгляд стал острым, как лезвие.
И неудивительно. Я сам едва держался — не от злости, но от растущего недоверия.
– Хм. Я всего лишь в порядке светской беседы поделился внезапно пришедшей мыслью, а вы реагируете так, будто я предложил что-то ужасное, – протянул Камуя всё тем же ленивым тоном.
– …Ещё бы. Для «светской беседы» это уж больно безумное предложение.
– Неужели? По-моему, для идеи, пришедшей внезапно, это очень даже неплохой вариант. К тому же открыть лавку в постоялом городке не так уж сложно, знаешь ли.
Он не спеша опустился обратно на своё место, поглаживая подбородок, покрытый щетиной.
– Хорошо. Объясню по порядку. Сначала я подумал о ценности мяса гибы.
– …О ценности мяса?
– Вы ведь продаёте клыки, рога и шкуры гибы. Почему же тогда не продаёте мясо?
– …Потому что в городе его никто не ест. Людей Морихена там боятся как «пожирателей гибы».
– Боятся-то насчёт этого только жители Дженоса. А пришлые и путешественники всего лишь переняли их предубеждение.
– Ну, всё равно…
– Тогда скажи: быть «пожирателем гибы» — это для вас почётно? Правильно? Желанно? Если да, тогда ясно, почему вы не хотите, чтобы город узнал, насколько это мясо вкусно. Я не стану настаивать.
Но если нет — тогда какой смысл его не продавать?
Возразить тут было сложно. Ведь гибу начали употреблять в пищу всего около месяца назад.
Но действительно: закон, запрещающий продавать мясо, при том что рога и клыки продавать можно, не существовал.
– Так что же, вы предлагаете мне открыть мясную лавку? И думаете, что из этого вообще выйдет толк?
– Если просто продавать мясо — конечно, не выйдет. Никто не купит. Поэтому сперва нужно, чтобы люди узнали, какое оно вкусное.
Вот почему я и предложил тебе открыть не мясную лавку, а едальню.
– …………
– Если всё удастся, мясо гибы станет настоящим товаром. Когда жители постоялого городка узнают, насколько вкусна твоя стряпня, старое предубеждение — будто мясо гибы вонючее и невкусное — можно будет разрушить, верно? И если мясо гибы начнут обменивать на медные монеты, то твой успех неизбежно принесёт пользу всему Морихену.
Камуя говорил с таким видом, будто обсуждал что-то приятное и беззаботное.
На его лице — только искренняя, почти детская радость.
– Клыки и рога гибы — да что с них взять? Даже за целую тушу дадут от силы одну белую медную монету. С шкурой — примерно то же. За охоту, где ставишь на кон собственную жизнь, это унизительно малая награда. …Меня это всегда злило, знаешь ли, – сказал он, всё тем же лёгким тоном.
– Но… люди Морихена вот так уже восемьдесят лет живут. Ломать всё это сейчас… –
– Асута. Прости, но, похоже, ты не так давно стал одним из людей Морихена? – мягко перебил он. – Я поспрашивал знакомых в постоялом городке, и никто из них не припомнил, чтобы видел иностранца в одежде лесного охотника.
– Ну и что из этого?
– Ничего. Просто высказываю предположение: возможно, ты ещё хуже меня понимаешь, как устроена жизнь в Морихене.
Камуя сказал это с лукавой улыбкой.
– На шее у Ай Фа висит охотничья гордость, весомая и крепкая. Род Ву — огромен, за ним стоит множество кровных. А Сун, как я слышал, получает вознаграждение от самого Дженоса. …Скажи, Асута, ты вообще общался с другими родами, кроме них?
Нет.
Но почему этот человек сумел это понять так легко?
– Всё просто, – продолжил он. – Тот, кто знает, как живут обычные люди Морихена, не станет отрицать саму идею достатка.
– Обычные… люди? Но ведь вы и сами не из Морихена. Откуда вам знать, как они живут?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Потому и говорю: это лишь догадка. Если я ошибаюсь, пусть Ай Фа опровергнет.
Ай Фа молчала.
Но в её горящих глазах я видел не только гнев — что-то глубже, больнее.
– Многие из людей Морихена питаются только арией и пойтаном — просто потому, что не могут позволить себе ничего другого. Таких, как ты, Ай Фа, с запасами и мясом, — единицы. Большинство бедствует. Не просто живёт скромно — по-настоящему бедствует.
Некоторые едят одну лишь гибу, пока не умирают молодыми.
А кое-кто даже гибу добыть не может — и умирает с голоду.
