Глава 45 — Операция «Кто издевается над моим ребёнком»

На следующее утро Эмили поставила мне на стол у окна завтрак нового образца. — Как вам на вкус, леди? — учтиво спросила она, заглядывая мне в лицо. Блюда заметно прибавили в качестве по сравнению с прежними трапезами. Похоже, вчерашние страдания принесли свои плоды. — Говорят, шеф-повар поднялся ни свет ни заря, чтобы приготовить его лично. — Получается, до сегодняшнего дня завтраки мне готовил не сам шеф-повар. — … Стоило мне это отметить, как Эмили сомкнула губы и затаила дыхание. — Расслабься, я тебя не виню. На миг отложив вилку, я посмотрела на неё. — Я знаю, ты очень старалась ради меня. — Л-леди… — Я забочусь о своих людях. Не переживай, твои труды скоро будут вознаграждены по заслугам. Мои слова растрогали горничную до слёз. — М-мне никогда не нужна была награда… — Хватит. Свою признательность выразишь делом. В ту минуту, когда я закончила завтрак и утешать Эмили, ко мне пришёл дворецкий. — Леди, вы звали меня? Остановившись у порога, он почтительно поклонился. Я кивнула: — Входи. — Прошу прощения. Дворецкий осторожно приблизился. — Спасибо, чердак мне понравился. Я позвала тебя, чтобы за это поблагодарить. — Рад слышать. Старый слуга держался напряжённо, и я мягко улыбнулась. И лицо его просветлело. — Фейерверк пришёлся вам по душе? В этом году он, против прежних фестивалей, определённо начался раньше. — Да, точно… Я ведь почти его и не видела — была занята схваткой с Рейнольдом. Но дворецкий смотрел на меня с таким трепетом, что сказать правду я не решилась. — Герцог распорядился открывать вам чердак всякий раз, как вам захочется на него подняться. — Правда? Прекрасная новость. Я равнодушно ответила, думая про себя, что больше туда ни ногой. А затем дворецкий сообщил новость ещё удивительнее прежней. — А молодой господин Дерик позаботился о том, чтобы вы могли присоединяться к семейному ужину, когда вам будет угодно. — Достаточно. Я позвала тебя сегодня ещё и затем, чтобы задать пару вопросов. Я торопливо оборвала его поток слов. Он говорил о вещах, которые никогда больше не должны были повториться. — Какие же вопросы?.. Дворецкий растерялся. А я спросила о том, что не давало мне покоя ещё со вчерашнего разговора с Рейнольдом: — У Иклиса всё в порядке? В прошлый раз, помнится, я поручила его тебе… — Иклис, говорите… Вы об этом купленном вами рабе? — Рабе? От такого обращения к юноше моё лицо окаменело. — Ты и при других его так называл? — Ох, нет. Я случайно оговорился. Простите, леди. Услышав, как заледенел мой голос, дворецкий поспешно замотал головой. Вчера он показал себя с лучшей стороны во многом, так что на эту оговорку я решила закрыть глаза. — Где сейчас Иклис? — Его определили в общежитие рыцарей-учеников при тренировочных полигонах. — К какому наставнику он приписан? Всем рыцарям-ученикам, состоящим при роде, назначают наставников, которые их обучают. Судя по вчерашним событиям, я предполагала, что наставником Иклиса был Рейнольд. Однако ответ дворецкого сбил меня с толку. — У него не может быть наставника, леди. — Что? Почему? — …Разве он не раб? Дворецкий продолжил нерешительно, выдержав короткую паузу, будто опасался моей реакции. — Поскольку вы, леди, настаивали, чтобы он стал вашим телохранителем, первый молодой господин сделал его рыцарем-учеником, но… Это означало, что добиться чего-то большего будет непросто. — Ха… Чувствуя, что все усилия пошли прахом, я бессильно откинулась на спинку стула. Дворецкий не сказал ничего несправедливого. Я ведь просто заплатила за Иклиса высокую цену на невольничьем рынке, а вовсе не сняла с него клеймо раба. — Есть ли способ вызволить его из рабства? Мой вопрос привёл дворецкого в недоумение. — Купить ему новую личность — или, как вариант, он может внести огромный вклад в победу страны. Но устроить это будет нелегко. — Почему? — Потому что он из проигравшего государства. Глубина этой социальной пропасти лишила меня дара речи. «Как же Иклис стал полноценным рыцарем в игре?» Я принялась вспоминать игровой сюжет. [Иклис ценой титанических усилий развил своё мастерство до уровня Мастера меча, но из-за своего положения был вынужден и дальше охранять фальшивую леди. После появления Ивонны он мало-помалу начал ненавидеть Пенелопу, что донимала героиню. В конце концов он сумел освободиться от рабства, заслужив признание: он сорвал покушения Пенелопы на героиню и помог собрать доказательства её злодеяний.] Самой яркой сценой в ветке Иклиса была его клятва верности Ивонне на их тайной церемонии посвящения в рыцари. Тогда героиня вручила ему «Древний меч». [Расправившись со злодейкой, он при полной поддержке герцога стал Мастером меча и получил из рук императора рыцарское звание.] Размышляя об этой истории успеха моего телохранителя, я нахмурилась. «Так как же он стал Мастером меча?» Изначально его привёл в особняк сам герцог. Юношу