Глава 4 — Фальшивая леди

Розововолосый крикнул в сторону двери. Спустя недолгое время явился дворецкий в сопровождении целой толпы слуг. — Второй юный господин! Что случилось?! — Уведите эту тварь и заприте в темнице. — Ю-юный господин! Простите меня! Юный господин! Юный господин! Горничную, трепавшую мне нервы всё утро, выволокли из комнаты по первому слову розововолосого. Я в этом никак не участвовала — была слишком занята собственным телом. Я бессильно откинулась на спинку стула, всё ещё прикрывая рот. Розововолосый протянул ко мне руку. Он легонько сжал мои плечи. Жест вышел неожиданным и на удивление мягким. — Эй. Ты в порядке? — … — И зачем ты сидела и ела эту дрянь? Должна была завизжать, перевернуть стол, закатить скандал, как ты обычно делаешь, дура. То он со мной воюет, то пытается утешить. Точь-в-точь розововолосый персонаж из игры. «Не съешь я это — ты бы проткнул меня вилкой». Меня разбирала злость. Я хотела высказать ему всё, что думаю, но окна выбора не было, и я не могла издать ни звука. «Ха… ну вот и всё, да?» Благодаря этому невесть откуда взявшемуся парню мне удалось разделаться с горничной. Вот только благодарности я не чувствовала. Разве одна эта горничная измывалась над злодейкой? «Нет». Скорее всего, личная горничная была лишь одной из многих. Не исключено, что весь особняк вытирал о злодейку ноги и думал о ней то же самое. Этот парень и бровью не повёл, даже увидев своими глазами жалкое положение злодейки. В этом доме подобное отношение к ней было в порядке вещей. С пробуждения прошло совсем немного времени, а я уже смертельно устала. — Эй. Выглядишь ужасно. Доктора позвать? Розововолосого, похоже, встревожило моё молчание; голос его звучал неуверенно. То, как он склонился ко мне и мягко провёл ладонью по плечам, выглядело так, словно он и вправду за меня переживал. В этот миг передо мной снова возник белый квадрат. [1. Не твоё дело.] [2. О ком ты тут печёшься? Вон из моей комнаты!] [3. Не строй из себя добренького. Меня от этого тошнит.] Положение было хуже некуда: чтобы выжить, я должна была принять единственно верное решение. Я выбрала самый безобидный из трёх вариантов, заготовленных авторами. — Не твоё дело… Этот ответ как нельзя лучше отвечал моим тогдашним чувствам, поэтому я всей душой хотела его выбрать. Вот только, силясь удержать «завтрак» внутри, я выговорила его едва слышно. — Ты… Розововолосый нахмурился, разобрав мои слова. Но лишь на мгновение. Когда я снова взглянула на него, лицо его было таким холодным и бесстрастным, что по коже побежали мурашки. Возможно, мне просто почудилось. Я была не в том состоянии, чтобы за чем-то следить. — Что ж. То, что ты делаешь, и правда не моё дело. Даже если ты жрёшь что попало, а потом мучаешься, как побирушка. Парень, который только что низко склонился, проверяя, как я себя чувствую, заговорил так, как мало кому захотелось бы услышать. — Ни один доктор в особняке Эккарт не станет тратить на тебя своё драгоценное время. Над его головой светилась надпись. [Интерес −3%] Процент его интереса вырос. Вчера он был −10%. Семь процентов кажутся гигантским скачком, если вспомнить, как тяжело в сложном режиме поднять интерес хотя бы на один-два. «Знала бы, что интерес взлетит так резко, прошла бы этот эпизод первым…» Но радости я не испытывала. Меня даже не тронуло, что процент так подскочил. Ведь он всё ещё был отрицательным. --- Я оторвалась от своего белого приятеля. Прополоскала рот над раковиной и взглянула в зеркало — на бледное лицо красивой девушки. — Пенелопа. Звуки, которые не давались мне при всём желании, теперь, когда я осталась одна, выговаривались без труда. Стоило мне заговорить, как девушка в зеркале повторила за мной. Большие бирюзово-зелёные глаза сверкали, словно два изумруда. Розовые волосы — яркие, как цветок азалии. Великолепная, прекрасная девушка с роскошными волосами, что разлетались при каждом моём движении. Но, как ни крути, это было не моё лицо. — Пенелопа Эккарт. Эккарт… ха. Эккарт — фамилия единственного герцогского рода Империи Инка в этой игре. В последнем эпизоде, до которого я добралась, — а по сути, это лишь самое начало сложного режима, где я умирала несчётное число раз, — старший сын герцога лишил меня статуса. Всё потому, что я выбирала ответы под стать характеру персонажа. Бездумный выбор, не более. К счастью, чем больше я умирала, тем больше разных вариантов успевала перепробовать. Не делай я этого… Подумав об этом, я сделала длинный, глубокий вдох. — Ха… Хорошенькая? Очень, очень хорошенькая. По меньшей мере, я на редкость симпатичная… На иллюстрациях она казалась мне привлекательной, но, увидев