Глава 31 — Глава 31: «Сказания и легенды»

Я парил над горами, высматривая землю внизу. Моей целью были фениксы, которых я надеялся встретить по пути в одно особенное место. Сесилия сказала, что я понадоблюсь ей лишь для той небольшой встречи с рыцарями и искателями приключений. Благодаря доказательствам, добытым той женщиной, мастером над шпионами, они теперь на её стороне. Однако тонким махинациям Сесилии ещё требовалось время, чтобы пустить корни. По-настоящему я был бы нужен только в том случае, если бы всё пошло прахом до начала революции или в ходе самого переворота. Так что я решил тем временем совершить небольшую экскурсию. Сесилия поначалу немного беспокоилась, что меня не будет под рукой. В итоге она вручила мне небольшое магическое устройство, которое я спрятал в кармане, сделанном прямо под броней. Это был прибор связи, через который она могла связаться со мной в случае чрезвычайной ситуации. Что же до причины моего внезапного отъезда, то она была проста: я наткнулся на кое-что крайне любопытное. На севере, на территории государства под названием Варакрима, раскинулась пустыня, известная как Пески Заримана. Судя по всему, когда-то здесь располагалась Зариманская Империя. Теперь империя распалась на несколько стран – точно так же регион, где находился Аверлон, когда-то был частью Элизианской Империи. Я мысленно вернулся к виденной мною карте региона. Это был грубый набросок, на котором были отмечены лишь столицы, крупные города и главные дороги. Впрочем, этого было достаточно, чтобы сориентироваться в этом новом мире. Спрятанное в заброшенных дюнах Песков Заримана, таилось великое сокровище. В глубине этой огромной пустыни, куда не смел ступить ни один человек, обитало существо. Или, скорее, не просто существо, а целый коллективный разум. Местные гуманоиды, которых люди в Аверлоне называли ящеролюдами, избегали центральной части пустыни, потому что глубоко под песками зарылась странная группа монстров. Ящеролюды называют их «армазафтунд», что в вольном переводе означает «песчаные демоны» или «песчаные чудовища». У этого конкретного вида была весьма уникальная адаптация для выживания. Первое, что меня заинтересовало: это существо могло заражать других особым типом паразита. Паразит вгрызался в мозг жертвы и менял её психическое состояние, делая её преданной улью. Он не превращал их в безвольных трутней, скорее – в верных последователей. В центре пустыни даже существовал культ из зараженных гуманоидов, которые поклонялись улью и защищали его. Такая адаптация была чрезвычайно полезна, ведь я мог бы использовать её для создания частной армии. И дело не только в гуманоидах. Паразит мог поражать и других существ, так что я подумал… армия троллей бы не помешала. Эти ребята крепкие, группа обычных простофиль против них – просто пушечное мясо. Этот горный хребет огромен, и если я соберу каждого тролля в этих горах и превращу их в своих послушных раб… кхм, верных слуг, у меня будет внушительная военная сила. Теоретически я мог бы использовать паразита и на более сильных существах, но я читал, что он не действует на тех, чья мощь выше определенного порога. Похоже, предел контроля находился где-то на уровне золотого ранга искателей приключений. Что довольно много, учитывая средний уровень силы в этом мире. Это как минимум восемьдесят процентов населения гуманоидов. Второе, что меня привлекло: паразит со временем менял тела тех, кого заразил. Гуманоиды постепенно становились похожими на существ улья. Эта трансформация делала их более стойкими в бою. Бестиарологи предполагали, что изменения зависят от физиологии существа улья, поскольку разные ульи вызывали слегка разные мутации. Так что… если изменения зависели от базового существа, мог ли я, возможно, получить инструмент для модификации тех, кого заражу сам? Я мог бы сделать троллей сильнее, вырастить им броню, может быть, даже