Наньгун Аньшань ласково погладила девочку по голове, и на её губах заиграла тёплая улыбка.
— Ну вот и договорились. Если будете хорошо работать, я даже подумаю о том, чтобы немного поднять вам жалованье.
Услышав это, У Бин-эр закивала так энергично, словно была китайским болванчиком.
— Угу, угу! Мы с матушкой будем ухаживать за вашим полем лучше всех! Ни один сорняк не проскочит!
— Умница, — похвалила её Наньгун Аньшань.
Цао Чжэнья повернулась к стоящей неподалёку тётке У. Её взгляд был твёрд и решителен.
— Ты сама всё слышала. Теперь у меня есть земля, которую нужно возделывать, и жалованье, на которое я смогу прокормить себя и Бин-эр. Так что не утруждай себя заботой о нашем будущем.
Тётка У недовольно поджала губы, но всё же бросила напоследок ядовитую фразу:
— Смотри, не пожалей потом, что упустила такую хорошую партию.
— Не пожалею, — отрезала Цао Чжэнья.
Поняв, что здесь ловить нечего, тётка У уже собиралась уходить, но внезапно ей в голову пришла одна мысль. Она резко развернулась и, натянув на лицо самую льстивую улыбку, посмотрела на Наньгун Аньшань.
— Аньшань, деточка, а может, я тоже пойду работать на твоё поле? Я ведь в земледелии настоящий мастер, рука у меня лёгкая!
— Нет, — коротко ответила девушка.
Улыбка на лице женщины застыла.
— Почему?
— Всё очень просто, — Наньгун Аньшань пожала плечами. — Ты мне не нравишься.
— Ты!..
Лицо тётки У мгновенно залила краска стыда и гнева. Она чувствовала, как горит кожа под насмешливыми взглядами. Продолжать спор было бессмысленно — если по лагерю поползут слухи, что она унижалась, выпрашивая работу у ребёнка, это будет несмываемым позором. Фыркнув, она поспешно ретировалась.
Перекинувшись ещё парой фраз с Цао Чжэньей, Наньгун Аньшань попрощалась и направилась к своей палатке.
• • •
Не успела она подойти к месту стоянки своей семьи, как заметила неладное. Вокруг их палатки собралась приличная толпа зевак, а воздух разрезал пронзительный, визгливый женский голос.
— Ян Жолань, мне плевать на твои оправдания! Ты обязана дать мне объяснение прямо сейчас! А если не дашь, я с места не сдвинусь!
Наньгун Аньшань ускорила шаг. Протиснувшись сквозь толпу, она увидела свою мать, которая с тревогой смотрела на четвёртого сына.
— А-Чэн, скажи честно, — голос Ян Жолань дрожал, — ты действительно столкнул свою кузину в канаву?
Наньгун Чэн замотал головой так сильно, что казалось, она вот-вот отвалится.
— Матушка, я этого не делал! — в его голосе слышались слёзы. — Чэнь Лэдун врёт! Она сама упала!
Стоящая рядом девочка, Чэнь Лэдун, тут же взвизгнула, выставляя напоказ оцарапанную руку:
— Это ты меня толкнул! Посмотри, у меня даже кровь идёт!
Наньгун Чэн от обиды и несправедливости едва не плакал.
— Я правда не виноват! Ты всё выдумала! Когда я проходил мимо, ты начала мне угрожать. Ты требовала, чтобы я украл рис из дома и отдал тебе, да ещё и запретила рассказывать родным. Ты сказала, что если я проболтаюсь, то будешь бить меня и моих брата с сестрой каждый раз, как увидишь! Я ответил, что у меня есть старшая сестра, которая меня защитит, и я тебя не боюсь. Тогда ты попыталась меня ударить, но промахнулась и сама свалилась в канаву! Ты сама виновата!
— Ты лжёшь! — завопила Чэнь Лэдун, хотя её глаза бегали. — Ты меня толкнул! Я ничего такого не говорила!
В разговор вступила Наньгун Цай. Уперев руки в боки, она нависла над мальчиком, словно коршун.
— Ишь ты, какой шустрый! Чтобы спихнуть вину на мою дочь, семилетний сопляк сочинил целую историю! Правду говорят: ребёнок без отца — это порченое семя, один вред от него!
Она перевела злобный взгляд на Ян Жолань.
— Немедленно извиняйтесь! И гоните компенсацию! А не то я пойду по всему лагерю и расскажу каждому встречному, какой злобный и жестокий растёт у вас Наньгун Чэн. Посмотрим тогда, сможет ли кто-нибудь из вашего выводка найти себе пару в будущем!
Лицо Ян Жолань побледнело. Репутация детей была для неё больным местом.
— Свояченица, как ты можешь? — взмолилась она. — Они же твои родные племянники!
— Племянники? — фыркнула Наньгун Цай. — Хочешь, чтобы я молчала? Тогда отдавай весь рис, что у вас есть на сегодня. Иначе я исполню свою угрозу, клянусь!
Внезапно раздались громкие, ритмичные хлопки.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Толпа обернулась на звук. К ним приближалась Наньгун Аньшань, на лице которой играла широкая, но ледяная улыбка. Она медленно, с издёвкой аплодировала.
— Наньгун Аньшань! — рявкнула тётка. — Ты чего скалишься?
Увидев сестру, Наньгун Чэн и остальные дети, прятавшиеся за матерью, просияли. А-Цзе пришла! Теперь всё будет хорошо!
