Глава 81 — Чёрствая

Финал рассказа меня ошеломил. «Каким же это образом несчастный случай заканчивается обезглавливанием медведя?» История вроде бы складывалась благополучно, но вдруг наступил перелом, развернувший её в прямо противоположную сторону. Кронпринц посмеялся надо мной, видимо, приняв моё молчание за шок. — Разве леди не храбрая? В отличие от беспринципного меня, ты сама вышла на медведя. Не успела я опомниться, как он вернулся к своей обычной манере. Лицо наследного принца исказила жуткая ухмылка… А может, насмехался он не надо мной, а над собой тогдашним. — Стреляешь ты лучше, чем я думал. — … — Даже бывалые охотники не сохранили бы такого самообладания, столкнись они вдруг с медведем. Сбежали бы — а мишка догнал бы их и порвал в клочья. — … — Так что выбрось из головы бесполезные мысли и гордись своим чутьём и выдержкой. Он вдруг принялся меня успокаивать. Я уставилась на Каллисто широко раскрытыми глазами. Конечно, дело было в схожести наших историй, но всё же — несмотря на грубые, бездушные слова, у меня отлегло от сердца. Тем более что говорил мне это именно кронпринц, а не кто-то другой. — …Спасибо за похвалу. Спустя долгое время я неловко откликнулась. — Ваше Высочество в детстве тоже были очень храбры. И отплатила ему ответным комплиментом. Больше мне нечего было сказать о его рассказе. Мне стало жаль его — но жалость продлилась лишь миг. На том месте, где он отрубил голову мёртвому медведю и выиграл с ней охоту, я передумала. «Он был безнадёжен уже тогда». В этот момент кронпринц глянул на меня недовольно, будто я в чём-то провинилась, — хоть я ему и польстила. — И это всё? — Что-что? Я растерялась. Наследный принц свёл брови ещё сильнее. — Это вся твоя оценка моей истории? — Да, вся. — Неужели мой рассказ не вызвал у леди никаких чувств? — …Что? Его внезапный упрёк сбил меня с толку. А потом кронпринц, буравя меня красными глазами, выдал: — Почему ты такая чёрствая? — Что?.. Я широко распахнула глаза, услышав то, что уж никак не могло относиться ко мне. «Ха! И он смеет говорить такое мне?» Пока я ошеломлённо хлопала ресницами, он продолжал обвинять: — Когда я рассказывал эту историю солдатам на войне, они рыдали в три ручья. — … — Разве леди ни капли не жаль бедного, несчастного маленького меня? Услышав, чем вызвано его негодование, я лишь злорадно улыбнулась. «Не жаль. Ни капельки!» Кого тут жалеть? Самой бедной и несчастной в этой проклятой игре была я. По крайней мере, наследному принцу не приходится пресмыкаться перед ненавистным человеком из страха потерять его интерес. Глядя прямо в алые глаза, ждущие ответа, я ровно произнесла: — Вы ведь до сих пор живы. По-настоящему печальная история заканчивается смертью. «Тебе никогда не понять, сколько сил я кладу на то, чтобы избежать такой печальной концовки». — Хах. Услышав мой ответ, он щёлкнул языком и пробурчал: — Слухи не врали. Ты жестокая, бессердечная стерва. «Это кто ещё сказал!..» Ни один из мужских персонажей не был так невыносим, как этот сукин сын. Рвущийся наружу гнев растворился в сиянии шкалы интереса над головой неугомонного героя. Я глубоко вздохнула, набираясь терпения. «Чёртов ублюдок». Молча глядя на него, я держала свои порывы в узде. — Ха… Его взгляд вдруг смягчился, и он вздохнул. — С леди и впрямь не соскучишься. И… [Интерес 34%] Его интерес подскочил вместе с лёгкой улыбкой на губах. Глаза мои медленно округлились. Пять процентов. Довольно крупный скачок. Я безучастно смотрела на шкалу над его золотистой головой. Интерес кронпринца перешагнул отметку начального интереса в нормальном режиме. От смертельной черты он, можно сказать, теперь далёк. Но радости на душе не прибавилось. Наверное, оттого, что всё это казалось ненастоящим. Глядя на его улыбку, я чувствовала себя странно. — Ты перестала дрожать. В этот миг руки, державшие меня в объятиях, ослабли. В противовес давешней грубой хватке Каллисто отпускал меня очень бережно. — А теперь спать. Он поднялся и без колебаний вернулся на другую сторону костра. Тепло его тела исчезло. И впрямь, как он и сказал, дрожь моя прекратилась. --- — Отец. — Ты вернулся? Герцог Эккарт, нервно барабанивший пальцами по столу, воспрял, завидев старшего сына, переступившего порог домика. Но Дерик мрачно покачал головой. — …До сих пор ничего? — Рейнольд снова повёл собак в лес. Скоро даст знать. — Кто видел её последним? — Мне доложили, что она спрашивала, как пройти в зону охоты на мелкого зверя. — Значит, туда и пошла? На этот раз Дерик тихо кивнул. Бах! Герцог в отчаянии ударил кулаком по столу. — Всё пропало, несовершеннолетняя девочка одна в лесу!.. Хотя она