Тр-тр-тр…
По полу зала, нарушая воцарившуюся тишину, проехало инвалидное кресло. В нём полулежал тщедушный человечек, а катила его, высокомерно задрав подбородок, синеволосая леди. Следом с надменным видом шла графиня Дортия. Глаза синеволосой горели насмешкой и злобой.
«И кто из нас после этого злодейка?..»
Во мне закипало негодование. Меня нарекли главной злодейкой этой игры — а теперь подставляют послушную дочь герцога. Да ведь истинное зло здесь — она!
— Ха-ха, хех! Бо… Богиня! Богиня!
Но вопиющую несправедливость быстро уравновесил человек, завозившийся в кресле.
— Богиня! Хьюп, бо-богиня!
Пуская слюни, мужчина тянул ко мне руку.
— Н-не двигайся!
— Боже мой!
Леди Келлин побледнела и вцепилась в рукав жениха. Графиня Дортия испуганно попятилась. Беспорядок стих лишь после того, как слуга связал барону Тюлье руки и заткнул ему рот.
— Кхм… Леди Келлин, ваши показания.
Судья властно призвал собравшихся к порядку.
— Во время чаепития благородная леди Эккарт навела на нас арбалет и заявила, что его пули превращают людей в умалишённых, — синеволосая выжидающе посмотрела на меня. — Там были леди из самых разных семей, в том числе хозяйка приёма, графиня Дортия. Верно, графиня?
— Д-да… Я тоже это слышала…
Графиня робко ответила и бросила на меня боязливый взгляд. Стоило нашим глазам встретиться, как она вздрогнула и захлопнула рот. Вышло забавно.
«К счастью, мои угрозы всё ещё действуют».
Дортия подтвердила сказанное. На этом показания синеволосой закончились, и министр-судья тут же обратился ко мне:
— Леди Эккарт, есть ли у вас возражения по показаниям леди Келлин?
— Нет, — отрезала я.
Со стороны маркиза Эллен и его сторонников немедленно донеслись язвительные голоса:
— Ха!
— Тц, тц… Прямо как в прошлом году…
— А я что говорила: герцог не умеет воспитывать детей…
В мгновение ока зал настроился против меня.
— Ваша честь!
Дерик снова поднялся. Он упрямо пытался меня защитить:
— На самом деле моя сестра лишь недавно встала с постели.
Я нахмурилась. Нормального человека такое оправдание устроить не могло.
— К тому же после её возвращения прошёл всего один день. Очевидно, что её способность воспринимать происходящее…
— Я в полном здравии.
Не в силах больше это слушать, я перебила брата и шагнула вперёд.
— Когда свидетели закончат давать показания, я хотела бы сделать заявление.
— Пенелопа!..
— …
Дерик резко окликнул меня, но я уже смотрела на судью. Тот кивнул, давая разрешение.
— Начнём с заявления благородной леди.
— Во-первых, за исключением показаний самой леди Келлин, эти свидетельства едва ли соответствуют действительности.
— Она… это!..
— Возьмите себя в руки, виконт Габоил.
Он попытался опровергнуть мои слова, но окрик судьи мгновенно заставил его умолкнуть, и я без помех договорила:
— А то, о чём рассказала леди Келлин, было безобидной шуткой — обычной шалостью, каких немало случается на чаепитиях.
Я оглянулась и пожала плечами, стараясь выглядеть как можно невиннее.
— Очень жаль, что вы столь впечатлительны.
— Впечатлительна?!
Леди Келлин впилась в меня взглядом и пронзительно взвизгнула:
— Это уже чересчур, уважаемая леди! Как наведённый на человека арбалет можно назвать шуткой?!
— Разве не вы сами попросили меня показать своё умение стрелять? Графиня Дортия может это подтвердить.
Спокойно ответив, я повернулась к графине, которая едва не лишилась чувств.
— В конце концов, она ведь смеялась над моей шуткой. Не так ли, графиня?
