Глава 44 — Не так уж и страшно

Рейнольд вдруг лениво поковырял в ухе. — Тебя привезли сюда взамен Ивонны — вот я и думал, что ты будешь хотя бы пытаться ей подражать. «Я просила всем сердцем. А в ответ мной всегда пренебрегали. Презирали меня». — О тебе, обезьяне с арбалетом, и без того ходит дурная молва, а ты вдобавок притащила раба неведомо откуда, подпортив свою и так не безупречную репутацию. — Понятия не имею, сколько мне ещё придётся тебя терпеть в особняке. На лицо Рейнольда наслоилось другое — ядовито искривившее уголки рта в усмешке. — Почему мне приходится видеть эту убогую попрошайку даже дома? В ушах набатом гремел далёкий, но оглушительный голос. Я не могла позволить себе огрызнуться, бросить, что и мне созерцание его тупой физиономии не доставляет удовольствия, — из страха оказаться на улице. — …Взамен? Не стоило ему напоминать мне о том случае, едва я успокоилась. — Ты хоть раз вообще видел во мне её замену? При словах «обезьяна с арбалетом» во мне будто щёлкнул переключатель, и губы задвигались сами собой. Рейнольд, отказавшийся принять мои извинения, зарычал в ответ: — Похоже, ты забыла, кем была раньше. Тебе, безродной простолюдинке, оказали величайшую милость — подобрали и сделали леди. И что же, мне следовало носить тебя на руках? Обращаться как с принцессой? Или сразу как с королевой? — Именно. Ты должен был холить и лелеять меня — хотя бы поначалу. — …Чего? — Знаешь что? Если будет настроение, я могу разок отыграть для тебя роль твоей пропавшей сестрёнки. Я стиснула зубы и криво усмехнулась. Усмешка Рейнольда начала медленно гаснуть. С каждой секундой в комнате становилось всё холоднее. Это была уже не та мелкая перепалка, что вышла недавно. Теперь Рейнольд готов был разорвать меня на части. — Эй… Он окликнул меня приглушённым голосом, а затем… [Интерес −2%] …произошла синхронизация. — Думай, с кем разговариваешь. Как ты смеешь… — А что? Раз уж у меня есть язык, наверное, надо использовать его по назначению. — Эй. — Думаешь, ненавидеть умеешь только ты? Перед глазами явился образ двенадцатилетней Пенелопы. Я понимала, что продолжать нельзя, но остановиться была не в силах. — Я тоже умею. Знай я, что буду обречена голодать в этом доме, ни за какие коврижки сюда бы не пришла. — Пенелопа Эккарт. — Как я убедила герцога? Легко. Я просто была собой — бесполезной, никому не нужной нищенкой. — Прекрати. Рейнольд мрачно предостерёг. [Интерес −1%] Интерес снова снизился. Он был в ярости, но вместе с тем словно растерялся. Ведь смотреть на всех свысока и насмехаться было их привилегией, не моей. Прежде Пенелопа злилась и набрасывалась — должно быть, теперь он поражён, видя меня такой. Или его сбил с толку внезапный переход от покорных извинений к открытому нападению. Так или иначе, я от всего этого устала. — У меня не было денег даже на похороны матери, я голодала несколько дней, пока однажды не появился твой отец, не назвал меня своей дочерью и не велел идти за ним. — … — Ты когда-нибудь пил дождевую воду рядом с разлагающимся трупом? Образ двенадцатилетней Пенелопы постепенно начал обретать черты четырнадцатилетней меня. — А чужие холодные объедки? Ты когда-нибудь собирал их, перемешивал, заставлял себя глотать эту кашу со вкусом помоев? Нет, верно? — …Эй. — Почему я хотела, чтобы твоя сестра никогда не вернулась? [Интерес −1%] [Интерес 4%] Интерес Рейнольда упал в ту же секунду. Если я не хотела умереть, мне следовало замолчать, упасть на колени и молить о пощаде. — Может быть, потому что боялась снова вернуться к тем дням. Но вместо того чтобы каяться и просить прощения, я решила показать ему тот страх и то отчаяние, что прятала глубоко внутри. Потому что так поступила бы Пенелопа. Она молила бога, чтобы настоящая дочь не вернулась, страшась именно такого исхода. — Может быть, потому что думала, что снова окажусь