Таков мой вывод, основанный на том, что я узнал в постоялом городке и видел собственными глазами в Морихене.
Я ошибаюсь, Ай Фа?
– Роды, обладающие силой, живут богато. Роды без силы — бедно. Это естественно, – ответила она спокойно.
– То есть, по-твоему, нормально, что кто-то умирает молодым от того, что питается только мясом, а кто-то и мясо не добывает и просто погибает с голоду?
– Меня учили жить так, чтобы не стать одной из них, – тихо сказала Ай Фа.
– Значит, сам факт, что такому исходу нужно противостоять, уже доказывает: он реален, – мягко заключил Камуя.
Что-то во мне дрогнуло.
Казалось, что этот человек, который вообще не принадлежит Морихену, понимает суть жизни людей леса лучше, чем сама Ай Фа.
– Иногда снаружи видно больше, чем изнутри, – произнёс он.
Он всё ещё улыбался, но улыбка изменилась.
Глаза, обычно полуприкрытые и ленивые, теперь смотрели прямо, спокойно, с мудрой прозрачностью старого философа.
Этот странный, ненадёжный человек вдруг стал напоминать Джизу Ву — таким же ясным, проницательным взглядом.
– Люди Морихена — честный и чистый народ.
Они соблюдают договор — не трогают дары горы Морга, чтобы не лишить дженосцев урожая и не дать гибе голодать.
Но для меня, простого человека, непостижимо, как можно соблюдать такой односторонний договор ценой собственной жизни.
Ты охотишься, рискуешь собой, а взамен получаешь одну-две медные монеты.
Не могу назвать такую жизнь правильной.
Люди Морихена заслуживают большего — достойной, богатой жизни.
– Но… избыточное богатство развращает человека. Взять хотя бы тех же из рода Сун…
– А не потому ли это, что то богатство досталось им не усилием, не волей к жизни, а по случайному пути? По крайней мере, я не вижу, чтобы Ай Фа или Донда Ву были развращены. Скажем, если к ожерелью Ай Фа добавить сотню новых клыков и рогов — откажется ли она от охоты?
Нет, не откажется — если это Ай Фа.
И Донда Ву тоже, пожалуй, нет.
Люди из рода Ву, при всём том, сколько гиб они добывают ежедневно, не тратят богатства ни на что, кроме мелочей — покупают немного овощей, немного украшений для дочерей, и всё. Ни следа праздности. Они продолжают день за днём охотиться, неся свою гордость как знамя.
А я… вспомнил Шина Ву.
Того мальчишку, что один кормил пятерых членов семьи.
Разумеется, если бы он обратился за помощью к родичам из Ву, с голоду бы не умер.
Но ведь он решился даже на опасную «жертвенную охоту», лишь бы защитить родных.
И если бы он не принадлежал к Ву, а был из семьи вроде Фа, где родственные узы слабы… то чтобы прокормить пятерых, ему пришлось бы добывать гибу чаще, чем раз в два дня. Иначе не хватило бы даже на арии и пойтан для всех.
– Как думаешь, разве моё мнение о том, что люди Морихена должны жить богаче, — такое уж неуместное для вас?
– Но… всё равно… мне не кажется, что люди Морихена несчастны.
У воды я часто встречал безымянных женщин, а на тропах — храбрых мужчин, идущих в лес.
Мы не общались, но я видел их лица.
Они все — пусть и не такие уверенные, как люди Ву, — были светлыми, сильными, с ясным взглядом.
Как бы ни были они бедны, как бы ни страдали от предрассудков, я не мог видеть в них несчастных людей.
– И я вижу то же, – мягко ответил Камуя. – Народ Морихена — поистине гордый народ. Именно поэтому я хочу, чтобы они могли жить достойно и богато.
С этими словами Камуя прикрыл глаза, словно пряча за веками тот странный, глубокий взгляд.
А когда вновь открыл — на лице его уже сияла прежняя, легкомысленная улыбка.
– Но, впрочем, я просто высказал мысль, что пришла в голову. Решение — за вами. Судьбу Морихена определяют живущие в нём! Следуйте тем путём, что считаете верным!
– И вы хотите, чтобы я поверил, будто всё это выдумано на ходу? – сказал я, не удержавшись.
Меня переполняло странное волнение, и я не мог не смотреть на этого человека с подозрением.
– Вы ведь вчера, на празднике, узнали, что я повар. И с самого начала добивались ужина, чтобы проверить мои способности, не так ли?
