Глава 3 — Глава 3

№002. Спойлеры запрещены. После триаута, организованного шоу «Романтичный бейсбол», я вернулся в родной дом в Сувоне. К родителям, которым только стукнуло шестьдесят, к сестре с зятем и к двум племяшкам-двойняшкам, А Рон и Да Рон, в которых я души не чаял. Нашему частному дому уже лет пятьдесят. Первый этаж после перестройки превратился в «Чессине», – заведение с жареной курочкой и пивом, а второй и третий служат нам жильем, где вся семья ютится в тесноте, да не в обиде. Динь-дон! Колокольчик на двери отозвался чистым звоном, возвещая о моем приходе. — Ган, это ты? — За кухонным окном мелькнула фигура матери, стоявшей у фритюрницы. — Да, мама. Знакомый до дрожи, густой аромат еды и домашнего уюта окутал меня с головой. Как же я тосковал по этому запаху, пока мотался по самым гиблым местам в командировках! Этот простой покой, сколько бы он ни длился, был для меня дороже всего на свете. — Ну как, всё получилось? — Спросил отец. Он доставал из корзины вилки с ложками и методично их протирал. С его лица исчезла былая тень нужды и подавленности, теперь он смотрел на меня открыто и спокойно. — Всё отлично. Переоденусь и сразу спущусь помочь. — Сейчас не час пик, не спеши. Отдохни хорошенько, потом придешь. — Хорошо. Наш ресторанчик «Чессине» стоит в жилом квартале, вдали от торговых центров, но, несмотря на кризис, дела идут в гору. Мы держим низкие цены с самого открытия, чутко следим за вкусами клиентов, а добродушие и радушие родителей довершают дело. — О! Ботинки! — Дядя пришел! Стоило мне зайти в свою комнату на втором этаже и стянуть куртку, как из-за приоткрытой двери донеслись голоса двух непосед. — Ну что, как школа? — Спросил я. — Хорошо! — Ага! Я присел и расставил руки – племяшки тут же примчались и с разбегу уткнулись мне в грудь. А Рон и Да Рон облепили меня, как маленькие обезьянки. — Давай играть в настолки! — В «Монополию»! В «Монополию»! Я уже собирался согласиться, но тут… — Ах вы, негодницы! С третьего этажа, грозно сопя, спустилась Чхэ Гён Ын в фартуке. — Бросили уроки и куда?! — Ведьма пришла! — Дядя, спаси! Девчонки спрятались за мою спину, как за крепостную стену, а сестра, оглядевшись, тут же схватила мухобойку. — А ну, идите сюда! Почувствовав за моей спиной небывалую храбрость, мелюзга высунулась и начала корчить рожи. — Бе-бе-бе! — Ай! — Ой-ой! Как и всегда, потасовка закончилась победой Гён Ын. Финал был неизменен: она поймала обеих за уши и потащила наверх. — …Тяжело пришлось? — Тихо спросила она. Я стоял с голым торсом, и сестра заметила шрамы: следы от осколков, рваные рубцы, отметины от пуль. Я спохватился и быстро накинул рубашку. — Брось, Гён Ын, обычные шрамы, ничего особенного. В армии по-другому не бывает. Когда ползаешь по передовой под грохот взрывов и свист пуль в облаках порохового дыма, сложно остаться целым. То, что я вернулся на своих двоих и со всеми конечностями – уже чудо. — …Ты через столько прошел. Прости меня, — у сестры заблестели глаза, но в этот момент на лестнице послышались тяжелые шаги. — Я дома! Голос Ким Дон У, зятя, донесся от прихожей. — Папа пришел! — Шухер! Девчонки, воспользовавшись моментом, выскользнули из рук матери и юркнули в объятия отца. — Ну что, мои принцессы, вели себя хорошо? — Да! — А я какать хочу! — Беги скорее! Беги! Двойняшки вихрем унеслись на третий этаж. Дон У с облегчением ослабил