Едва первые лучи рассвета пробились сквозь облака, у ворот дома семьи Камадо воцарилась напряженная атмосфера сборов. — Не вертись, не вертись, воротник немного съехал, — Киэ, словно провожая ребенка на торжественную линейку, заботливо поправила ворот огромного темно-синего плаща и затянула тесемки. Но и этого ей показалось мало: она потянула вниз глубокий капюшон, пока тот полностью не скрыл пушистые круглые уши. Отступив на шаг, мать оглядела синюю «громадину» перед собой и, удовлетворенно кивнув, дала последние наставления:
— Танти, слушай внимательно. Встретишь людей – просто кивай, рта не раскрывай. Если начнут расспрашивать, притворись немым. И главное – не вздумай «рычать» от волнения.
Укутанный в плащ Танти послушно кивнул. Он спрятал огромные медвежьи лапы в широкие рукава, слегка ссутулился и изо всех сил постарался изобразить образ «загадочного, но работящего и немногословного спутника». Рядом с ним Танджиро проводил последнюю психологическую подготовку. Парень поправил привычный короб за спиной и что-то бормотал под нос, сосредоточенный так, словно собрался вслух зачитывать все формулы дыхательных техник:
— Если спросят… скажу, что дальний родственник… нет, странствующий монах… тоже не то, где это видано, чтобы монахи уголь таскали…
Танти под капюшоном закатил глаза. В нынешнем виде он не походил ни на человека, ни на монаха – скорее на огромный синий рулон багажа, который заботливо упаковала мама и который внезапно научился ходить. — Пф, — Такео, прислонившийся к дверному косяку, безжалостно вставил свои пять копеек:
— Брат, брось ты эти заготовки. Пока Танти не высунет когти, люди максимум примут его за чудака. А вот если высунет… твой «дальний родственник» мигом станет преступником в розыске.
Танджиро осекся, и его лицо залила краска:
— Такео! Не говори таких ужасов! — В этот момент со стороны дома послышалось шуршание. Сёдзи приоткрылись, и в узкую щель высунулась целая цепочка маленьких голов. Ханако, используя старый платок вместо флага, замахала им изо всех сил, стараясь говорить шепотом, но не в силах скрыть восторг: — Брат Танджиро! Танти! Счастливого пути!
Шигеру встал на цыпочки, пытаясь что-то сунуть Танти в лапы, но, не дотянувшись, в порыве чувств хлопнул кулечком с жареными бобами прямо в руки Танджиро:
— Поешьте в дороге! И Танти дай! — Незуко стояла чуть позади с Рокута на руках. Она не проронила ни слова, лишь ласково сощурилась, глядя на брата и синего великана. Рокута, тронутый утренним ветерком, что-то пролепетал в пеленках и махнул крошечным кулачком, будто прощаясь. Из глубины дома донесся сдержанный кашель, а следом – негромкий голос Танджуро с тенью улыбки: — Не спешите в пути, ступайте тверже. Возвращайтесь поскорее.
Танджиро словно обрел опору под ногами и выпрямил спину:
— Да, отец! — Согретые теплом этих проводов, человек и медведь начали спуск с горы.
Дорога вниз была непростой, особенно для новичка вроде Танти, который только-только заново освоил ходьбу на двух ногах. Плащ обеспечивал отличную маскировку, но подол оказался слишком длинным. Каждые два шага он едва не наступал на ткань и, пытаясь поймать равновесие, раскачивался из стороны в сторону, как неуклюжий великан-переросток. — Шаг короче… нет, еще короче… — Танджиро шел впереди, точно суетливый старый тренер, то и дело оглядываясь и жестикулируя:
— Танти, у тебя слишком размашистые движения. Со стороны кажется, будто ты на снегу… ну, танцуешь какой-то странный танец.
Танти угрюмо втянул голову в плечи и последовал совету, измельчая шаги. Но стоило ему отвлечься, как лапа скользнула по мерзлой земле, и огромная туша завалилась назад. — Ва-а! — Танджиро попытался обернуться и подхватить его, но сам поскользнулся и полетел навзничь. В критический миг Танти инстинктивно вскинул переднюю лапу, острые когти едва не вырвались из рукава, но в последнюю секунду он силой заставил их втянуться. Вместо этого он использовал широкий рукав как огромную сеть, надежно подхватив парня под спину. Издалека это выглядело так, будто загадочный человек в плаще ловко «выловил» падающего юношу.