Я расцвела в улыбке и надавила:
— Или я что-то выдумываю?
— Ох, нет! Да, да… Да, это… Несомненно, благородная леди сказала, что пошутила, но…
— Графиня Дортия! — почти выкрикнула синеволосая.
Та окончательно смешалась, запнулась и закрыла рот.
Пусть я и провела на том чаепитии не так много времени, мне хватило, чтобы раскусить хозяйку. Графиня Дортия любила унижать других, но по своей крысиной натуре всегда держалась в тени и никогда не выступала зачинщицей. Достаточно было вспомнить, как она лебезила и поддакивала Келлин.
Та убедила Дортию, что на сей раз они добьются своего, и графиня явилась отплатить мне за унижение. Но такие люди до смерти боятся сами оказаться под ударом.
«А ещё она меня попросту боится».
Безмолвное давление дало превосходный результат. Я не сдержала торжествующей улыбки: графиня так и не посмела поднять на меня глаз.
— Но, ваша честь! В прошлом году она едва меня не подстрелила!..
— Ваша честь, бурый медведь, которого виконт Габоил приписывает себе, изначально был моей добычей, — я стремительно сменила тему, не дав Келлин возразить.
Заявление прозвучало прямо противоположно прежнему. Министр-судья тут же взглянул на меня с интересом.
— Хорошо, продолжайте.
— Когда я выстрелила в зверя из арбалета, он ещё стоял на лапах, и голову ему отрубил Его Высочество наследный принц.
— Нет! Это ложь!.. — поспешно замотал головой виконт Габоил.
— Вы узнаете правду, если просто взглянете на тушу, — оборвала я его протест, словно нитку. — Если охотников, как утверждает виконт, было несколько, разве на теле не осталось бы и других следов?
— Сейчас и выясним. Сэр Дэннис, проверьте протокол вскрытия и осмотрите тушу.
— Есть!
Судья без промедления отдал приказ одному из стражей. В зале поднялась суматоха. И только виконт Габоил, судорожно искавший выход, пребывал в полной растерянности.
— Это… Просто я сразу перерезал ему глотку…
Жалкая, бессмысленная отговорка. Он и сам всё слабее верил собственным словам.
— Тогда отчего леди Эккарт оказалась в лесу вместе с наследным принцем?
Я обернулась налево, на звук старческого голоса.
«Наконец-то сделал ход».
Во взгляде лицемера застыло притворное участие.
— Насколько мне известно, Его Высочество и благородная леди виделись всего несколько раз. Отчего же они вдруг отправились на охоту вдвоём?
Толпа согласно загудела. С той минуты, как меня обвинили в покушении на наследного принца, я ждала, что маркиз сделает ставку именно на это. Даже имея «след убийцы», я обязана была объяснить, почему мы оказались в лесу вдвоём. Ведь нашу встречу подстроила система.
Отговорка «это вышло случайно» мне ничем не помогла бы — лишь повысила бы шансы, что обвинений с меня не снимут.
Поэтому я заговорила со слезами на глазах, чтобы не оставить им и тени сомнения:
— У нас с наследным принцем… было тайное свидание.
«Я не хотела этого говорить. Это всё из-за системы».
Стиснув зубы, я натянула на лицо улыбку и постаралась не думать о том, что меня вынудили сказать.
— Он и я… на самом деле мы…
Голос у меня дрожал.
«Я не могу это произнести!»
Эта сцена была для меня настоящим испытанием. Но стоит замолчать сейчас — и они сочтут это подозрительным. Справлюсь. Любой ценой.
— …Кхм. Мы испытываем друг к другу чувства.
Наконец, откашлявшись, я довела фразу до конца.
— Что-что?!
Бах! Справа из-за стола донёсся грохот отодвигаемого кресла. Герцог смотрел на меня огромными, налитыми кровью глазами.
— Пенелопа Эккарт! Что это за…!
Обновлено: 22.06.2026