галстук, который, казалось, душил его весь день. — Всё, уволюсь на хрен из этой конторы… — Ким Дон У! Только попробуй мне уволиться! — Да кто увольняется? Я к слову сказал. — Не смей так шутить! Это предупреждение! — Да просто вырвалось, ну ты чего. — Просто вырвалось? В прошлый раз тоже так начиналось! Только попробуй бросить работу, не посоветовавшись… Под натиском разбушевавшейся жены зять попятился к лестнице, но напоследок заглянул в комнату и спросил меня: — Слушай, ну как прошло? — Что именно? — Тра… как его… ну, этот твой просмотр. Видимо, его интересовал результат триаута. — Пролетел, да? — Я подписал соглашение о неразглашении, так что… — А, типа спойлерить нельзя? Я хотел подтвердить, но тут рядом с головой зятя высунулась Гён Ын. — Может, тебе лучше профессию какую освоить? Сейчас на курсах многому учат. Глядя на этих двоих, я не выдержал и рассмеялся. От них так и веяло обычным человеческим теплом. — Ты чего смеешься? — Да так. Мне просто нравилась эта мирная повседневность. — Хочешь, я присмотрю варианты? — Пока справляюсь. — Да что там той армейской зарплаты? Родителям помогал, себе откладывал… Много ли там накопишь? — Если прижмет – попрошу. Шумная парочка, продолжая ворчать друг на друга, поднялась наверх, а я спустился на первый этаж. — Не расстраивайся. Говорят же, есть цветы, которые расцветают поздно, — сказал отец. — А? — Я про твой просмотр. Там же сотни людей были, а выбирают одного. Опять триаут. — Живи своей жизнью. Ты и так нам помог всё это поднять. Теперь мы крепко стоим на ногах. — Мы тебе даже на свадьбу понемногу откладываем, так что за нас не переживай. Муж и жена и правда со временем становятся похожи. Как и сестра с зятем, родители могли спорить, но в важные моменты выступали единым фронтом. А ведь они прожили вместе куда дольше. — Это на вынос? — Третий столик. Я подхватил с прилавка поднос: тарелка горячей курочки в соусе, маринованная редька, салат с кетчупом и майонезом, порция арахиса и ведерко для костей. Мой путь лежал к третьему столику.... Мать Ган, Ли Хён Сук, упершись руками в бока, смотрела на кипящее масло во фритюрнице и украдкой вытирала уголки глаз краем фартука. — …Пока другие в университетах гуляли, на свидания бегали да на пикники, наш Ган только и делал, что тренировался до седьмого пота. Чхэ Вон Тэк сочувственно вздохнул и погладил жену по спине. — Эх… — Он же всю молодость положил, чтобы семью прокормить. Всё, что было, сюда отдал. — И то верно. Виноват я перед ним, мать. В этот момент таймер на вытяжке залился дребезжащим звоном. Ли Хён Сук тяжело вздохнула, подняла сетку с курицей и энергично встряхнула её. — Но он ведь провалился, да? — А кто его знает. У него же вечно лицо кирпичом. — И что он в этом бейсболе нашел? — Так он же на Пак Хо Чхана всегда равнялся. На «Корейского экспресса». — Да? А мне они все на одно лицо… Вон Тэк указал на стену кухни, где висел целый калейдоскоп фотографий – хроника взросления сына и дочери. — Помнишь, как тренер Чон приходил? Умолял, чтобы мы Гану не давали спорт бросать. — Ох, точно! Было такое. — Говорил, Ган – гений бейсбола, что нельзя зарывать такой талант… Вон Тэк собирал заказ на подносе, расставляя плошки, и горестно вздохнул: — Если бы я тогда зарабатывал побольше, чтобы он мог продолжать… эх. — Мы тогда сделали всё, что могли. Стоило ей договорить, как в кухонное окно заглянул Ган. — На седьмой столик