Танджиро, еще не придя в себя, встал на ноги и первым же делом показал Танти большой палец:
— Фух, пронесло! Танти, какая у тебя реакция! — Медведь выдохнул с облегчением и притворно вытер рукавом несуществующий холодный пот со лба. Это называлось – профессионализм.
По мере спуска людей становилось все больше. Вскоре их ждало первое испытание – стайка детей и тетушка, расчищающая снег у входа в деревню. — Ого! Смотрите! Какой высокий! — Дети указывали на Танти, восторженно крича:
— Это господин с гор? Он что, колдун?
Танти поспешно опустил голову и сжался, пытаясь стать как можно незаметнее. Женщина прищурилась, разглядывая их, и ее метла замерла:
— Ой, это же Танджиро? А это кто с тобой? Почему он такой верзила?
Тело Танджиро на мгновение одеревенело. Но он тут же вспомнил наказ матери, глубоко вдохнул и выдавил улыбку:
— А, здравствуйте! Это… это наш новый помощник! Он немой. Силы у него много, но он ужасно застенчивый, людей боится.
«Застенчивый?», – Танти мысленно вздохнул. «Ладно, раз таков сценарий». Он тут же подыграл: натянул капюшон пониже, сложил лапы перед собой и отвесил тетушке и детям стандартный, даже немного неуклюжий поклон. Эффект превзошел все ожидания. Женщина так и расцвела:
— Ой, надо же, с виду страшила, а какой вежливый. Немой – это хорошо, немой будет работать на совесть. Удачи вам в пути, Танджиро!
Отойдя подальше, Танджиро незаметно для окружающих показал Танти пальцами «V». Но это было не самое трудное. У чайной лавки на полпути к подножию им встретился знакомый дровосек. — Эгей, Танджиро! Рано ты нынче спустился! — Весело крикнул мужик, и его взгляд упал на гору угля за спиной Танти:
— Ух! Хорош уголек! Аж блестит, небось и звенит, если постучать?
Заговорив о своем деле, Танджиро заметно расслабился, в его голосе зазвучала гордость:
— Да! Отец сам следил за обжигом. Дыма почти нет, жар сильный, долго горит. — Дровосек, явно пребывая в добром расположении духа, налил чашку обжигающего дешевого чая и протянул ее Танти: — На-ка, помощник, умаялся, поди, такую тяжесть тащить? Глотни горяченького.
Опасность! Огромная опасность. Если Танти возьмет чашку, ему придется откинуть капюшон и явить миру свою пушистую морду. Если не возьмет – покажется неблагодарным и вызовет подозрения. Танджиро смотрел на дымящийся чай, и его едва не парализовало от ужаса. Но он не зря был старшим сыном: даже в безвыходной ситуации он сумел с самым серьезным видом понести чепуху. Шагнув вперед и заслонив Танти, он с виноватым, но искренним лицом произнес:
— Спасибо большое, дядя! Но… ему нельзя пить на улице. — Дровосек опешил: — А?
Танджиро, стиснув зубы, продолжал плести небылицы:
— Он… у него лицо сильно обожжено было, ветра не выносит. Чтобы попить, надо капюшон снимать… А он боится людей напугать, так что обычно терпит до дома. — На лице дровосека отразилось понимание в духе «непонятно, но я уважаю чужую беду», и он тут же убрал чашку: — Ох, вот оно что. Бедняга. Ну, ступайте тогда, дорога скользкая, берегите себя.