повысить их интеллект. Поскольку эта способность уже хорошо задокументирована, а я вовсю продвигал легенду о том, что я – древнее существо, было бы вполне логично заявить, что мой предполагаемый вид со временем превратился в тех самых существ улья. Технически это не было бы ложью, учитывая, что пожиратели были точкой происхождения всех видов… это была бы не ложь, а… преднамеренное введение в заблуждение. Так что да, можно сказать, я был в полнейшем восторге. Пока что я всё ещё парил над горами; пустыня находилась на приличном расстоянии даже для полета. Если я встречу еще одного феникса, то посмотрю, смогу ли я прикончить его и разжиться едой. С другой стороны… стоит ли подождать и проверить, смогу ли я контролировать фениксов? Но фениксы были значительно выше золотого ранга. С другой стороны, судя по моим остальным способностям, эта сила должна быть в более мощном варианте. Есть шанс, что способность паразита сольется с чем-то, что у меня уже есть, создав превосходную версию. Хм-м… Полагаю, мне просто придется подождать и посмотреть… Когда я, наконец, добрался до пустыни, то увидел внизу песок, тянущийся до самого горизонта. Пролетая мимо, я заметил пару оазисов, а затем наткнулся на караван. Это была вереница существ, похожих на верблюдов. На их спинах лежал какой-то груз. Скоро они должны остановиться на привал, солнце уже садится. Может, мне удастся подслушать, о чем они говорят. Нападать на них было бы неразумно: я не хочу рисковать разоблачением в регионе, куда не планирую возвращаться в ближайшее время. В конце концов, всё может быстро выйти из-под контроля… Я шел за караваном еще час, пока они не остановились, когда солнце уже скрывалось за далеким горизонтом. Я спустился на небольшом расстоянии от них, чтобы не выдать своего присутствия. С такими крыльями, как у меня, при посадке я неизбежно подниму тучу песка. Оказавшись на земле, я завис в воздухе с помощью способности «Гравитационное парение», чтобы не тревожить песок под собой, и подкрался поближе к лагерю. Я увидел, что караван довольно хорошо охраняется. Весь он состоял из тех самых ящеролюдов, о которых я читал. Они были покрыты чешуей, с длинными шеями и пальцеходящими ногами. Самцы были ниже самок, но обладали плотным мускулистым телосложением, самки же были выше и гораздо стройнее. Все они двигались со странным изяществом, их тела легко скользили по песку. Вооруженные охранники расхаживали вокруг, втыкая в землю по периметру лагеря странные палки. Затем я заметил маленького ребенка-ящера, подбежавшего к одному из стражников. — Что вы делаете, сэр? — С любопытством спросил малыш. — О, разве родители тебе не говорили? — Пояснил стражник. — Это вибрационные жезлы, они улавливают дрожь под землей. Помогают предупредить нас, если армазафтунд окажется рядом. Я подобрался поближе, чтобы рассмотреть жезл, и увидел, что в верхней его части есть стеклянная секция. Внутри находился тонкий стержень, похожий на деревянный, к верхушке которого был прикреплен маленький металлический шарик. — А как это работает? — Снова полюбопытствовал ребенок. — На самом деле просто. Видишь этот тонкий стержень внутри? — Стражник указал на деталь за стеклом. — Ага, — подтвердил малыш кивком. — Этот стержень уходит глубоко в песок. Когда армазафтунд движется под землей, он создает вибрации. Они сотрясают стержень в песке, дрожь передается вверх и раскачивает его верхушку. Видишь тот металлический шарик наверху? От вибрации он начнет биться о колокольчики вокруг, и когда дрожь станет слишком сильной, раздастся звон, который нас предупредит. — О-о-о, как хитро, — восхитился ребенок. Должен признать, это действительно было остроумно. Простой технологический способ узнать, не зарылись ли монстры под песок. Я читал, что армазафтунд любят подкрадываться снизу и нападать из засады. Это еще одна способность, которая была бы полезна, хотя и не слишком