фри еще не готова? — Ой, всё, забирай. Ли Хён Сук быстро смахнула слезу и выложила золотистую курицу на блюдо. Неделю спустя Чхэ Ган стоял на питчерской горке. — Страйк! Благодаря тому, что скорость подачи росла с каждым днем, Гана наконец поставили в стартовый состав. Он прошивал углы зоны фор-симами на 135 и 144 км/ч. — Свинг! Страйк-аут! Завершающим аккордом стал сплиттер – крученый мяч, который он еще только осваивал. Ган не мог пока штамповать их по заказу, но для бьющих из независимой лиги, привыкших агрессивно махать битой, это было смертельное оружие. Мяч вылетал с тем же замахом и по той же траектории, что и фастбол, но в последний момент резко нырял вниз, буквально исчезая из страйковой зоны. — Опять прибавил, — заметил Ким Ги Сок, старший тренер и тренер питчеров клуба «Ансан Ласт Дэнс». Директор Хван Бён Гон, наблюдавший за полем со скрещенными на груди руками, кивнул. — Просто поразительно. Он ведь даже в школе толком не играл. Мы всего-то подправили стойку да чуть удлинили шаг. С конца прошлого года он накинул километров пятнадцать, не меньше? — Где-то так. Хван сверился со своими записями, подсчитывая количество подач. — На сегодня с Гана хватит. Снимай его. — Понял. — Разрыв в счете огромный, надо дать шанс и другим ребятам. Тренер Ким выкрикнул: «Тайм!», – и направился к горке. Ган вернулся в дагаут. — Ну что там? — Спросил директор Хван, бросив ручку на стол, когда к нему подошел взмокший питчер. — В смысле? — Я про триаут. — Сказали, спойлерить нельзя. — Спойлерить? Кто сказал? — Продюсер шоу. Подошедший тренер Ким хлопнул Гана по плечу. — Да ладно тебе, выкладывай как есть. Провалился? — Виноват, — уклончиво ответил Ган. Товарищи по команде так и прыснули со смеху. — Слыхали? Он даже про свой пролет говорит загадками. — Ну, скорость-то у него есть. — Да толку от одной скорости? В бейсболе еще куча всего нужна: крученые, контроль базы, подстраховка в защите… Учиться и учиться еще. — Это верно… А там же человек пятьсот было, да? — Да что вы к нему пристали. Думаете, был шанс? Там сам Уолтер Грир участвовал. — Серьезно? Ни фига себе! Ты откуда знаешь? — Да слухи уже вовсю ползут. Статьи вышли, в сети шумят. — Ого… Ну тогда всем остальным питчерам там ловить было нечего.... В их словах не было злобы или насмешки. Они просто озвучивали реальность того мира, который знали. Гана это не задевало, но и не радовало. Он заскочил в бейсбольную академию на дополнительные занятия, потренировался и вернулся домой уже затемно. — О! Дядя пришел! — Вернулся? — Чхонам! — Ган! Вся семья собралась в гостиной на втором этаже перед телевизором. — Сказали, тебя покажут, вот мы и ждем всем скопом. — Да меня там от силы в паре кадров мелькнет. — Неважно! Главное, что наш Ган в телевизоре. — Тесть, позвольте подлить, — зять, пристроившись у столика, почтительно наполнил стопку отца соджу. — Ой, не могу, как вспомню, как Дон У за нашей Гён Ын ухлестывал, так в смех бросает, — мать поставила на низкий столик тарелку с нарезанными яблоками и с улыбкой посмотрела на раскрасневшегося от алкоголя зятя и дочь. — Да уж, умора была. — Я и не знала, что это они у нас под забором целуются. В тихом омуте, как говорится… А дочка-то наша той еще штучкой оказалась! — Мама! — Гён Ын, как раз запихивавшая в рот внушительный сверток из листа салата с мясом, чесноком и перцем, чуть не поперхнулась от возмущения. — А