— Наконец-то дело пошло на лад, — выдохнул Хань Чжоу. После провального первого дня, когда удалось отснять всего четыре сцены, на второй день процесс наконец-то сдвинулся с мертвой точки.
По идее, деревенское кино без обилия спецэффектов и сложных съемочных схем должно сниматься быстро. Однако в первый день всё шло со скрипом. Многие актеры попросту не понимали сюжет, описанный в сценарии.
На съемочной площадке режиссер Хань метал громы и молнии:
— Что вы здесь играете?! Неужели так трудно разобраться в паре простых фраз?!
Молодой Хань Чжоу впервые сел в режиссерское кресло и сам толком не знал, как именно нужно снимать. Он лишь четко представлял, какой кадр ему нужен, с какой интонацией должен говорить актер и какое выражение лица при этом иметь. Но даже эти элементарные вещи никак не поддавались группе, и Хань Чжоу злился.
Увидев его в гневе впервые, все замерли, боясь лишний раз вздохнуть. Вэй Юань решился подать голос:
— Режиссер Хань, этот сценарий и вправду чертовски сложно понять…
— А зачем вам его понимать? — Отрезал Хань Чжоу. — Понять этот сценарий? Да я его сам не понимаю, куда уж вам!
Все опешили. Ты сам написал этот сценарий и сам же его не понимаешь?!
Хань Чжоу застучал ладонью по стопке листов:
— Каждому из вас нужно понимать только свою роль в текущем кадре. Зачем вам вникать во весь сценарий целиком? Вы что, в аспирантуру собрались?!
Многих осенило. Действительно, когда снимаешь реализм, какая тебе разница, о чем будет фильм в итоге? Главное – отыграть именно то, что написано в сценарии и съемочном листе на текущий момент.
После этой вспышки гнева работа заспорилась. В съемочной группе, за исключением массовки из местных, работали профессионалы высокого уровня – Ван Сия в свое время подбирала состав по высшему разряду. Раз не нужно было ломать голову над скрытыми смыслами, дело пошло быстро.
Глядя на то, как стремительно множатся отснятые кадры, Чэнь Даюн начал испытывать недоумение.
За свою долгую карьеру – от помощника оператора до главного оператора-постановщика – он повидал немало режиссеров. Обычно после дубля реакция была либо «не пойдет, чего-то не хватает», либо «хорошо, давайте еще один для страховки». Это значило, что нужно что-то подправить и переснять: попросить актера добавить эмоций, изменить угол освещения или сменить план с общего на крупный. Но Хань Чжоу работал иначе.
Посмотрев дубль, он рубил сплеча:
— Не пойдет. Сейчас у тебя в кадре плечи персонажа и выше, а над головой осталось добрых три четверти свободного пространства.
— Мне нужно, чтобы лицо героя занимало место вот отсюда и досюда, — продолжал он, — и находилось в левой части кадра. И еще, объектив сместился: держи левый верхний угол по окну, а правый – по той лампе. Вот такие границы кадра мне нужны.
Казалось, он еще до начала съемок точно знал, какой результат должен увидеть на мониторе. Чэнь Даюн встречал таких людей. Известнейший в стране режиссер Чжан снимал в похожей манере, но даже он не выставлял такие жесткие рамки кадрирования, больше уделяя внимание деталям композиции и свету.
Хань Чжоу же вгрызался в границы кадра мертвой хваткой, требуя соблюдения пропорций строже, чем сам мэтр Чжан. Он вообще не оставлял оператору пространства для творчества. Впрочем, Хань Чжоу не лез с советами касательно освещения или длительности планов, и это Чэнь Даюна вполне устраивало – здесь он мог проявить свое художественное чутье.
Если бы оператор узнал, что Хань Чжоу уже заранее определил, какие секунды пойдут в монтаж, а какие отправятся в корзину, он вряд ли был бы так благодушен.