— А как мне не смеяться? — спокойно ответила девушка, продолжая улыбаться, но глаза её оставались холодными. — Я смеюсь над тобой. Столько слов, столько шума, целый спектакль разыграла — и всё ради того, чтобы ограбить нас и забрать нашу еду?
Она сделала шаг вперёд, заставляя тётку инстинктивно отшатнуться.
— Ты угрожаешь нам испорченной репутацией? А ты подумала, что скажут люди, когда узнают, что родная тётка, не постыдившись кровных уз, злонамеренно поливает грязью своих племянников? Как ты думаешь, возьмут ли замуж твоих дочерей после такого?
Наньгун Аньшань обвела взглядом толпу и снова посмотрела на тётку.
— Люди ведь не дураки. Они подумают: если мать такая злобная и бессовестная, то и дочери от неё недалеко ушли. Яблоко от яблони, как говорится.
— Ты!.. — Наньгун Цай задохнулась от возмущения. — Не неси чепуху!
Наньгун Аньшань беспомощно развела руками.
— Не веришь? Ну так давай, иди, рассказывай гадости. Проверь на практике, чья репутация пострадает сильнее — моего семилетнего брата или твоих дочерей на выданье.
Поняв, что в словесной перепалке ей не победить, Наньгун Цай решила сменить тактику.
— Я не собираюсь с тобой препираться! Твой брат толкнул мою дочь, её рука ранена. Плати компенсацию! Заплатишь — и я забуду о сегодняшнем дне.
— Я не буду платить.
— Что ты сказала? — глаза тётки округлились.
— Я сказала, что не дам ни гроша, — чеканя каждое слово, произнесла Наньгун Аньшань. — Каждое слово моего брата — правда. Твоя дочь пыталась навредить ему, но пострадала сама. С какой стати я должна платить агрессору? Не мечтай.
— То есть ты утверждаешь, что моя дочь лжёт? — взвизгнула Наньгун Цай.
— Разумеется. И ты сама прекрасно это знаешь.
Лицо тётки пошло красными пятнами.
— Ах так? Если не заплатишь, я... я позову гуаньчай — стражников! Пусть они нас рассудят!
— Вперёд, — равнодушно кивнула Наньгун Аньшань. — Зови. Только учти: у меня есть способ заставить твою дочь признаться в клевете прямо перед чиновниками.
Стоявшая в толпе бабушка Юй с любопытством спросила:
— Аньшань, и что же ты сделаешь?
— Раз уж бабушка Юй спрашивает, скрывать не буду, — усмехнулась девушка.
Она подошла вплотную к Чэнь Лэдун, наклонилась и прошептала ей на ухо несколько фраз. Никто, кроме девочки, их не слышал.
Эффект был мгновенным. Лицо Чэнь Лэдун стало белее полотна. Её глаза расширились от ужаса, и она с нескрываемым страхом уставилась на кузину.
— Говори правду, — громко сказала Наньгун Аньшань, выпрямляясь. — Если продолжишь лгать, последствия будут куда страшнее, чем ты можешь себе представить.
Чэнь Лэдун затравленно оглядела толпу. Десятки глаз смотрели на неё. По лбу девочки покатился холодный пот.
— Лэдун, не бойся! — подбодрила её мать. — Говори как есть, мама тебя в обиду не даст!
Девочка судорожно сглотнула, её губы задрожали.
— Я... — голос её сорвался на писк. — Я соврала. Я хотела толкнуть Наньгун Чэна, но промахнулась и упала сама. Он меня не трогал.
Тишина повисла над поляной. Все, включая саму Наньгун Цай, застыли в шоке.
— Лэдун! — завопила мать, хватая дочь за плечи. — Ты что несёшь?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?!
— Я правда сама упала! — всхлипнула девочка, готовая расплакаться от страха.
— Ты!.. — Наньгун Цай едва не задохнулась от ярости. Поняв, что дело проиграно, она схватила дочь за руку. — Пошли отсюда!
Она резко развернулась, собираясь уйти, но путь ей преградила Наньгун Аньшань.
— Вот так просто уйдёте? — её голос был холоден, как зимний ветер. — Извинись перед моим братом. И передо мной.
— А если не извинюсь, то что? — огрызнулась Наньгун Цай.
Они находились на землях Принца Ли, где действовали законы военного времени, но она не верила, что племянница посмеет поднять на неё руку при всех.
— Тогда я пойду в уездную управу и подам жалобу на клевету и вымогательство!
— Ха! Ты смеешь? Думаешь, в управу так легко попасть? Не верю!
— Можешь проверить, — Наньгун Аньшань смотрела на неё тяжёлым, немигающим взглядом. В её глазах читалась такая решимость, что тётке стало не по себе.
Наньгун Цай скрипнула зубами. Связываться с властями ей совсем не хотелось. Она нехотя повернулась к Наньгун Чэну и буркнула:
— Ладно. Я взрослый человек, не буду спорить с ребёнком. Сегодня тётка не разобралась в ситуации, зря тебя обвинила. Извини.
— Одних извинений мало, — тут же вставила Наньгун Аньшань. — Компенсация. Я хочу пятьдесят медных монет.
— Что?! — взвизгнула Наньгун Цай. — Ты не обнаглела?!
— Не хочешь платить? Отлично, я иду искать патруль.
Наньгун Аньшань развернулась, всем своим видом показывая, что не шутит.
— Стой! Стой, не надо! — паника в голосе тётки была неподдельной. Она с ненавистью посмотрела на племянницу, но полезла в кошель. — Хорошо, я дам! Я дам тебе деньги!
Обновлено: 23.01.2026