заманчива. Полагаю, ей найдется в лучшем случае нишевое применение, полет всё равно казался лучше. Может, как способ побега? Затем я увидел, как подбежала женщина, видимо, мать, и подхватила ребенка на руки. Она извинилась перед стражником, который со смехом отмахнулся. Возвращаясь в лагерь, мать отчитывала ребенка за то, как опасно уходить далеко в пустыне. Однако она говорила довольно интересные вещи… — Но ты же говорила, что армазафтунд не появляются так далеко на юге! — Возразил малыш, скрестив руки и надувшись. — Это случается редко, но не невозможно, — отрезала мать в ответ. — Да, армазафтунд живут дальше на севере, где песок красный. Но иногда они нападают на караваны и здесь, на юге. Если бы нападение было невозможным, зачем бы им втыкать эти палки в землю? — Сердито бросила она, уводя его в лагерь. Значит, эти армазафтунд живут севернее… это объясняет, почему торговые пути огибают центр пустыни. Вот только, согласно книгам, так было не всегда. В старой империи, судя по всему, были города в самом центре пустыни, а многочисленные оазисы служили местами, где расцветала цивилизация. Это был отличный район, учитывая, что палящий зной пустыни служил естественным барьером для захватчиков. Что же случилось? Они утратили средства борьбы с армазафтунд? Я имею в виду, что множество заклинаний и технологий было утеряно в период, называемый Великим Коллапсом. Это было время, когда все империи пали из-за конфликта между Небесами и Преисподней. Видимо, две стороны затеяли войну, и каждому на Терре пришлось выбирать сторону. В конце концов Небеса победили и решили «обезоружить» Терру – даже тех, кто стоял за Небеса в той войне. Так что все по-настоящему разрушительные заклинания и технологии были изъяты, а все могущественные личности – убиты. Подозреваю, именно в тот период и зародился Синдикат; ведь это было лучшее время, чтобы завербовать огромное количество сильных людей в организацию для противостояния Небесам. По крайней мере, так гласит история… Ну, эти вопросы я оставлю на другой раз… Продолжая подслушивать, я услышал, как ребенок попросил мать спеть колыбельную. — Какую ты хочешь послушать, милый? — Ласково спросила мать, погладив ребенка по голове; их недавний спор был забыт. — «Балладу о Махаиле», — ответил малыш. — Хороший выбор, нет истории лучше, чем история о павшем герое, — вставил один из стражников, полируя свой огромный топор. — Хорошо. Продолжить с того места, где мы остановились? — Спросила мать, и ребенок кивнул. — Ладно, это часть о том, как она свергает тиранию третьей династии, — сказала женщина и запела. О, зов насилья слышу я, и отвечала прежде Врагов нажила я сполна, не ведая надежды Но утомленная борьбой, я в тишине осела И тяжесть собственной короны гордо я терпела Жила вдали от суеты, в глуши уединенной Где нет жестокости земной, душой обремененной Сменила меч я на мотыгу, в землю врос мой след И лгала я, что не вернусь, дав призрачный обет Но старый друг ко мне пришел с мольбою и тоской Тот, к кому редкое сострадание проявила я И отворила двери я, не ведая беды Тому, кто обещал лишь кровь и грозные труды За ним пошла я в край чужой, в далекие края Где изгнан был он волей одного лишь короля Коварны планы были, власть его была сильна А взор его – бездонный ров, где ненависть одна Привел меня он в свой приют, в обитель из камней В пещеру жалкую, где жил он средь своих друзей Постель он дал мне и ушел, сказав «прощай» в ночи А я осталась размышлять, смотря на свет свечи Готовилась я к битве, копила силы, план вела Но я не знала, что за ложь вокруг меня цвела Союзники предатели, их верность – прах и тлен Победа ждет нас впереди, но что идет в замен? Сраженья хаос, в ушах кровь гремит, как водопад Клич боевой, и враг дрожит, предчувствуя свой ад Они воздвигли тирана, крича «ура» вослед А я застыла, осознав: спасенья больше нет Так вот чего хотели вы – порока