Мама Киэ за дело взялась всерьез. Еще вчера только пообещала, а сегодня с утра очаг превратился в швейную мастерскую. На полу выросла гора из старья: выцветшая синяя ткань, старый соломенный плащ-мино, который когда-то носил Танджуро, и куча детских обносков в заплатках. Киэ положила игольницу на колени и посмотрела на Танти, будто задумала из него человека сделать.
— Чтобы в деревне никто не всполошился, Танти должен выглядеть как «человек», — рассуждала она. — Пусть это будет очень крупный, неразговорчивый путник – это куда проще объяснить, чем шагающего медведя.
Так тихое утро превратилось в операцию по маскировке. Киэ мерила медведя не лентой, а пядями: сначала заставила его лечь, чтобы прикинуть длину спины, потом – сесть, расставив лапы, чтобы замерить обхват груди. Она старалась не касаться его холодными руками, чтобы не напугать.
— Плечи надо сделать пошире, чтобы движения не сковывало, а подол покороче – иначе запутаешься и выдашь себя, — приговаривала она. И в голосе ее звучала не тревога, а забота, будто она сыну зимнюю одежду перешивала.
— Да он же в ширину как два шкафа! — Ворчал Такео, помогая распутывать нитки. — Сколько ткани переведем? Шигеру бы этого на три свадьбы хватило.
Ворчал-то ворчал, а сам лоскуты, упавшие в снег, заботливо подбирал и наверх кучи складывал.
— Такео, не болтай чепухи, — приструнила его мать. — Это боевое облачение для Танти, оно должно быть крепким.
Незуко споро кромсала ткань, а обрезки аккуратно складывала – на заплатки сгодятся. Ханако и Шигеру прижимали края материи так серьезно, будто клад охраняли. Танти наблюдал: ткань хоть и старая, и разномастная, но в каждый стежок была вложена душа этой семьи. К полудню «плащ монстра» был готов.
— Ну-ка, Танти, примерь, — Киэ перекусила нитку и позвала его, как зовут ребенка к обновке.
Медведь послушно склонил голову. На него опустилось нечто среднее между плащом и палаткой с огромным капюшоном. Чтобы грубая ткань не натирала, воротник и подмышки подбили мягкой ветошью. Ш-шах – и ворох синей ткани скрыл его черную шкуру. Подол доходил до середины голени: и лапы закрыты, и идти не мешает. Танджиро на цыпочках поправил капюшон, надвинув его так, что из тени виднелись только влажный нос да челюсть. Танти заглянул в кадку с водой: из отражения на него смотрела огромная синяя глыба. Эдакий угрюмый великан.
— Пфф! — Шигеру первым лопнул от смеха. — Танти похож на гигантский синий гриб!
— Никакой не гриб! — Ханако обняла медведя за ногу. — Это горный дух! Только немножко неуклюжий.
Медведь шумно выдохнул: ладно, пусть гриб, лишь бы в город пустили.
— В самый раз, — Танджиро поправил воротник. — Издалека и не скажешь, что медведь. Если только…
Он с сомнением посмотрел на его лапы:
— Если только Танти не вздумает идти на четырех ногах.
В этом и была главная загвоздка. Четвероногая походка мигом бы его выдала. Чтобы сойти за «своего», Танти должен был стоять прямо. Такео подкинул уголек:
— Справишься? Гляди, не растянись на первом повороте, а то позору не оберемся.
Танти бросил на него выразительный взгляд из-под капюшона. Он напряг задние лапы, втянул живот и медленно выпрямился. Мир вдруг стал намного выше – крыша дома оказалась совсем рядом. Медведь спрятал передние лапы в широкие рукава, чуть ссутулился, изображая нелюдимого работягу.
— О-о-о! — Шигеру захлопал в ладоши. — Встал! Танти такой высоченный!
Первый шаг дался с трудом. Память о том, как ходят люди, у него была, но медвежье тело сопротивлялось: центр тяжести гулял, мышцы ныли. Второй, третий – уже лучше. Только походка выходила странной: он слишком высоко задирал ноги и частил, напоминая подвыпившего грузчика или огромного кота, который боится наступить на собственные пальцы.
— Ха-ха-ха! — Такео зашелся в хохоте. — Ну и походка! Танти, ты как пьяный идешь!
Медведь замер и посмотрел на него: «Смейся-смейся, это я просто осторожничаю».
Танджиро принялся командовать:
— Расслабь плечи! Вот так… не выпячивай грудь, а то кажется, что ты в драку лезешь. Естественнее, Танти, естественнее!
Медведь нарезал круги по двору. С каждым разом походка становилась увереннее. Пускай не идеал, но для «хмурого громилы» сойдет. Киэ наконец улыбнулась:
— Да. Издали сойдет за неразговорчивого носильщика.
Танджиро притащил огромный короб – работу Такео. Корзина была доверху набита углем.
— А теперь – с грузом, — сказал юноша. Лямки закрепили поверх плаща, хитро переплетя их на груди, чтобы ткань не топорщилась и мех не вылез наружу. Тяжесть, как ни странно, помогла: шаг стал тверже, а медведь – устойчивее. Танджиро одобрительно кивнул:
— Ну вот, вылитый чернорабочий. Кто в таком заподозрит зверя?
Вечерело. В доме было тепло и уютно, а Танти невольно мандражировал. Завтра ему предстояло играть роль человека: не рычать, не вставать на четыре лапы и не выдавать свою звериную натуру. Он вздохнул. Быть медведем просто. Быть человеком – вот настоящая работа. В прошлой жизни в офисе и то было легче.
Обновлено: 20.02.2026