на улице и буду без конца ждать, когда кто-нибудь выбросит еду. — …Пенелопа. — Говори, я слушаю. Рейнольд словно задыхался. Мой тихий плач смолк. Тяжело дыша, я смотрела на него в упор. Страх перед падением интереса и смертью, что за ним последует, исчез. Пусть это и мои последние мгновения — я ни о чём не жалею. Всё это было ради глупой, наивной Пенелопы, выросшей во всеобщей ненависти и презрении. И… Пока я спокойно молчала, ожидая конца, строка над его головой вдруг мигнула. [Интерес 7%] — Я… у тебя… Лицо Рейнольда застыло, он с трудом связывал слова. Оно того стоило. Тот, кто вырос в тепличных условиях, наконец узнал, какова жизнь на дне. Он долго колебался, прежде чем выговорить: — …Я не думал, что тебе пришлось так тяжело. Положение в корне переменилось. Невыразимо приятно было видеть, как Рейнольд потеет, подбирая слова, — совсем как я недавно. — Полагаю, что так. — …Пенелопа. — Ведь ты презирал меня, но при этом считал, что у меня хватило таланта заморочить голову герцогу Эккарту и украсть место твоей сестры. Считал меня манипуляторшей. — Это… — В таком случае, надеюсь, теперь ты всё понял. Я холодно взглянула на него и бросила: — Когда ты сделал из меня воровку, подсунув ожерелье, я была обычным двенадцатилетним ребёнком, который и писать-то ещё не умел. Рейнольд уже открыл рот, чтобы ответить, но снова сомкнул челюсти. Я отчётливо видела, как зрачки его голубых глаз расширились от потрясения, однако счастливее от этого не стала. И в эту минуту… Вжух! Ба-бах! Из открытого окна за спиной Рейнольда грянул громкий взрыв. Тёмное закатное небо, пока мы вели свой бессмысленный спор, озарилось вспышкой. Фьють! Бум! Трах-тарарах! Начался салют. Оставив за собой сказочную картину фейерверка, прошивающего тьму яркими огнями, мы молча смотрели друг на друга. Всякий раз, когда вспыхивал залп, разноцветные пятна света на миг озаряли лицо Рейнольда и снова гасли. Может быть, поэтому мне и показалось, что вид у него несколько растерянный. В этот момент шкала над розовыми волосами снова сверкнула. [Интерес 14%] Интерес заметно вырос. И почти сразу передо мной возникло белое системное окно. [Квест «Свидание на Фестивале» с Рейнольдом успешно завершён!] Желаете забрать награду? [Да / Нет] «…Ха». Я уныло улыбнулась так некстати всплывшему окну с квестом. «Выходит, квест засчитывается просто за выполнение условий, и падение интереса на это не влияет?» Но в итоге я всё же нажала [Да]. Иного выбора положение мне не оставляло. [Получено: +3% интереса Рейнольда и предмет «Арбалет».] Глядя на мгновенно подскочивший интерес, я чувствовала, как мой гнев выгорел дотла и теперь лишь дымился, точно угли. Буф! Фьють! Бах! Салют за окном, в отличие от меня, всё полыхал. — …Даже если меня выгонят из этого дома, я просто снова стану нищей простолюдинкой. Не так уж и страшно. — пробормотала я себе под нос под грохот взрывов. — Ты всегда выставлял меня попрошайкой, ещё более жалкой, чем рабы. После этих слов колеблющееся лицо Рейнольда исказилось окончательно. Должно быть, в тот самый миг, когда я представила свою жизнь без герцогской семьи. Бросив на него взгляд погасших, выгоревших в пепел глаз, я отвернулась. — Пенел…! Рейнольд тут же окликнул меня, попытался поймать. Но я, не оглядываясь, вылетела с чердака. Мои мысли, пока я спускалась по лестнице, без конца перескакивали с роста интереса Рейнольда на нашу сумбурную перепалку и обратно. [Интерес 17%] Очень щедрый итог — и это при том, что я была на волосок от смерти. Конечно, всё прошлое Пенелопы, что я ему наплела, было сплошной выдумкой. «Откуда мне о нём знать, если его даже в игре не показали?» Я заявила, будто она пила дождевую воду у трупа и питалась отбросами. Хотя на деле эти жалкие, давящие на чувства картины — просто мои домыслы о том, через что ей пришлось пройти. …А вовсе не моя биография. ---