и чинов? Я не стерплю, настал мой час избавится от оков! Познайте гнев мой, я теперь не друг вам, а гроза! Раз ты герой – умри как он, смотря судьбе в глаза! О горе вам, о люди, чей порядок – лишь обман Пусть ваши избы догорят, окутав стан в туман И пусть не встанете вы вновь, лишившись всех надежд И горе тем, кто другом звал меня средь этих вежд Бежала я, пока в тиши не стих последний звук Их крики, что звенели в ушах, – лишь эхо прошлых мук Был холод одинок, но я одна была в горах Клялась я: кровь не осквернит мой дом и мой порог Но весть пришла от друга, что остался лишь один «Скрывайся, воин, или смерть найдет тебя среди равнин Они сковали мне плоть, за головой твоей идут Сулят мне правосудие, а для тебя – лишь кнут!» Пришли они с отрядом, сталь блестела на свету Клинком грозили моему невинному спутнику Сказали: «Время преклонить колени пред судьбой! Смотрите, как пала королева, став самой собой?» Воздвигли камень надо мной, зарыли в глубине Хотели медленно сломить, оставив в тишине Но я жива, и я спаслась, стряхнув с себя оковы И свой клинок вонзила в рот мяснику, что жаждал крови О горе вам, о люди, чей порядок – лишь обман Пусть ваши избы догорят, окутав стан в туман И пусть не встанете вы вновь, лишившись всех надежд И горе тем, кто другом звал меня средь этих вежд… Хм, это определенно любопытная песня. Похоже на кого-то, с кем стоит познакомиться, если она не попытается сразу отрубить мне голову. С другой стороны, в таких песнях обычно поется о людях из далекого прошлого, вроде короля Артура или кого-то в этом роде. Скорее всего, она давно мертва… ◦◦,`°.✽✦✽.♚.✽✦✽.°`,◦◦ Хеймдалль занес свой двуручный клеймор и с силой обрушил его на раненого ангела. Золотая кровь брызнула во все стороны, когда лезвие отсекло одно из крыльев и глубоко впилось в спину. Ангел издал последний хриплый вскрик, её крылья судорожно дернулись. Вырвав меч из раны, Хеймдалль обернулся и увидел, что трое его людей сражаются с Высшим Ангелом. Ангел выпустил волну золотого света, отбросив их всех назад. Его воины оправились достаточно легко, но этот удар уничтожил целый городской квартал. Хеймдалль окинул взглядом руины этого некогда процветающего города. Место, бывшее центром знаний и торговли, теперь лежало в руинах из-за махинаций сил, находящихся далеко за пределами понимания смертных. Леди Немезида выбрала этот регион для своей грандиозной отвлекающей маневры. Немезида поручила Хеймдаллю одну простую вещь: сеять хаос и развязать войну, приковав всё внимание Небес к этому несчастному клочку земли. Этот континент находился на крайнем севере, в то время как Немезида была на крайнем юге. Синдикат теперь был разделен: половина находилась на крыше мира, другая – у его подножия. В городе Аверлон назревало что-то масштабное; они знали о пророчестве и готовились годами. Спящие ячейки в каждой стране… Немезида была готова пожертвовать всем этим континентом, если это означало окончательную победу. Так что пламя войны ревело вовсю, а цивилизация начала падать в бездну, оказавшись под перекрестным огнем двух великих держав. Но в конечном счете этот кусок мира и его жители жили так долго лишь потому, что Синдикат им это позволял. Или, как написала леди Немезида в своем письме… Люди Бореальной Ветви живут, потому что мы это позволяем Теперь они погибнут, потому что мы этого требуем Хеймдалль вскинул меч и бросился на Высшего Ангела; эта стычка была далека от завершения. Им нужно было хотя бы ранить этого ангела, чтобы спровоцировать Небеса. Хеймдалль только что прикончил помощницу Ангела. Правая рука отсечена, теперь пришло время головы. — Софиэль! — Услышал Хеймдалль крик Архангела, чей взор упал на истерзанное тело своей помощницы. — Не скорби пока, ангел, скоро ты к ней присоединишься, — прорычал Хеймдалль, готовясь к неизбежной атаке. Он увидел, как лицо Ангела исказилось от ярости, а его белые светящиеся