Глава 8 — Пенелопа Эккарт, дворянка

Я пулей взлетела вверх по лестнице, к себе. Резко захлопнула дверь и запрыгнула на кровать. — Фух… Напряжённое тело растеклось по мягкому матрасу. На дворе был всего лишь полдень, а казалось, что прошёл целый день. Я медленно выдохнула, унимая сердце, что бешено колотилось от не отпускавшей меня рядом с Дериком тревоги. Из горла вырвался истерический смешок. — Ха, вы только гляньте — я всё ещё жива. Без конца перезагружать игру после очередного провала было бессмысленно. Удивительно, что я вообще сумела назвать Дерика «старшим юным господином», паникуя всеми фибрами души. Вскоре в голове всплыли картинки из игры. Когда я впервые проходила сложный режим, шкала интереса Дерика, в отличие от прочих персонажей, доставляла больше всего хлопот. Стоило ценой долгих раздумий чуть-чуть приподнять его интерес, как прибавка от следующего удачного ответа тут же урезалась. Причины я и правда не понимала. «Почему в игре его настроение меняется так быстро?» Ответ нашёлся лишь после бесчисленных смертей. Дерик так ненавидел Пенелопу, что слово «брат» из её уст вызывало у него праведный ужас. Потому всякий раз, как я выбирала вариант с этим злополучным словечком, интерес тут же падал. «Какой привередливый… Хуже нашего старшего ублюдка», — проворчала я, нахмурившись. Как бы то ни было, благодаря этому я и выжила. «Никогда не назову его братом». Я пару раз мысленно это повторила. Разумеется, я постараюсь вовсе с ним не пересекаться, но на всякий случай стоит держать в голове. Размышляя о том о сём, я заметила, что мысли мои мутны и ускользают. «Надо бы поесть. Еда — главный источник сил. А сейчас как раз время обеда». Вот только после всех сегодняшних потрясений голод притупился. «А, плевать». Поддавшись собственной лени, я прикрыла глаза. Сон возглавлял мой воображаемый список дел. Может, потому что хотелось сбежать от реальности. Вскоре после того, как я смежила веки, меня сморило. --- — Почему это лежит в твоей комнате? Над головой раздался голос, холоднее зимних сосулек. И тут же с другой стороны грянул крик: — Отвечай, подлая сучка! Ты это украла! — Рейнольд, — осадил его герцог, но Рейнольд лишь выплюнул что-то ещё более грязное. Похоже, молча скрывать свою злость он не умел, а потому принялся нервно приплясывать на месте. «Что это?» Безучастно оглядевшись, я опустила голову. Две маленькие ручки. Я сразу поняла: это сон Пенелопы. — Говори, Пенелопа. Откуда у тебя колье гонъю? — потребовал герцог. «Гонъю» неформально называли дочь герцога — в отличие от церемонного «леди», подходящего любой дворянке. — Я ведь, кажется, запретил тебе ходить в ту комнату. — Отец. Говорю же, эта сучка его точно украла! — не унимался Рейнольд, не слушая предупреждений. Пенелопа одарила его убийственным взглядом и завопила: — Я не крала! Я ничего не делала! — Заткнись! Хватит врать! Тогда почему ожерелье, что отец подарил Ивонне, оказалось в ящике твоего стола? — Рейнольд потрясал колье в руке. Она видела это украшение впервые. Не дрогнув, Пенелопа продолжала всё отрицать: — Не знаю! Я ни разу не заходила в ту комнату! — Я всё видел. Растолкав толпу, вперёд вышел мужчина. Герцог и Рейнольд обернулись к нему. — Дворецкий. — Я видел, как леди Пенелопа в последние недели то и дело поднималась на третий этаж и спускалась обратно. На всякий случай я проверил дверь комнаты леди Ивонны — она была не заперта. Все, включая герцога, посмотрели на маленькую девочку. Даже Пенелопа не могла отмахнуться от этих взглядов или сделать вид, что их нет. — …Это, это не я, — пролепетала она, отступая. Она и впрямь часто поднималась на третий этаж. Людей там было меньше всего, к тому же оттуда вёл ход на чердак. Она ходила туда лишь затем, чтобы не сталкиваться с измывавшейся над ней горничной, а вовсе не воровать. Тем более что-то, принадлежащее настоящей леди герцогского