В полдень, когда основная часть персонала отправилась обедать, Хань Чжоу обсуждал с Вэй Юанем и Чэнь Даюном план площадки на вторую половину дня. Хань Чжоу знал, какую картинку хочет получить в объективе, но совершенно не представлял, какую работу нужно провести вне кадра, чтобы этого добиться. Вэй Юань и Чэнь Даюн, будучи опытными зубрами, терпеливо объясняли ему все нюансы. Хань Чжоу напоминал строителя, который возводит здание и одновременно штудирует учебник для первокурсников архитектурного факультета. Но самое удивительное, что здание получалось добротным, а сам «строитель» производил впечатление человека с невероятно высокими стандартами.
Когда обсуждение закончилось, обед уже давно прошел, а оставшиеся коробки с едой успели остыть. Хань Чжоу заварил лапшу быстрого приготовления и собрался было поесть. Но стоило ему подцепить лапшу вилкой, как в голову пришла идея для дневного кадра, и он снова погрузился в раздумья о порядке сцен. Когда он наконец очнулся, лапша на столе превратилась в лед. Он так и сидел с поднятой рукой: лапша на вилке застыла и стала абсолютно банъин – твердой, как дерево.
Обед был окончательно испорчен. Хань Чжоу сфотографировал этот натюрморт и выложил в Вейбо с подписью: «На съемочной площадке и вправду холодно».
За последние пару дней число его подписчиков выросло на семь тысяч и теперь составляло семнадцать тысяч человек. В комментариях кто-то делился радостью: «Песня „Счастлив после расставания“ взлетела на пятое место в „Чарте новых песен“ в приложении „Новая Музыка“! Мы в пятерке!»
Однако, пока северяне воспринимали фото как должное, южане пребывали в шоке:
«Замерзла? Вы уверены, что это не реквизит?»
«Серьезно, лапша просто взяла и заледенела? Да там что, минус сорок?»
«Я с севера, поясню: у нас тут сейчас не „минус несколько“, а „минус несколько десятков“».
«Ох ты ж… Ну и дубак!»
Фанатам Хань Чжоу также приходилось отбиваться от поклонников Ким Хёхи. Но здесь в основном собирались люди меланхоличные, так что градус споров был невысок – больше хвалили саму песню. Кто-то подбадривал: «Держись, в следующем выпуске ты обязан выложиться на полную и дойти до конца!»
«Мне очень нравятся твои песни, ты пишешь потрясающе. Надеюсь, ты победишь и напишешь еще много хитов!»
«Ты хоть правила читал? С твоим уровнем „Счастлив после расставания“ у тебя есть все шансы на чемпионство!»
Хань Чжоу не стал отвечать на комментарии, полностью уйдя в съемочный процесс. К сумеркам интенсивность работы достигла пика – за день отсняли около шести-семи минут материала. Команда и не подозревала, что после финального монтажа из этого останется добрых пять минут. Все привыкли к классическому методу, когда из десятков часов сырого материала монтируется полуторачасовой фильм, и полагали, что съемки растянутся на полгода. Никто не знал, что одна сороковая часть всего объема работ уже выполнена.
Начались сборы. Заведующие площадкой паковали оборудование. У Чэнь Даюна от постоянного напряжения перед монитором двоилось в глазах. Он стоял у дома, бессмысленно глядя на бескрайние снега и голые деревья.
— Черт! — Выругался он. — Глазам всё больнее и больнее!
На юге, если глаза устали, достаточно посмотреть на зелень, и всё проходит. На севере же зимой, чем дольше смотришь вдаль, тем сильнее начинает болеть голова. Вэй Юань добавил:
— Если долго смотреть на снег, можно заработать снежную слепоту.
Хань Чжоу подошел к ним, прикусив сигарету и лихорадочно хлопая себя по карманам:
— Эй, где зажигалка? Есть огонь?
— Кажется, у Ань Лань куртка по шву разошлась, она брала у тебя зажигалку нитку подпалить. Не вернула? — Вспомнил Чэнь Даюн.
— Да вернула вроде, — Хань Чжоу нахмурился. Как и любой курящий мужчина, он тратил значительную часть жизни на поиски огня.
