Время летело неумолимо, словно белый жеребец, промелькнувший за окном. Не успел Чэнь Юй оглянуться, как прошёл целый месяц.
Приближалась пора годовой аттестации, и офис погрузился в бумажную лихорадку. Чэнь Юй с головой ушёл в подготовку всевозможных отчётов и материалов, которые вот-вот должна была нагрянуть проверять комиссия из округа.
От сестры Чжан он слышал, что новый начальник Ли Цзэлинь оказался человеком на редкость добросовестным и ответственным. Каждый божий день он вместе со своими подчинёнными выезжал в деревни, лично разбираясь с жалобами и проблемами местных жителей. В результате полицейский участок практически опустел: помимо тех, кто приходил за новым удостоверением личности, в здании оставались лишь два сотрудника в тыловом обеспечении да пара дежурных в приёмной. Все остальные были постоянно в разъездах.
Отдел комплексного управления, в котором числился Чэнь Юй, также занимался приёмом обращений граждан и поддержанием стабильности, что подразумевало частые выезды на места. Поэтому, хоть Чэнь Юй и надеялся, что его пути с Ли Цзэлинем больше не пересекутся, судьба распорядилась иначе. Следующие две недели он провёл, неотступно следуя за ним и его командой по окрестным деревням.
• • •
— Уважаемый, вы абсолютно уверены, что человек, который на вас напал, — это ваш зять?
Ли Цзэлинь сидел на грубо сколоченной деревянной табуретке, обращаясь к пожилому мужчине на официальном путунхуа. Старику на вид было лет шестьдесят, его левая рука была туго обмотана бинтами. Рядом с ним расположились двое полицейских, а Чэнь Юй, вооружившись блокнотом и ручкой, приготовился вести протокол.
— А кто ж ещё! — взорвался гневом старик. — Как напьётся, так в нём бес просыпается! Я всего-то попросил дочку пожить у меня пару лишних дней, так он взбеленился, схватил нож для забоя свиней и кинулся на меня! Если бы я не увернулся, он бы мне всю руку оттяпал!
Дочь пострадавшего, стоявшая тут же, потупила взгляд. Ли Цзэлинь перевёл своё внимание на неё.
— Ваш муж всегда так себя ведёт?
Женщина, казалось, впервые в жизни видела настолько красивого мужчину. Она на мгновение замерла, растерянно глядя на него, а затем, смутившись, тихо проговорила:
— Нет, что вы, обычно он спокойный. Это только когда выпьет, начинает буянить.
— Подобные случаи раньше происходили?
— Нет, никогда. Бывало, ругался, но чтобы за нож схватиться… такого я от него не ожидала.
— В такой ситуации я бы рекомендовал вам немедленно подать на развод, — без тени эмоций на лице произнёс Ли Цзэлинь.
От его слов не только Чэнь Юй, но и двое опытных полицейских опешили. Прежде чем они успели что-либо сказать, в разговор снова вмешался старик:
— Какой ещё развод? Куда она пойдёт? А дети? О двоих малышах вы подумали?
Чэнь Юй заметил, что женщина молчит, и понял, что о разводе она и сама не помышляет.
— Если он снова напьётся и устроит дебош, никто не сможет гарантировать вашу безопасность. Как вариант, мы можем его задержать…
Ли Цзэлинь не успел договорить. Старик досадливо махнул здоровой рукой.
— Да ладно, чего уж там. Всё-таки семья. Он ведь все деньги, что зарабатывает, дочке отдаёт, и детей любит. Поезжайте, не буду я на него заявлять.
Увидев, что потерпевший больше не имеет претензий, Ли Цзэлинь молча поднялся, и они покинули дом.
— «Праведному судье трудно рассудить семейные дрязги». До чего же верные слова, — проговорил брат Ван, сидевший за рулём служебной машины.
— Один бьёт, другой подставляется. Мы свою работу выполнили, а дальше пусть сами разбираются, — пожал плечами Чэнь Юй.
Ли Цзэлинь, сидевший на переднем пассажирском сиденье, всю дорогу хранил молчание.