и сказала, что лишь взглянет на охотничьи угодья, на деле планы у неё были иные. Пенелопа всегда отличалась непостоянством. Впрочем, зона охоты на мелкую дичь примыкала к поляне, где разворачивалась подготовительная часть состязаний. Что бы ни стряслось, стража отыскала бы её быстро. Беда в том, что она ушла в глухой лес, куда выпускали крупных хищников. Герцог спросил, разминая разболевшиеся виски: — Фракция наследного принца?.. Дерик поморщился. Герцог никогда не видел сына таким напряжённым. — …Императорский дворец недавно отправил поисковую группу. Пропала ведь не только дочь герцога. Хотя сигнал сбора прозвучал уже давно, кронпринц тоже не вернулся. — Я попросил уведомить меня, как только её найдут, так что остаётся только ждать. — Неужели этот подонок опять навредил Пенелопе и куда-то её уволок… — Отец. Дерик остановил герцога. — Здесь слишком много лишних ушей. Та же мысль приходила и ему. Но это был не просто лагерь Эккартов, а самый центр охотничьих состязаний, куда съехались самые разные аристократы. Как знать, нет ли у стен ушей. — Рейнольд, что участвовал в первых поисках, заметил кое-что странное. Дерик понизил голос: — Обезглавленный труп бурого медведя в секторе с золотыми метками. — …Труп медведя? Понимая всю серьёзность дела, герцог тоже заговорил тише. — Да, вот только отрубленная голова почему-то лежала довольно далеко от тела. — Хм. — А на туше — подпалины. Круглые. — Чт… Что! Бусины — круглые. Вне всякого сомнения, это были следы выстрелов из арбалета, подаренного Пенелопе. Герцог, сообразив, к чему клонит Дерик, как бы между делом обронил: — Может, медведь напал на человека… — Уверен, ничего подобного не было. Дерик наотрез отверг такую возможность. Герцог перестал об этом тревожиться. — Так… что же стало с трупом медведя? — Подоспевший маркиз Эллен забрал его, так что Рейнольду после осмотра тела пришлось выйти из состязаний. — Маркиз Эллен? Тёмные брови герцога изогнулись: в рассказе мелькнуло имя, которого он услышать не ожидал. — Выходит… медведя одолел маркиз Эллен? — Исключено. Наверняка он примазывается к славе наследного принца. — Ну, старик, который даже из лука стрелять не умеет, едва ли совладает с медведем… — Он бы притащил отрубленную голову. В трофеях маркиза Эллен числились всего две косули, а медвежьей головы там определённо не было. — Ха… Что же это творится. Герцог сделал глубокий вдох, словно у него разболелась голова. — Пенелопа, ну зачем она пошла туда, куда выпустили опасных зверей? Не надо было давать ей тогда этот арбалет… — Отец. Дерик, внимательно слушавший его бормотание, резко спросил: — Арбалет, что ты дал Пенелопе, — каким заклинанием ты его наделил? — … — Что за магия заставляла её стрелять в медведей? — …Кхм! Герцог кашлянул и отвернулся, неловко пытаясь сменить тему. Дерик, наблюдавший за отцом, прищурился. — Неужели это боевое оружие, усиленное магией? — Не боевое! Ничего подобного. Герцог замотал головой и сразу добавил: — …Всего лишь потеря сознания при попадании болта. Правила охоты это не нарушает, так что арбалет прошёл проверку. — И это точно всё? Дерик был малый смышлёный. Под взглядом своего молчаливого старшего сына, которого было непросто провести, герцог сдался. — Ещё… потеря воспоминаний о том, что было до выстрела. — … Бесстрастное лицо Дерика вдруг переменилось. Какое-то время в палатке стояла тишина. Затем Дерик спросил: — …Зачем ты дал ей его? Покосившись на сына, герцог спокойно ответил: — Я сказал ей: если приспичит в кого-нибудь выстрелить, пусть уведёт его подальше и стреляет не на людях. — Зная её нрав, ты вложил ей в руки такую опасную вещь? Голос Дерика стал ещё тише, словно он давил в себе гнев. — Теперь, как и в прошлом году, она сходит с ума и палит во всех без разбора. — … — А если те, в кого она стреляла, поднимут шум, что ты будешь делать? — Тц, не начинай. Герцог попытался оправдаться, цокнув языком. — Я просто подстраховался на всякий случай. Уверен, на те же грабли она не наступит и будет осторожна. — Графа Келлин тебе показалось мало, и теперь ты решил раздать наши рудники всей оставшейся знати? — Дерик Эккарт. Герцог решительно оборвал его. Передать целую алмазную шахту графу Келлин, до последнего твердившему, что его дочь пала жертвой нападок Пенелопы, было для Эккартов огромной потерей. Но она — благородная леди, официально признанная членом семьи. Как тут спокойно смотреть, как этого ребёнка бросают в тюрьму за провинности, и делать вид, будто ты ни при чём? — …Хватит. Я дал ей арбалет, потому что так было нужно. Разве ты сам не чувствуешь вины за всё, что в последнее время творится в нашей семье?