Игра-приговор швырнула сотни человек в бездну инопланетного океана — и большинство не протянуло и пары минут. У Мэн Лэя есть то, чего нет у остальных: дар видеть подсказки там, где для всех — только чернильная тьма и мёртвая тишина. Каждое погружение — рулетка между хрупкой субмариной и тем, что таится за конусом фонаря, куда не долетает свет. Здесь спасает не сила и не оружие, а умение читать невидимые знаки на шаг раньше остальных. Сколько подсказок нужно, чтобы не стать очередной меткой на дне этой бездны?

Игра-приговор швырнула сотни человек в бездну инопланетного океана — и большинство не протянуло и пары минут. У Мэн Лэя есть то, чего нет у остальных: дар видеть подсказки там, где для всех — только чернильная тьма и мёртвая тишина. Каждое погружение — рулетка между хрупкой субмариной и тем, что таится за конусом фонаря, куда не долетает свет. Здесь спасает не сила и не оружие, а умение читать невидимые знаки на шаг раньше остальных. Сколько подсказок нужно, чтобы не стать очередной меткой на дне этой бездны?