Тем вечером Сюй момо приготовила хрустящие лепешки. Поскольку в обед Сюэ Роу почти ничего не ела, к этому времени её желудок уже пустовал. Она взяла самый маленький кусочек, чтобы перекусить; основное оставила на ужин.
Только она успела откусить, как императрица заговорила:
— Сяо Ши, ты уже несколько раз встречалась с Цзуй Цзе. Изменилось ли твоё мнение о нём?
Сюэ Роу поспешно проглотила кусок и вместо ответа спросила:
— С чего это матушка вдруг об этом заговорила?
На словах она увиливала, но мысли её были честны: перед внутренним взором тут же возникло прекрасное, словно выточенное из нефрита, лицо Цзуй Цзе. Красивый, талантливый, благородный… Как же так вышло, что он идеально совпал с её представлениями?
Она ела небрежно, и крошки остались в уголках губ. Императрица вздохнула, вытерла их платком и, видя её невинное выражение лица, не стала упрекать, вернувшись к главному:
— Не нужно притворяться. Я и так знаю, о чём ты думаешь.
Почувствовав неладное, Сюэ Роу насторожилась:
— Знаешь? О чём именно?
Императрица улыбнулась:
— Вчера я говорила с Юй фурэн о твоей свадьбе с Цзуй Цзе. Сегодня из семьи Цзуй пришёл ответ: он согласен.
В этот миг будто гром грянул над головой, ошарашив Сюэ Роу. Её лицо попеременно краснело и бледнело, представляя собой забавное зрелище.
— Моя свадьба… с Цзуй Цзе? — Она не верила своим ушам. Они виделись всего три раза, едва обменялись парой слов — и вдруг речь о браке?
Она попыталась осмыслить услышанное, но так и не смогла поверить. С размаху швырнула недоеденную лепешку, но Сюй момо ловко подставила блюдце.
— Матушка шутит? — Лепешка была масляной, и её пальцы теперь блестели. Она схватила императрицу за рукав, оставив жирный отпечаток на тёмно-синей ткани. — Разве можно так опрометчиво решать? Разве Цзуй Цзе согласится? А его семья?
То, что он ей нравился, было правдой. Но всё произошло слишком внезапно. Честно говоря, она была не готова.
Императрица не обратила внимания на испачканный рукав, лишь удивилась её реакции:
— Ты сама раз за разом искала встреч с Цзуй Цзе, даже когда все твои уловки провалились. А теперь, когда он сам изъявил желание, ты вдруг засомневалась?
Сюэ Роу надула губы и не нашлась что ответить, пока императрица продолжала:
— Союз семей Сюэ и Цзуй — это то, о чём мы с твоим отцом давно думали. Выдав тебя за Цзуй Цзе, мы будем спокойны даже после смерти.
Среди молодых талантов столицы Цзуй Цзе был одним из лучших. Императрица долго наблюдала за ним, и когда он блестяще сдал экзамены, решила, что время пришло. После долгий раздумий император дал согласие.
Всё шло к развязке, но вдруг появилась помеха. Однако ради дочери императрица готова была пойти против воли вдовствующей императрицы.
Цзуй Цзе был суждено стать мужем Сяо Ши.
Сюэ Роу замолчала, отпустила рукав и задумалась.
— Значит… дата свадьбы уже назначена?
Видя, что та успокоилась, императрица расслабилась и велела служанке принести воду, чтобы вымыть ей руки:
— Пока нет. До твоего совершеннолетия остался месяц. Сначала мы договоримся с семьёй Цзуй, а после церемонии выберем благоприятный день для помолвки.
Сюэ Роу нахмурилась и больше не проронила ни слова.
Тем временем в доме Цзуй Цзе проявлял сыновнюю почтительность, дни и ночи ухаживая за выздоравливающей матерью. На третий день ей уже стало значительно лучше, и она могла передвигаться без посторонней помощи.
Боясь ухудшить её состояние, Цзуй Цзе и его отец ничего не говорили ей о помолвке с Сюэ Роу. Но Юй фурэн сама завела разговор, едва оправившись:
— Десятая принцесса к тебе неравнодушна. Ты знаешь?
Цзуй Цзе не был глуп. За те три встречи он заметил, как часто она на него поглядывала.
— Слышал, — тихо ответил он.
И не просто слышал — уже дал согласие.
Юй фурэн пристально смотрела на него:
— И что ты на это скажешь?
Для неё нынешняя Сюэ Роу была хуже, чем разбушевавшаяся Обезьяна из преданий. Посадить такую бедовую невестку в дом — значит навлечь на семью вечный хаос.
Она надеялась, что сын откажется. Хотя это вряд ли что-то изменило бы, но хотя бы показало бы, что он на её стороне.
Но Цзуй Цзе ответил спокойно, словно речь шла о пустяке:
— Я подчиняюсь воле императора и согласен взять в жёны десятую принцессу.
Ответ оказался неожиданным. Юй фурэн замерла, а затем вдруг толкнула сына:
— Ты что, книги заучился? Эта принцесса — настоящий бесёнок! Свяжись с ней — и покоя в доме Цзуй не будет!
Осознав свою несдержанность, Юй фурэн взяла себя в руки и постаралась говорить спокойно:
— Минъи, ты действительно согласен взять в жёны десятую принцессу?
Цзуй Цзе сохранял невозмутимое выражение лица, но его голос звучал твёрдо:
— Да, матушка. Я согласен от всего сердца.
Юй фурэн почувствовала, как кровь ударила ей в голову. Даже любимый сын, которым она всегда гордилась, теперь вызывал у неё раздражение. Она махнула рукой:
— У меня болит голова, я хочу прилечь. Ты ухаживал за мной все эти дни, тоже иди отдохни.
Цзуй Цзе спросил, не нужно ли вызвать лекаря, но Юй фурэн решительно отказалась, повернулась на бок, и её дыхание постепенно стало ровным. Не видя другого выхода, Цзуй Цзе тихо вышел из комнаты.
На следующий день он вернулся к своим обязанностям, облачился в парадные одежды и отправился на утреннюю аудиенцию. Император Цзин, одержимый амбициозными планами по захвату юго-западных земель, в последнее время обсуждал лишь темы «военных походов» и «движения на юг», произнося пламенные речи, полные решимости. Цзуй Цзе, будучи гражданским чиновником, ничего не смыслил в военном деле, поэтому молчал на протяжении всей аудиенции.
После её окончания император назвал его по имени и велел остаться. Его тон, в отличие от прежней воодушевлённости, стал спокойным:
— Нам известно, что твоя мать заболела. Ей уже лучше?
Цзуй Цзе честно ответил.
Император догадывался о причины болезни Юй фурэн, но не сердился. В конце концов, его дочь действительно вела себя вызывающе, а семья Цзуй, будучи образованной и благородной, имела все основания для недовольства.
Подумав об этом, император велел главному евнуху Гун Фу лично навестить Юй фурэн, чтобы выразить свою заботу. Цзуй Цзе поклонился в знак благодарности, а император улыбнулся:
Обновлено: 21.01.2026