Деревня Хунъю была самой отдалённой из всех в их ведении — сорок минут езды по разбитой дороге. И, как на зло, именно отсюда поступало больше всего жалоб.
Приехав по следующему адресу, они застали старика лет семидесяти или даже восьмидесяти, который, едва завидев людей в форме, тут же начал что-то горячо и сбивчиво объяснять. Чэнь Юй с трудом разбирал отдельные слова, а Ли Цзэлинь и вовсе ничего не понимал.
К счастью, с ними были брат Ван и Лю Ян. Брат Ван прослужил в местной полиции больше десяти лет и понимал все местные диалекты.
Как оказалось, в деревне Хунъю проводилась программа по переселению из ветхого жилья для борьбы с бедностью, но этот старик не получил новую квартиру. Брат Ван терпеливо ему объяснил:
— Уважаемый, у вас двое сыновей и дочь, все они работают в городе. И дом у вас добротный, трёхэтажный. Вы не подходите под условия программы.
От этих слов старик мгновенно пришёл в ярость и разразился потоком брани. Чэнь Юй предположил, что тот кричал, будто это дом его сыновей, а не его собственный.
Подобные визиты продолжались целую неделю. Все, кроме, казалось, невозмутимого Ли Цзэлиня, к концу дня валились с ног от физической и моральной усталости.
Все эти дни, сочувствуя тяжёлому труду подчинённых, Ли Цзэлинь каждый вечер водил их ужинать в местные ресторанчики. Но даже для такого гурмана, как Чэнь Юй, это стало испытанием. Меню в посёлке не отличалось разнообразием, и одни и те же блюда быстро приелись.
Ли Цзэлинь, помимо того, что не переносил острую пищу, оказался равнодушен и к рису. Для северян основной едой всегда были мучные изделия, и Чэнь Юй это прекрасно знал, вспоминая своих соседей по общежитию, которые питались исключительно паровыми булочками «маньтоу» и лепёшками. Начальник смотрел, как Чэнь Юй уплетает рис, и искренне считал, что тот не наедается. Чэнь Юй же, в свою очередь, не понимал, как можно насытиться этими пресными булками.
Хотя, проведя четыре года в университете на севере, он должен был признать: тамошняя лапша и выпечка были несравнимо вкуснее, чем на юге. Они обладали неповторимым пшеничным ароматом, а лапша была упругой и эластичной. После выпуска Чэнь Юй некоторое время снимал квартиру с одним из своих университетских друзей и даже научился у него лепить пельмени и раскатывать тесто для лапши.
Во время очередного ужина, видя, что Ли Цзэлинь почти не притрагивается к еде, Чэнь Юй, сам не зная почему, вдруг ляпнул:
— Начальник Ли, может, зайдём в супермаркет, купим муки, и я дома сделаю свежую лапшу?
Ли Цзэлинь окинул его удивлённым взглядом, а брат Ван тут же подхватил:
— Сяо Чэнь, я помню, ты учился в провинции Шэньси, а это ведь родные края начальника Ли! Ты просто обязан проявить гостеприимство и позаботиться о нём.
Чэнь Юй неловко улыбнулся, мысленно проклиная свой длинный язык.
— Ты умеешь готовить мучные блюда? — спросил Ли Цзэлинь, глядя прямо на него.
— Учился у соседа по комнате, — ответил Чэнь Юй, не решаясь давать громких обещаний. — Но, конечно, не так аутентично получается.
— Надо будет как-нибудь попробовать.
После ужина они посетили ещё три дома и вернулись в посёлок отдыхать.
Чэнь Юй готов был поклясться, что у кого-то из коллег был дар телепортации слухов. Иначе как объяснить, что новость о его кулинарных талантах дошла до самого секретаря парткома, причём в совершенно искажённом виде? Он был готов рвать на себе волосы. Ну почему в этом мире не только нет стен, способных удержать тайну, но и любая информация передаётся через «испорченный телефон»? Умение лепить пельмени и раскатывать лапшу вдруг превратилось в мастерское владение всей северной кухней!