глаза вспыхнули. Тот расправил четыре крыла и взмахнул парными клинками. Хеймдалль видел, как его люди пошли в атаку, и ангел закружился, его четыре крыла засияли. — НАСЕКОМЫЕ! — Взревел ангел, и воины снова были отброшены. Эти люди были относительно слабы по сравнению с высшими эшелонами Синдиката. Причина, по которой он сражался с этими слабыми отрядами, заключалась в том, что его сильнейшие солдаты сеяли хаос в другом городе. Он был здесь просто в качестве мишени, и Небеса, как и ожидалось, прислали Высшего Ангела. Сильнее Высших Ангелов были только Начала, Архангелы, а затем Семь Божественных Добродетелей, заседавшие в Божественном Совете. В этих трех группах было немного членов, и они редко спускались на Терру. Технически существовал еще великий Доминион, восседающий на троне Небес, но об этой сущности никто ничего не знал. Что бы это ни было, оно никогда не вмешивалось в дела Терры; максимум, что знал Синдикат – это то, что Семь Божественных Добродетелей отчитываются напрямую перед Доминионом. Возможно, это было нечто похожее на Первородное Зло в Преисподней. Эти два домена были противоположностями друг друга: семь принцев Греха и семь советников Добродетели. В каждом мире – одна всемогущая воля, правящая всем. — Отступайте, я сам с этим разберусь. Идите и добейте остальных мошек, — приказал Хеймдалль, и его люди кивнули, их фигуры растворились в тенях, уходя на охоту за другой добычей. — Твоя битва со мной, Ангел, — сказал Хеймдалль, выставляя меч. Ангел не ответил; он просто спикировал и полетел прямо на Хеймдалля. Тот парировал удар, но ангел продолжал натиск. Хеймдалль терпеливо ждал, отражая удар за ударом его пылающих мечей. Наконец, представилась возможность: Хеймдалль сбил один из мечей с траектории и прорвался сквозь защиту Ангела. Он схватил того за шею и впечатал в землю, нанеся мощный удар ногой в лицо, отчего брызнула кровь. Но Ангел не сдавался, мгновенно направив силу в крылья и создав мощную волну. Хеймдалль попытался устоять, но его всё же слегка отбросило, что дало Ангелу время прийти в себя. В мгновение ока их клинки снова встретились, на этот раз они скрестились, и Хеймдалль заглянул в полные ненависти глаза существа. — Вы, жалкие крысы, возомнили себя владыками этого мира. Познайте волю Небес, познайте то, чем вы лишь притворялись, — прошипел Ангел, на что Хеймдалль ответил, с силой ударив шлемом в нос противника. Хеймдалль попытался закрепить успех ударом сверху вниз, но Ангел направил энергию в крылья и сумел парировать выпад. Ему нужно было нанести точный удар по крыльям или нимбу Ангела. Эти две части тела восстанавливались труднее всего; как только они повреждались, боеспособность Ангела резко падала. Внезапно Хеймдалль почувствовал, как по спине пробежал холодок, а чувство опасности взлетело до предела. Ангел тоже это почувствовал, его глаза расширились. Хеймдалль немедленно попытался отпрыгнуть назад, но ощутил жгучую боль в сухожилиях, и ноги подкосились. Падая, он увидел вспышку стали – и все четыре крыла Ангела были отсечены. Ангел тоже рухнул, а за его спиной стояла улыбающаяся эльфийка. Её волосы были золотыми, как солнце, а глаза – цвета стерлингового серебра. В руках она держала простое копье, и во всех смыслах выглядела как обычный стражник из многорасовой организации городской охраны. Постойте… Хеймдалль знал этот взгляд… неужели это? — Надо же, Хеймдалль, сколько лет, сколько зим. Или ты всё еще так себя называешь? — Произнесла эльфийка с тихим смешком. Ангел попытался подняться на ноги, но с подрезанными крыльями он был значительно ослаблен. Он развернулся в попытке ударить эльфийку, но её фигура исчезла, и в следующий миг Хеймдалль увидел, как железный наконечник простого копья вышел из живота Ангела. Эльфийка теперь стояла позади него, держа копье одной рукой. Обычное копье не имело ни единого шанса пробить тело Высшего Ангела… — Что