Глава 89 — Кульминация комедии

Я стиснула зубы так, что заломило челюсть. Половину наговорила сгоряча. Голубые глаза по ту сторону решётки медленно расширились. [Интерес −3%] [Интерес 26%] Я безучастно следила, как тает его симпатия. Дерик понял не сразу, хотя цифры говорили сами за себя. — …Что? На его лице с опозданием проступило ошеломление. — Уходите. Я сбила его с толку, но легче не стало. — Мне больше нечего вам сказать. — Пенелопа Эккарт. Голос, произнёсший моё полное имя, понизился. [Интерес −2%] [Интерес 24%] За считаные секунды интерес, едва не доросший до тридцати процентов, рухнул. Впрочем, меня это не опечалило. Я с самого начала списала его в безнадёжные. Я ничего от него не ждала. И всё же вернуть спокойствие на лицо удавалось с трудом. — Я не стану вас обременять и со всем разберусь сама. Только не вмешивайтесь. Умру я или сгнию в тюрьме — неважно. — Да что ты… Пенелопа! Дерика взбесил мой презрительный тон, но я отвернулась, не желая слышать больше ни слова. Слова были рискованные, но брать их назад я не собиралась. Плевать, сколько интереса я потеряю, — главное, что я всё ещё жива. Я нервно опустилась на кровать, привалившись спиной к железной двери. Топ. Топ. Топ… Шаги удалялись. — Ха. Меня проняло до глубины души. Он безжалостно бросил младшую сестру в тюрьме. «…Да, ты всегда был таким». Когда я прятала второй подарок Дерика в шкатулку, мне казалось, между нами и правда что-то наладилось. Я не пыталась переломить всеобщее мнение о себе, но и не делала ничего, за что меня можно было бы счесть сумасшедшей. Пусть наши отношения и не закручивались в роман, как требовал жанр, я считала это нормальным. Думала, дотянуть до концовки будет несложно. Но это оказалось лишь заблуждением. «Я прекрасно справлюсь и без твоей помощи». С этой мыслью я холодно сверкнула глазами из-за решётчатого окна. Дзинь. Струна лопнула. --- Я провела ночь в тюрьме, доела скромный завтрак, принесённый ранним утром, и под конвоем направилась к месту суда. Обращались с преступницей, ни с того ни с сего подстрелившей как минимум семерых дворян, на удивление учтиво. «ВИП-обслуживание?» Верёвка на запястьях свободно болталась. Да и при входе в зал меня больше не обыскивали. «Видно, считают, что без арбалета бешеная псина способна только лаять». Их отношение к подозрительным особам меня даже забавляло. — Входит благородная леди Пенелопа Эккарт. По объявлению слуги дверь медленно распахнулась. Тра-та-дам. Гомон, поднявшийся с моим появлением, быстро стих. Все высокопоставленные аристократы, причастные к политике, сидели по местам. Я шла мимо них с прямой спиной, пока кое-что не заставило мои глаза блеснуть. Повсюду стояли таблички с фамильными гербами. «Слава богу». Чем знатнее род, тем ярче герб. Я лихорадочно пробегала по ним взглядом и ближе к концу нашла то, что искала. «Вот он!» Орнамент в точности совпадал с узором на кинжале. Узнав того, кто сидел за этой табличкой, я окончательно успокоилась. Теперь я была твёрдо уверена: всё получится. Облегчённо выдохнув, я машинально повернула голову и наткнулась взглядом на сидящих по другую сторону стола. Герцог и его старший сын. Когда наши глаза встретились, герцог переменился в лице. Похоже, вид связанной приёмной дочери под конвоем его задел. Дерик же и бровью не повёл. [Интерес 22%] Его интерес упал ещё на два процента. За последние дни — на семь. До смертельной концовки было далеко. Да и появилась я здесь уже давно. Случись это в начале, я бы места себе не находила. «Плевать». А теперь я просто безразлично отвернулась. Пройти этот эпизод было куда важнее его интереса. — Тишина. Спереди раздался суровый голос, возвещающий начало заседания. За трибуной чуть ниже императорского