— Сяо Чэнь, товарищ Ли приехал к нам издалека, мы должны оказать ему самый тёплый приём. Ты учился в провинции Шэньси, так что у вас наверняка найдутся общие темы для разговора. Прояви себя с лучшей стороны, хорошо?
Стоя в кабинете секретаря, Чэнь Юй думал лишь о том, что связи у Ли Цзэлиня, должно быть, и впрямь невероятные, раз сам секретарь так о нём печётся. Впрочем, какая ему разница? Он всего лишь наёмный работник. Начальство даёт поручение — он его выполняет.
В супермаркете Чэнь Юй купил мешок муки, скалку и пароварку. Все эти расходы ему пообещали возместить из бюджета — секретарь уже отдал распоряжение в бухгалтерию. Поразмыслив, он решил, что нужно прихватить ещё и фруктов — нехорошо ведь идти в гости к начальнику с пустыми руками.
— Начальник Ли, я вам тут кое-что принёс.
Ли Цзэлинь открыл дверь и жестом пригласил его войти, а сам вернулся в гостиную и продолжил отжиматься от пола. Чэнь Юй заметил, что он одет в простую домашнюю одежду: чёрная футболка, непромокаемые штаны и белые кроссовки.
Глядя на разбросанный по полу спортивный инвентарь, Чэнь Юй проникся к нему искренним уважением. Зимы на юго-западе были сырыми и промозглыми. Сколько бы одежды на себя ни надень, если не сидеть у раскалённой печи, холод пробирал до самых костей. В такие моменты Чэнь Юй с тоской вспоминал о северном центральном отоплении.
Квартира у Ли Цзэлиня была лучшей во всём посёлке — по крайней мере, по мнению Чэнь Юя. Две комнаты, гостиная, кухня, ванная и полный набор мебели.
Чэнь Юй отнёс продукты на кухню и принялся замешивать тесто, по памяти восстанавливая уроки своего университетского друга. Он так увлёкся процессом, что даже не заметил, как Ли Цзэлинь подошёл и теперь молча наблюдал за ним из дверного проёма.
— Давай я помогу.
— А, да, конечно.
От неожиданности Чэнь Юй вздрогнул. Когда Ли Цзэлинь вошёл, он потеснился, чтобы освободить ему место. Кухня и без того была небольшой, а с появлением такого рослого мужчины она, казалось, стала совсем крошечной.
Рядом с начальством Чэнь Юй всегда чувствовал себя как школьник перед директором — смесь благоговения и страха. Он искренне восхищался людьми, которые умели непринуждённо делать комплименты руководству и виться вокруг него, предугадывая каждое желание.
Несмотря на свой аристократический вид, Ли Цзэлинь оказался на удивление ловким и проворным в работе.
— Начальник Ли, так вы тоже умеете готовить?
— Нет.
— Но у вас так ловко получается.
— Пять лет в армии.
— Начальник Ли, вы едите лук и чеснок?
— Нет.
Подобный обмен короткими фразами продолжался до тех пор, пока на столе не появились дымящиеся пельмени и ароматная лапша.
Они сели за стол. Ли Цзэлинь ел очень сдержанно и элегантно, из-за чего Чэнь Юй стеснялся набрасываться на еду, как он привык. Главным же было то, что он и сам не ожидал такого результата: на вкус блюда получились почти такими же, как у его друга. Раньше тот постоянно подтрунивал над его стряпнёй, говоря, что «получилось так себе», и от этого Чэнь Юй совсем потерял уверенность в своих силах.
После ужина он, как и подобает воспитанному человеку, убрал со стола и вымыл посуду.
— Чэнь Юй, было очень вкусно. Спасибо тебе. Надеюсь, ты будешь чаще заходить ко мне в гости.
От такой похвалы Чэнь Юй растерялся и поспешно ответил:
— Не за что, это пустяки.
С тех пор он стал захаживать к Ли Цзэлиню каждые три-четыре дня, чтобы приготовить для него ужин, и постепенно они стали лучше узнавать друг друга.
Обновлено: 21.01.2026