Под капюшоном Танти перевел дух, сделав себе мысленную пометку: навыки вранья у парня растут не по дням, а по часам – далеко пойдет. Наконец они добрались до города. По сравнению с тихой деревней здесь было шумно, как на празднике: повсюду крики зазывал, догонялки детворы, уличные артисты в масках и рыбаки, выкрикивающие цены прямо с порога. На этой шумной улице эпохи Тайсё Танти в своем темно-синем плаще на удивление гармонично вписался в толпу – люди разве что бросали мимолетный взгляд, бормотали: «Ну и высоченный же он», и шли дальше по своим делам. Когда изредка кто-то спрашивал, Танджиро уже уверенно чеканил:
— Это мой помощник. — «А чего такой большой?», — «Ест много». — «А, ну логично».
Что ж, пока логика не хромала, никто не лез с допросами. Они прямиком направились к самому крупному скупщику угля. Вот где наступил решающий момент. Когда огромную корзину сгрузили, глаза хозяина лавки блеснули. Он взял кусочек и легонько щелкнул двумя пальцами.
Дзинь. Звук чистый, скол ровный, с серебристым отливом. — Хороший товар, — бросил хозяин. Он даже не взглянул на странного спутника, забившегося в угол, – его интересовал только уголь. — Объем большой, прокал ровный. Семья Камадо марку держит, ничего не скажешь. — Счёты защелкали, и хозяин достал из-за прилавка увесистый мешочек. Танджиро принял его обеими руками, и его запястья заметно просели под тяжестью. Не оттого, что денег было «сказочно много», а оттого, что медь сама по себе тяжела – и в каждой монете был вес «права на жизнь». Парень уставился на звенящий мешочек, и его глаза внезапно покраснели. Этого хватит, чтобы продлить лекарство для отца, чтобы купить соли, чтобы фитиль в лампе горел чуть ярче.
Танти, стоя за его спиной, легонько боднул его в спину лобастой головой, обмотанной тканью. — Прячь. Ты это заслужил. — Танджиро шмыгнул носом, кивнул и бережно спрятал кошелек за пазуху, прижимая к самому сердцу.
Затем начались покупки. В аптеке Танджиро сначала нащупал мешочек в складках одежды и только потом вытащил его, сказав аптекарю:
— Пожалуйста… дайте мне лекарство от кашля на три дня. Самое лучшее, чтобы поскорее унять приступы. — Он помедлил и добавил: — Пока на эти дни. Как только снова приду с углем… куплю еще. — Потом была лавка всячины: соль, масло, спички, ткань… Все необходимое купили по списку. Но когда его взгляд упал на отборный белый рис и яркие леденцы, тумблер «бережливости» в его голове снова щелкнул. Танджиро стоял у прилавка, загибая пальцы и хмурясь, как маленький старичок: — Белый рис дорогой… Может, лучше смешать с бурым? А конфет взять всего пару штук, Рокута попробовать…
Танти, глядя на эти метания «и хочется, и колется», не выдержал. Он незаметно шагнул вперед и широким рукавом легонько подтолкнул парня в спину. Танджиро качнулся и буквально лег грудью на прилавок. Он оглянулся на синего великана, потом на соблазнительный белый рис и, наконец, решился:
— Хозяин, мешок соли. Масла… давайте пока полбанки. — Он запнулся, будто совершая прыжок веры: — И белого риса… мешочек тоже возьму. И вон тех пятицветных конфет… целый кулек, чтобы всем младшим досталось.
— Будет сделано! — На обратном пути небо уже начало темнеть. Танджиро нес лекарства и ценные мелочи, а Танти – тяжелые мешки с провизией. Несмотря на усталость, парень шагал так легко, будто летел над землей. — Танти, — Танджиро, шедший впереди, вдруг остановился и обернулся. Его дыхание облачками пара вылетало на мороз, а в глазах отражались звезды. — Интересно, как все удивятся, когда увидят рис и сладости?
Танти негромко отозвался из-под капюшона и прибавил шагу. Обязательно удивятся. Он уже почти чувствовал аромат сладкого, дымящегося белого риса, приготовленного у теплого очага.
*** (Примечание: Некоторые читатели говорили, что повествование от первого лица – не лучший вариант, поэтому в этой главе я перешел на третье. Как вам кажется, какой стиль лучше? Стоит ли переписать предыдущие главы или оставить изменения с момента обретения имени? Жду ваших комментариев, от них будет зависеть дальнейшая правка текста.)
Обновлено: 20.02.2026