купили на невольничьем аукционе за выдающееся владение мечом. И всё же, как бы он ни был хорош, в одиночку поднять своё мастерство до таких высот он бы не смог. «Значит, герцог разглядел в нём задатки и взялся за его обучение всерьёз…» И тут меня осенила пугающая, до мурашек по коже, догадка. «В таком случае я в большой беде». Я привела его сюда в качестве сопровождающего и бросила — даже не поинтересовавшись, есть ли у него наставник. Мало того, над ним издевался этот ублюдок Рейнольд… — С ума сойти, о боже. Меня словно обухом по голове огрели. Будь я на месте Иклиса, я бы уже придумала десяток способов жестоко и мучительно меня прикончить. — …Л-леди? Дворецкий смотрел так, будто лицо у меня сейчас было поистине страшным. — …Дворецкий. Стараясь унять внутреннюю дрожь, я спросила: — Что ты в последние дни думаешь об Иклисе? — А? В каком смысле? — Во всех. Хорошо ли он тренируется, хорошо ли освоился среди других учеников и каково ему, по-твоему, сейчас? Прежде чем ответить, он, похоже, как следует обдумал вопрос. — …Этот человек не часто меняет выражение лица, поэтому что он чувствует, мне неведомо, но, кажется, у него всё хорошо. — В самом деле? — Ну, жить с нами куда лучше, чем в тесной клетке, где держат рабов. Он должен быть весьма благодарен вам, леди. Ответ дворецкого принёс мне облегчение. Впервые за долгое время он сказал что-то отрадное. И правда, разве я не видела собственными глазами железные прутья клеток, за которыми, точно дикие звери, сидели запертые рабы в аукционном доме? «Да, здесь куда лучше, чем там». С этим я согласилась. Но от этого зависела ещё и моя долгая счастливая жизнь. — Конечно, от других учеников поступало несколько жалоб… — Каких жалоб? — До меня доходили слухи, что, когда его поселили в общежитие, между ним и учениками случались стычки: те не желали делить комнату с рабом. — Что?! От следующей фразы дворецкого я сорвалась на крик. — Это было неизбежно, учитывая его происхождение, леди. Прочие рыцари-ученики ведь из аристократических семей. Дворецкий невозмутимо растолковывал мне причины, но все его слова пролетали мимо ушей. Глаза мои дрожали, будто в землетрясение. «Чёрт». Я была так занята своими делами, что ни разу не задумалась, каково приходится Иклису. В таком случае о хорошей концовке с ним и речи быть не может — я стану первой, кто погибнет от его руки. Я поспешно велела дворецкому: — Срочно приготовь всё к выезду. — …А? Куда вы собираетесь? — За покупками. — Ах. Заволновавшийся дворецкий изумлённо ахнул от моей внезапной просьбы. Должно быть, тон мой прозвучал слишком резко. — Будет исполнено, леди. Дворецкий поклонился и проворно удалился из комнаты. Мне нравилось, как этот старик всё схватывает на лету. Я тут же подозвала и Эмили, чтобы собраться в дорогу. — Что случилось, леди? — Созови горничных и сделай меня настолько красивой, насколько сумеешь. — …Эм? — Сейчас же. — Д-да! Эмили тоже смутили мои внезапные распоряжения, но она всё же отправилась за умелыми горничными. Мне нужно было немедленно стереть впечатление небрежной госпожи. Снова оставшись одна, я подняла горящие решимостью глаза. И мрачно провозгласила: — Начинается операция «Кто издевается над моим ребёнком?». --- — Вы такая красивая, леди! — В этом платье вы — словно богиня, сошедшая с небес! Как и следовало ожидать, горничные опять подняли шум: устоять перед прелестным личиком леди они не могли, хоть саму её и ненавидели. На этот раз я их не останавливала и лишь устало спросила: — Вы уже закончили? — Нет! Мы ещё даже не притронулись к вашим волосам. Пожалуйста, посидите ещё немного, леди! Эмили усадила меня обратно, надавив на плечи, и лишь спустя долгое время пытка завершилась. — Как вам, леди? Горничные с предвкушением глазели на меня, стоящую перед зеркалом в полный рост. А я придирчиво изучала своё отражение. Когда меня спросили, какой образ мне нужен, я попросила что-нибудь умиротворяющее — и они исполнили всё в точности. Лёгкий макияж, полураспущенные локоны с тонкими косичками по бокам. Рубиновые серьги и колье под цвет моих малиновых волос. В белоснежном платье с расшитыми золотом плечами и лифом я выглядела как куколка, в которую сам бог вложил душу. Чувствуя неловкость оттого, что говорю такое о самой себе, я улыбнулась. — А-а-а! Со стороны горничных раздались восторженные визги. Стоило улыбке расцвести на моём лице, как привычная холодность бесследно исчезла, уступив место девичьему очарованию. — Мне нравится. Они смотрели на меня влажными от слёз глазами, а я, решив, что это забавно, заулыбалась снова. Отослав горничных, готовых вот-вот опять завизжать от счастья, я повернулась к Эмили: — Ты хорошо потрудилась, Эмили. — Но куда вы собрались, леди? Она состроила грустную мордашку, словно умоляя взять её с собой. И я бодро объявила, куда держу путь. — На тренировочный полигон. «Мальчик мой, я уже иду тебя выручать».