такое, Хеймдалль? Не узнаешь меня? Может, ты случайно знаешь, кто я такая? — Спросила эльфийка с озорным блеском в глазах, глядя сверху вниз на Ангела, стоявшего на коленях. Ангел обернулся и посмотрел вверх с ненавистью. Хеймдалль видел, как тот лихорадочно соображает, но тщетно. У самого Хеймдалля было подозрение, кем на самом деле является эта эльфийка, но он надеялся, что ошибается. — Может, это поможет… — сказала эльфийка, грубо выдергивая копье. Золотая кровь из раны потекла вверх, в её пустую левую ладонь. Кровь превратилась в белый туман, который окутал тело эльфийки. Когда туман рассеялся, на месте эльфийки стояла представительница расы ящеролюдов с розовой чешуей, серебристыми глазами и большими розовыми плавниками по бокам головы. Глаза Ангела расширились от ужаса при взгляде на неё. Хеймдалль гадал, что она – именно она! — Здесь делает. — Так лучше? Уверена, ты меня знаешь. Кажется, официальная доктрина Небес гласит, что вступать со мной в бой разрешено только Архангелам. Не повезло тебе… — сказала ящерица, улыбаясь; её раздвоенный язык высунулся, пробуя воздух. — Ну, теперь ты знаешь, ягненочек. Возомнил себя волком в этом мире? Познай меня, познай то, чем ты лишь притворялся, — произнесла ящерица, и её глаза лукаво сузились. Вспышка – и голова Ангела слетела с плеч. Там, где раньше было копье, теперь в каждой руке было по длинной рапире. — Ну, как жизнь, Хеймдалль? Как там Немезида? Или её больше так не зовут? Офелия всегда любила часто менять имена, — сказала ящерица с коротким смешком. Хеймдалль молча применил заклинание «Исцеление», чтобы восстановить ноги, и тут же вскинул меч для удара. Вспышка стали – и он обнаружил, что меч выбит из его руки, а острие одной из рапир упирается ему в горло. — Всё такой же порывистый, Хеймдалль. Я научила тебя всему, что ты знаешь, мальчик. Но я не научила тебя всему, что знаю сама, — сказала она с искоркой в глазах. Затем лезвие было убрано от его горла, и Хеймдалль наблюдал, как она спокойно убирает рапиры в ножны прямо посреди зоны боевых действий. — В самом деле, Хеймдалль, во что ты играешь? Что это? Открытая война? Это не в стиле Синдиката. Я думала, я научила вас всех лучшему, — сказала ящерица, спокойно осматривая разрушения вокруг. — Чего ты хочешь? Махайла… — ровно произнес Хеймдалль. — Разве не очевидно? Мне просто любопытно, из-за чего весь этот шум… — ответила Махайла с ухмылкой, доставая кинжал из-за пояса и лениво вращая его. Затем, даже не глядя, она швырнула его прямо вверх, в ангела, пикирующего из-за облаков. Хеймдалль поднял взгляд и увидел, как кинжал достиг цели, и ангел просто взорвался от силы удара. Махайла спокойно протянула руку, и через несколько секунд кинжал аккуратно лег ей между пальцев. — Вы ведете себя слишком шумно. Это может обмануть Небеса, заставив их думать, будто вы что-то здесь ищете, но я-то знаю лучше. Это отвлекающий маневр. Так что вы скрываете… — спокойно спросила Махайла, наклоняясь ближе к Хеймдаллю. Они замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. — Где происходит настоящее событие? В центре континента? На юге быть не может, это слишком очевидно. Разжечь пожар на противоположном конце Терры для отвлечения внимания? Слишком просто… — рассуждала Махайла, вглядываясь в Хеймдалля, который хранил молчание. — Если только… оно именно там, потому что это слишком очевидно… — Махайла приподняла бровь. Хеймдалль молчал, но увидел, как на её лице расплывается улыбка. — Ты дернулся, Хеймдалль. Ты никогда не был силен в притворстве. Что ж, немного солнца никому не повредит. Мне всё равно начал надоедать холод, — со смехом сказала Махайла. Хеймдалль внутренне поморщился: Махайла с легкостью разгадала правду. Она лишь рассмеялась, отвернулась и пошла прочь. Отойдя на несколько шагов, она слегка повернула длинную шею и посмотрела через плечо: Я передам Офелии, что ты соскучился…