я только рад. Вон какие сокровища нам подарили, — отец ласково приобнял клюющих носом внучек. — Фу… пахнет, — пробормотала одна. — Спать хочу, — зевнула вторая. Сестра принесла из спальни матрас с одеялом и уложила двойняшек прямо в гостиной. — Дорогой, хватит пить. Завтра же на работу. — Да знаю я, знаю. Гён Ын продолжала настойчиво тыкать мужа в бок. Отец, прихлебывая из стопки, указал на экран, где как раз закончилась реклама. — О! Начинается! Выпуск о триауте шел в точности так, как я его помнил. Разве что монтажеры умудрились сжать долгие часы в динамичное и полное напряжения зрелище. — Дядя! — Да Рон, у которой глаза еще хоть как-то открывались, первой заметила меня в мимолетном кадре. — Где? — Да промелькнул уже. — Эх… В начале серии «Романтичного бейсбола» упор сделали на участников: кто они и на что способны. — Уолтер Грир? Серьезно? — Ну всё, нам хана. — Это же нечестно, он профи! — Место всего одно, питчерам ловить нечего. Разумеется, я – тридцатидвухлетний мужик без опыта в профессиональных лигах – никого не интересовал. — … — … — … Семья, до этого шумно обсуждавшая экран, притихла. Видимо, они уже похоронили мои шансы на успех. — Первый тест – бег на 50 метров. Чувствуя неловкость, родные начали наперебой вспоминать мое прошлое, стараясь не смотреть мне в глаза. — Наш Ган в школе быстрее всех бегал. — Помните, тренер по легкой атлетике за ним бегал? Умолял в секцию пойти. — Он без шиповок обставлял всех легкоатлетов. На школьных эстафетах по полкруга привозил. — Серьезно, чхонам? Ты такой быстрый был? — Да не то слово! Посмотри, какие мышцы. Не человек, а киборг какой-то. Пип! Результаты забега на 50 метров колебались в районе шести-семи секунд. — Ю Чхан Хён – 6,28 секунды! Лучшее время показал какой-то студент, претендующий на позицию шортстопа. Камеры ловили восторженные лица участников и звезд шоу. Монтажеры явно старались подчеркнуть, насколько это феноменальный результат. — Да он просто летит! — Шортстоп и должен быть таким резвым! — Обалдеть, шесть и два! Чхан Хён просто зверь… — Позиция шортстопа за ним! Считай, уже в команде! Все вокруг восхищались скоростью Ю Чхан Хёна, и монтаж только усиливал это впечатление. Хотя на самом деле лучший результат был у меня. — Чхве Мин Гю – 6,47. — Со Хён Соп – 6,31. — Уолтер Грир – 7,03. — Ну, для его возраста неплохо. — Но до рекорда Чхан Хёна всё равно далеко. — Итак, последняя группа. — На старт! Да Рон подскочила к самому телевизору и ткнула пальцем в экран: — Дядя! Смотрите, это дядя! — О-о! — Ган! Я помню тот момент. Помню во всех деталях. Пип! Вся энергия, накопленная в теле, вырвалась в одном мощном рывке. Словно туго закрученную пружину отпустили, и она с силой распрямилась. — О! О-о-о! Пока семья в изумлении протирала глаза, экранный я оставил остальных участников далеко позади. Я несся как молния. С подавляющим преимуществом. — П-п-первый! — Ого… чхонам! — Наш Ган! Видеть себя со стороны, да еще в таком ракурсе, было непривычно и даже странно. — Чхэ Ган – 5,89 секунды! Теперь я понял замысел монтажеров. Они специально так превозносили Ю Чхан Хёна, чтобы мой результат выглядел еще более шокирующим. Тонкий расчет: создать ложный пик, чтобы потом пробить его моим рекордом. — А-а-а-а! Отец, зять, мама и сестра – все повскакали с мест, обнимаясь и вопя от восторга. Даже сонные девчонки вскочили и присоединились к общему безумию.