дома. — Это правда не я, отец! Я ни разу не заходила в ту комнату! — надрывалась Пенелопа, глядя на герцога. В её взгляде было обожание и вера: как-никак именно он привёл её сюда. Но герцог лишь смотрел на неё холодными, как лёд, глазами, не внимая мольбам. — Ты, дворецкий. Надёжно запри все комнаты на третьем этаже. Особенно комнату Ивонны. — Слушаюсь, ваша светлость. — И ещё: завтра же приведи в особняк ювелира. — О-отец… Пенелопа застыла, лицо её сделалось белым как бумага. Герцог, не сказав ей больше ни слова, вышел из комнаты. — Тебе стоило убраться из особняка, когда тебе велели, тупая идиотка, — прошипел Рейнольд, убедившись, что отец ушёл. Он грубо толкнул Пенелопу и двинулся следом за герцогом. — Мусор, — холодно бросил Дерик, глядя на Пенелопу, осевшую на пол, точно мешок с отбросами. Сцена сменилась. Позже Пенелопа обошла множество лавок и накупила чудовищное количество драгоценностей и украшений. Денег она спустила столько, что Дерик и Рейнольд, прослышав об этом, обезумели бы от ярости и выплюнули: «Сучка, не знающая своего места». После того случая она больше ни разу не назвала герцога отцом. …Тук-тук. Тихого стука хватило, чтобы разбудить меня. Я сонно приоткрыла глаза. Тук-тук-тук. Когда ответа не последовало, раздалась новая серия стуков — слишком частых, чтобы не почувствовать злость и нетерпение того, кто стоял за дверью. Я медленно села и подала голос: — Кто… Клац! Дверь распахнулась прежде, чем я успела договорить. — Леди, это я. В комнату хлынул яркий свет. Здесь царил полумрак — солнце, похоже, уже село. Щурясь от резкого света, я перевела взгляд на того, кто ворвался в спальню. — Дворецкий?.. — Прошу прощения за вторжение, но у меня срочное дело, — заявил он. Дворецкий редко искал меня в такой спешке. Сердце ёкнуло. Ещё и этот сон, приснившийся минуту назад. — Что за спешка? — голос заметно дрожал. «Эти два отродья снова в чём-то меня обвиняют? В чём я провинилась на этот раз?» — Я подумал, что новую горничную лучше выбрать до ужина, так что… В голове стало пусто от слов, которые он обронил с такой небрежностью. — Подождите. Я подняла руку. Дворецкий осёкся, но остался явно недоволен — брови его слегка сдвинулись. «И всего-то?» — пронеслось в голове. Услышав причину его прихода, я сперва ощутила нелепое облегчение. Но почти сразу его сменил гнев. «Предлог, под которым он без спросу распахнул дверь и ввалился в мою комнату, — всего лишь выбор новой горничной?» — …Дворецкий, — пронзительно, низким голосом окликнула я. — Да, леди. — Как вас зовут? — Простите? — он явно не ждал такого вопроса. Я любезно повторила: — Как вас зовут. — …Феннель, леди. — А как зовут меня? — Леди, к чему эти внезапные вопросы… — складка меж бровей дворецкого залегла глубже, ему явно не нравилось отвечать не по делу. — Отвечайте, когда вас спрашивают. Как меня зовут? — …Вы Пенелопа Эккарт, — сдался он. — Да. Пенелопа Эккарт, дворянка. Я кивнула, многозначительно произнеся своё имя, и продолжила: — Я что-то не припомню правил, по которым человек без фамилии вправе без позволения врываться в комнату дворянки. А вы? Глупая Пенелопа. Если её бесили равнодушие и ненависть, то надо было не кричать и не закатывать скандалы, а пускать в ход титул и положение дворянки, ставя низкородных на место. Тогда им и в голову бы не пришло, что с ней снова можно обращаться как с пустым местом. Дворянка, официально удочерённая герцогским домом. Местная «гонъю». Какое прекрасное звание для подобных случаев! Куда лучше, чем «безымянная дочь шлюхи из какой-то богатой семьи». — К тому же история о мужчине, ворвавшемся в покои юной знатной девицы, — как раз из тех, о каких так грезят простолюдины. Разве я не права? Закончив, я невинно улыбнулась. Эффект, как и ожидалось, вышел сокрушительным. — Л-леди! — в панике вскрикнул дворецкий, осознав, что моих слов не должен слышать никто посторонний.