— Значит, ты бросил её на стол, а кто-то прикурил и машинально сунул в карман, — резонно заметил Вэй Юань.
— Проклятье, — проворчал Хань Чжоу. — Минус зажигалка в день. Дай свою на пару затяжек.
Вэй Юань протянул зажигалку. Прикурив, Хань Чжоу привычным жестом отправил её к себе в карман.
— Эй, ты чего творишь?! — Завопил Вэй Юань. — А ну верни! Это же классическая коллекционная серия «Девушка в бикини», а ты её прикарманить решил?!
Хань Чжоу посмотрел на него с презрением:
— Тоже мне, классика. Сколько она стоит?
— Целых два юаня! — Гордо ответил Вэй Юань.
Хань Чжоу выудил из кармана измятую пятиюаневую купюру:
— Сдачи не надо.
Вэй Юань только рот открыл от такой наглости.
Затянувшись, Хань Чжоу уставился на горизонт. Чэнь Даюн вздохнул:
— Тоска тут на севере. Может, в следующий раз соберемся и рванем снимать на юг?
Оператор уже признал талант Хань Чжоу. Пусть тот не знал многих базовых вещей, но его рабочий настрой и хватка соответствовали уровню топовых режиссеров. Хань Чжоу фыркнул:
— На севере полно развлечений, просто у тебя нет глаза, способного разглядеть красоту.
— Чушь! — Не согласился Чэнь Даюн. — Искать красоту – это работа оператора. Ты ставишь под сомнение мой профессионализм?
Вэй Юань иронично дунул на линзу очков Чэнь Даюна:
— Я тоже ставлю.
Троица переглянулась и дружно расхохоталась. В этот момент подошла Ань Лань. На ней были теплые меховые наушники, а в руках она прижимала два початка кукурузы.
— Я купила у местных пару початков, пойдемте жарить! — Предложила она, глядя, разумеется, только на Хань Чжоу. Вэй Юань и Чэнь Даюн тактично промолчали.
Хань Чжоу сунул телефон девушке и забрал кукурузу:
— Подожди, сейчас я покажу вам кое-что поинтереснее. Сними это на видео, а то Чэнь Даюн потом в жизни не признает поражения.
Ань Лань с недоумением включила камеру. Хань Чжоу указал на металлический шест, на котором местный житель сушил белье:
— Спорим, на севере железо сладкое?
Оба южанина только рассмеялись:
— Ага, ври больше. Складно поешь.
— Не верите? Лизните! — Подначил Хань Чжоу.
— Да щас, — буркнул Чэнь Даюн, — кто знает, чистый ли этот столб.
— Неужели и правда сладкое? — Засомневался Вэй Юань.
— Стал бы я вам врать? Смотрите: сначала лизну я, а вы за мной.
Чэнь Даюн высунул язык:
— Мы готовы, давай!
— Да идите вы, — Хань Чжоу легонько толкнул его ногой, — ищите себе другие столбы, не буду я с вами один и тот же лизать.
Когда все трое распределились, Хань Чжоу прижался языком к металлу. Чэнь Даюн и Вэй Юань тут же последовали его примеру. Через секунду Вэй Юань в ужасе замычал:
— Эй! Де-у-а! При-е-о!
Чэнь Даюн просто стоял с выпученными глазами. «Мать вашу, вот же дебилы…» – читалось в его взгляде.
Хань Чжоу, чей язык намертво прилип к железному столбу, зашелся в диком смехе:
— Га-га-га-га-га!
Глядя на него, прилипшие к соседним столбам Чэнь Даюн и Вэй Юань тоже начали ржать, изогнувшись в самых нелепых позах. Приклеенный к металлу Хань Чжоу, отклячив зад, взмолился о помощи:
— Ань-Ань… Ань-Ань… Гы… Ань-Ань, оди-и горя-и-ей во-ы! Во-ы!
Когда это видео появилось в Вейбо, фанаты Хань Чжоу впали в ступор: «Кажется, я фанатею от полного идиота…»
Обновлено: 20.02.2026