– Ох, какая подозрительность, – усмехнулся Камуя. – Хотя, признаюсь, когда я увидел, с каким восторгом люди ели гибу на празднике, мне и правда пришла в голову мысль: если мясо настолько вкусно, почему бы не продавать его вместе с клыками и рогами?
Он говорил это без малейшего смущения.
А я… просто не знал, что и думать.
Наверное, и Ай Фа тоже.
Кто вообще этот человек?
– А потом, попробовав твоё блюдо, я окончательно убедился: с таким вкусом можно конкурировать даже в постоялых дворах. Но, в конце концов, мои чувства неважны, не так ли? Главное — какой путь будет правильным для народа Морихена.
Он легко поднялся, и край его длинного плаща плавно качнулся в воздухе.
– Как бы то ни было, выбор за вами. Если вам захочется узнать больше, приходите ко мне. До пятнадцатого числа следующего месяца я буду жить в трактире «Хвост Кимюса». А если сам окажусь поблизости во время очередного осмотра, загляну сюда. Разумеется, если вы будете не против моего визита.
И вот так мы отправились к Газрану из рода Лутим.
Среди всех людей Морихена, которых я знал, он казался мне самым честным, справедливым и при этом гибким в мышлении — именно поэтому мы решили поговорить с ним.
Навещать жениха на второй день после свадьбы вызывало мучительное чувство вины, но, несмотря на это, он встретил нас с добродушной улыбкой.
– По обычаю Лутим, муж и жена могут не работать три дня до и три дня после свадьбы. Так что принять вас в гости в эти дни — для меня радость, – сказал он.
Даже с такими словами я чувствовал себя нарушителем покоя.
Но… если честно, мы с Ай Фа были полностью загнаны в тупик.
Разобраться с таким человеком, как Камуя Йош, своими силами — невозможно.
Вот почему мы потратили полтора часа пути, чтобы добраться до деревни Лутим.
Здесь не было просторной площади, как у рода Ву. Вместо этого — несколько больших домов, сбившихся в одно место. Я уже бывал здесь пару раз до свадьбы и знал дорогу.
Мы направились к самому крупному дому и вошли внутрь. Было ещё не полдень, и глава семьи, Дан Лутим, судя по всему, спал.
Мы с Ай Фа как можно точнее, без прикрас и умолчаний, пересказали Газрану весь разговор с Камуей Йошем.
С ним не нужно было подбирать слова или играть в политику — и если бы это требовалось, мы бы сюда вообще не пришли.
Газран слушал нас спокойно, не перебивая, не вставляя лишних комментариев, просто молча и сосредоточенно дослушал до конца.
А потом сказал:
– Поистине удивительная история.
– Не думаю, что прежде кто-то из людей города пытался установить с Морихеном такие отношения, – продолжил он. – Это действительно… удивительно.
Мы находились не в общем зале, а в личной комнате Газрана и его жены.
Ама Мин Лутим тактично вышла, и нас осталось только трое.
– Что вы об этом думаете? – спросил я. – Как нам воспринимать слова этого Камуи Йоша?..
– Как воспринимать — решать вам, – ответил Газран. – Но если вам интересно, как воспринимаю их я…
Если бы он сказал: «Это вздор», — нам с Ай Фа, пожалуй, стало бы легче.
Но реальность оказалась куда суровее.
– Я считаю, что это весьма разумная мысль, – чётко произнёс Газран.
– Вот как…
– Да. Нет закона, запрещающего обменивать мясо гибы на монеты. А для этого нужно, чтобы люди узнали вкус этого мяса. И в том, что народ Морихена достоин более богатой жизни, я также полностью согласен.
В его глазах не было сомнения.
Если бы у Камуи Йоша был такой же взгляд — я, наверное, без колебаний принял бы его предложение.
Но смысла в этом размышлении не было.
Не только из-за разницы в характерах — Газран был человеком Морихена, а Камуя Йош — жителем каменного города.
– Думаете, мои слова о том, что избыточное богатство развращает человека, — это оскорбление для народа Морихена?
– Нет. Любой, кто знает историю рода Сун, подумает так же. Но это ведь та же история, что и с твоими… как ты их называл? Гибургеры?
– Ха?.. С… с котлетами?
– Именно. Если не уметь себя сдерживать, можно увлечься вкусом и испортить себе зубы. Лекарство в избытке становится ядом. Так и котлета, и богатство — для меня вещи одного порядка.
Газран Лутим мягко улыбнулся.
– Например, когда наши предки переселились сюда восемьдесят лет назад, большинство из них жило в страшной нищете. У них не было хорошего оружия, они не знали привычек гиб, им запрещали брать дары из леса — и многие гибли в схватках и от голода. Так рассказывала мне Джиба Ву.