лицо Пенелопы вживую, я поняла: такой красоты в нашем мире попросту не бывает. Случись это до того, как я ушла из дома, я бы, наверное, восхищалась и превозносила красоту Пенелопы. И, пожалуй, приняла бы эту невероятную ситуацию с восторгом. «Подумать только — эта жизнь словно дар божий ничтожной мне…» Однако я выстояла и в конце концов сбежала из адского дома. Меня приняли во всемирно известный университет. У меня появился дом, где я могла перевести дух, — пусть тесный и грязный. Расставшись с двумя сводными братьями, я осталась ни с чем, кроме того, чем сама проложила себе путь в светлое будущее. К чему я это всё: жизнь Пенелопы, где любая мельчайшая ошибка может стоить мне головы, ничуть не лучше моей прежней. Ничуть. Она куда хуже. Иное дело, будь я хотя бы героиней нормального режима, у которой любое решение ведёт к счастливому концу. «…Но почему?» Почему так не повезло именно мне, только-только вырвавшейся из того жуткого дома? «Почему я!» Хлоп! — я хлопнула по раковине и закричала. Прелестное лицо девушки в зеркале исказила страшная гримаса. В ней было больше ярости, чем горя, и от этого она стала похожа на главную злодейку из игры. — Ха… Я глубоко вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая их назад. Я думала о Пенелопе. Пенелопа Эккарт. Злодейка игры и героиня самого трудного её режима. На самом деле Пенелопа была простолюдинкой без фамилии. «Пенелопа, что росла, без конца перебираясь с места на место вместе с бедной матерью, случайно приглянулась герцогу, который отчаянно искал свою пропавшую младшую дочь. Когда её захворавшая мать умерла, девочку приняли в семью герцогов Эккарт». Стать леди герцогского рода ей позволила одна-единственная причина. Всё дело в том, что внешне она походила на пропавшую дочь герцога. Розовые волосы, унаследованные от покойной герцогини, и голубые глаза — знак семьи Эккарт. Я вспомнила второго сына герцога, которого недавно видела. У него были волосы дивного розового оттенка. А вот волосы девушки в зеркале отливали скорее огнём, чем розовым. И глаза бирюзового цвета чуть отличались от глаз остальных членов семьи. — Ему бы продолжить поиски родной дочери — так зачем было хватать первого попавшегося ребёнка? Подрастая, Пенелопа всё меньше походила на его дочь. Герцог охладел к ней и вскоре вовсе о ней забыл. Рядом с Пенелопой, ставшей герцогу неинтересной, остались только сводные братья да слуги, что её притесняли. «До того похоже на мою жизнь, что аж противно…» Жизнь Пенелопы и то, как с ней обходились, до жути напоминали мою собственную судьбу. Играя в игру, я этого не замечала. И вдруг меня накрыло унынием. «Фальшивая леди». Все слуги в особняке звали Пенелопу подделкой. Пенелопа была сногсшибательно хороша собой, но в чужих глазах оставалась лишь копией оригинала. Может, всё сложилось бы иначе, будь она поласковее с окружающими, — но единственная девушка, вошедшая в семью, отличалась прескверным нравом. В прологе это объяснялось так: «Она никому не доверяла, была похожа на свернувшегося в клубок ёжика, и где бы ни оказалась, что бы ни случилось — вечно навлекала на себя беду…» — А я-то всё удивлялась, почему варианты ответов один безумнее другого. Я кивнула, наконец-то поняв, отчего все ответы были с приветом. По сути, Пенелопа была злодейкой, чья сила держалась на одной лишь фамилии. В отличие от героини нормального режима, она казалась резкой и колючей. И всё же Пенелопу я, кажется, поняла. Всего день. Нет, несколько часов. Всего несколько часов я на себе испытываю то, как с ней обходились, — но и этого хватило, чтобы представить, какой была её жизнь. «Пусть её и звали подделкой». Как можно будить человека, тыча в него иголкой? Что ни говори, эту девочку герцог выбрал сам, лично. Ни одна горничная не станет так будить других горничных. В двенадцать лет Пенелопу приняли в семью герцога. И если над ней измывались уже с того самого дня… Ребёнку не дать отпор взрослым, которым плевать даже на его крик. — Не оттого ли ей и было суждено стать злодейкой? Никому не отменить того, что над ней измывались вплоть до сегодняшнего дня. Ни один из персонажей не пощадил её, и своими жестокими, безумными выходками они убили Пенелопу изнутри. — Мне её даже немного жаль. Я подняла руку и погладила нежную, мягкую щёку Пенелопы. Девушка с ярко-розовыми волосами в зеркале выглядела печальной. И вместе с тем жалость к другим во мне угасла. — Ха, посмотрим ещё, кого здесь стоит жалеть. Не время думать о пустяках. Теперь я была Пенелопой. А значит, могу погибнуть от рук мужских персонажей — так же, как Пенелопа в игре. Стоило мне об этом вспомнить, как меня охватил страх.