трона стоял седой старик с бородой. — Его Императорское Величество в отъезде, и даже Его Высочество наследный принц отравлен, поэтому судебный процесс буду вести я, министр юстиции. У кого есть возражения — поднимите руку. Возражений не последовало. Подобное случалось не раз с тех пор, как кронпринц ушёл на войну. К тому же министр слыл человеком независимым и беспристрастным — стало быть, на роль судьи годился. Я ничего не теряла. — Леди Пенелопа Эккарт. — Да. — Вы предстали перед судом по обвинению в покушении на жизнь семерых дворян во время охотничьих состязаний. Клянётесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, во имя чести Империи Инк? — Клянусь. Я ответила мягко. Министр повернул голову и обратился к другому: — Тогда начнём с показаний потерпевших. Виконт Габоил. Мужчина в дальнем конце стола поднялся и подошёл ко мне. Коротко поклонившись судье, он без обиняков начал: — Вчера мы вшестером сбились в группу и забрались вглубь золотой зоны за медведем. По счастливой случайности и впрямь вышли на зверя. — … — После изнурительной схватки мы почти его одолели, как вдруг явилась благородная леди и потребовала отдать добычу, угрожая арбалетом! — Ох… — Нет, вы только посмотрите на неё… Ц-ц-ц. Со всех сторон послышалось неодобрительное цоканье. Застывшее лицо герцога сделалось ещё холоднее. — Медведь был нашей добычей. Я предложил ей поискать другого вместе с нами, но она отказалась. — Продолжайте. — Барон Тюлье вступил с ней в спор — и тут она, не раздумывая, выстрелила в него! — Боже! Хлоп! Маркиз Эллен, сидевший напротив герцога, в ярости ударил по столу. — Какая бесчеловечность! Аристократы вокруг гневно закивали: — Верно, верно! Воодушевлённый, Габоил продолжил с ещё большим жаром: — Благородная леди перестреляла нас всех до единого, и каждый лишился чувств. Когда я очнулся и вернулся в лагерь, мой дорогой друг барон Тюлье… Кхм… Виконт отвернулся и закрыл лицо, изображая глубокую скорбь. Кусочки мозаики, лепившей из меня «убийцу кронпринца», аккуратно складывались один к одному. Я смотрела на это представление как на комедию. Перевернуть игру в свою пользу проще всего на пике пьесы. И в этот самый миг… — Протестую. Со стороны защиты поднялся человек. [Интерес 22%] Дерик встал и спокойно заговорил: — Арбалет Пенелопы не боевой. Для того, кто ушёл не оглянувшись после всего, что я ему наговорила, это было поистине неожиданно. Я впилась в него взглядом. — Пули арбалета годятся лишь для охоты на мелкого зверя. Их зачаровали так, чтобы вызывать обморок и стирать память о событиях незадолго до выстрела. — … — Однако в барона попала пуля из арбалета Пенелопы, а он почему-то помнит всё до мельчайших подробностей. — Э-это… Это ложь! Виконт возразил с перекошенным лицом. Похоже, слова попали точно в цель. Дерик же по-прежнему невозмутимо ответил: — Это не ложь. Мы пригласили мага, зачаровывавшего пули. Он ждёт за дверями зала. Предлагаю позвать его и всё проверить. — Наследник герцога, сколько бы вы ни передёргивали, это уже чересчур! Где доказательства, что вы не подкупили мага? — Есть контракт, который я подписал при оформлении заказа… Дерик явно подготовился и отвечал без запинки. Но виконт Габоил не пожелал продолжать спор и завопил: — Есть свидетели, которые своими ушами слышали, как благородная леди заявляла, будто эта магия превращает людей в умалишённых! Судья, дозвольте вызвать свидетелей для дачи показаний! Зал заволновался. Дворяне ценили знатность до смешного высоко и доверяли слову аристократа куда больше, чем слову мага, которого нетрудно подкупить. — Дозволяю. Министр-судья кивнул. Двери снова распахнулись, и в зал вошли трое — будто только и ждали своего звёздного часа за порогом.