– Да, – кивнул я.
– Но предки выстояли. Они с гордостью жили в лесу, научились охотиться на гиб, и продавали их клыки и рога, чтобы купить железо, котлы, еду, ткани — всё, что нужно. Так они создали нынешний уклад. Люди из родов Ву и Лутим теперь могут позволить себе больше, чем просто ария, пойтан и простые вещи. Они могут покупать разные продукты и украшения для женщин. И если сама Джиба Ву, человек, знавшая те трудные времена, считает нынешнюю жизнь счастливой, то, думаю, богатство вовсе не обязательно ведёт к разложению.
Я смог только выдохнуть:
– Да…
С каждым словом Газрана Лутима мои собственные мысли прояснялись.
А вот что чувствовала Ай Фа, молча слушавшая рядом — этого я не знал.
– …Это, конечно, всего лишь предположение, – задумчиво произнёс Газран Лутим.
– Но если Асута добьётся успеха в городке у постоялого двора, и даже мясо гибы начнёт обмениваться на медные монеты… тогда ведь продавать это мясо смогут только те, кто обучился у тебя искусству кровопускания и разделки, то есть родичи Ву.
– Да, – подтвердил я.
– И если их богатство превзойдёт даже нынешний достаток дома Сун, не станет ли это доказательством, что именно охота на гиб — истинный путь к зажиточной жизни?
Я остолбенел.
Газран Лутим мягко улыбнулся.
– Я не знаю, каковы истинные намерения этого Камуи Йоша. Но вы сказали, что он, возможно, стремится подорвать влияние дома Сун. Вот я и подумал — если бы я был на его месте, чего бы добился продажей мяса? Как бы это сказалось на роду Сун? Правда, чтобы прийти к такому выводу, нужно заранее знать, что только родичи Ву владеют навыками кровопускания и разделки.
Наверняка тот человек уже всё это выяснил.
Но куда больше меня потрясло то, что Газран Лутим сам дошёл до таких размышлений.
– Вы… вы поразительный человек, Газран Лутим. Я и представить себе не мог, что можно продумать всё настолько глубоко.
– Ничего поразительного. Всё, что я умею, — это размышлять… и охотиться на гиб, – просто ответил он.
Он посмотрел на меня прямо, без тени колебания в глазах.
– Но, повторюсь, я не знаком с этим Камуей Йошем лично. И не могу доверять человеку, с которым никогда не встречался. Единственные, кому я могу доверять, — это вы, Асута и Ай Фа. …Что вы сами думаете об этом всём?
Ответила Ай Фа.
Её синие глаза, наполненные ярким, почти огненным светом, устремились прямо в честное лицо Газрана Лутим.
– Я не могу говорить о таких великих идеалах, как ты, – сказала она. – И не верю, что дом Сун легко обретёт прежнее достоинство, что бы ни случилось в будущем.
– Понимаю, – тихо произнёс он.
– Но… если наш с Асутой выбор сможет хоть немного принести благо всему Морихену, я сочту это величайшей честью.
– Вот как, – улыбнулся Газран Лутим и перевёл взгляд на меня.
– Я согласен с Ай Фа, – сказал я. – Но всё же, Камуя Йош… человек слишком загадочный. Пока мы не убедимся, что в его словах нет подвоха, идти у него на поводу было бы опрометчиво.
– Верно. И я думаю так же, – кивнул Газран Лутим.
– Ай Фа. Асута. Когда вы найдёте для себя правильный путь, и если для этого вам потребуется помощь рода Лутим, приходите в любое время. Пусть вы не наши родичи, но как надёжные друзья, вы всегда найдёте открытые двери в доме Лутим.
– Да. Спасибо вам. Правда, огромное спасибо, – сказал я.
Почти не осознавая, я протянул руку — и тут же неловко отдёрнул её.
– Простите. В моей стране есть обычай — в знак дружбы люди пожимают друг другу руки. Но, конечно, в Морихене такого нет, да?
– Пожимают руки…? – переспросил Газран Лутим, чуть склонив голову.
А потом протянул мне свою — большую, крепкую, руку охотника.
Я сжал её изо всех сил — и почувствовал, как столь же сильное рукопожатие ответно сжимает мою ладонь.
– Асута, – сказал он. – Возможно, твоя сила куда больше, чем я представлял. Но я хочу, чтобы твоё присутствие стало для меня лекарством.
Этими словами всё и завершилось — мы покинули дом Лутим.
Обновлено: 03.02.2026