— Леди. Пора вставать.
Над ухом раздался чей-то шёпот. Несмотря на крепкий сон, от этого едва слышного голоса я мгновенно очнулась.
Я не могла поверить в происходящее и почти всю ночь не сомкнула глаз, мучительно дожидаясь, когда же наконец проснусь от кошмара. И так отчаянно хотела очнуться, что сама не заметила, как провалилась в объятия Морфея.
— Леди.
Вкрадчивый голос послышался снова.
«Это она мне?»
Те двое синеглазых юношей ушли, и я осталась в комнате одна — таким было моё последнее воспоминание. Значит, «леди» здесь могли звать только меня.
Я ещё не стряхнула дрёму, в голове был туман, и отозваться сразу не получилось. Спустя миг за спиной что-то зашуршало. К тому времени я уже почти проснулась и собиралась подняться, как вдруг по предплечью, не прикрытому одеялом, словно пробежал электрический разряд.
— Ай!
Глаза сами распахнулись. Вскрикнув, я отбросила одеяло и подскочила на постели.
Я оголила плечо, чтобы осмотреть саднящее предплечье.
«Что за…»
Увидев кожу, прежде скрытую рукавом светло-голубой пижамы, я остолбенела. Предплечье было сплошь в багровых синяках и следах от игл. Будь это не живая плоть, а ткань, она зияла бы дырами. Алая капля крови на коже окончательно сбила меня с толку.
— Проснулась.
Из-за кровати донёсся бесстрастный голос. Я обернулась: там стояла веснушчатая девушка с каштановыми волосами — горничная. На иллюстрациях лиц прислуги не прорисовывали, все носили одинаковую форму, и эта девушка не была исключением. Куда она дела иглу, которой меня уколола, я так и не поняла — руки её были пусты. Она глядела на меня с насмешкой и неприкрытым, садистским удовольствием.
«Да что с ней не так?! За что так обходиться с человеком, который ровным счётом ничего ей не сделал?»
Я открыла рот, чтобы отчитать её, но, как ни старалась, не выдавила ни звука.
«Ну почему я ничего не могу поделать в этой треклятой ситуации?!»
Пока я молча буравила её взглядом, горничная сделала вид, будто ничего не произошло.
— Я приготовила вам воду в ванной. Для начала извольте умыться, леди.
Принимаясь застилать постель, она зло усмехнулась. Похоже, обращаться так с этим телом ей было не впервой.
Я сидела не шевелясь, закусив губу, но тычок горничной вынудил меня поплестись в ванную. Она сказала, что приготовила воду, однако в пустой комнате меня ждала лишь бочка с ледяной водой. Едва я коснулась её кончиком пальца, как по коже побежали мурашки.
«О том, чтобы мне помогли умыться, я и не мечтала, но это уже просто издевательство».
В сюжете было лишь несколько расплывчатых строк о том, как скверно обходились со злодейкой. Никакой конкретики. И всё же мне снова пришлось признать очевидное: я и впрямь угодила в игру.
Я отвернула рукав, опять увидела ранку с запёкшейся кровью и задумалась.
«Как же так… Ничего подобного в игре не было…»
И вдруг в памяти всплыла картинка. Иллюстрация злодейки в платье с открытыми плечами. В отличие от прочих изображений, где кожа героинь была безупречна, на предплечье у злодейки виднелось несколько крохотных точек.
«Просто чудесно. А я-то принимала их за родинки!»
Не окажись этих точек на рисунке, намёк на них, верно, прятался бы в одной из непройденных мною веток… Кто бы мог подумать, что это следы побоев? Я в который раз поразилась, до чего детально продуман этот мир.
— Леди. Завтрак подан. Вы закончили?
Из-за двери прозвучал нарочито любезный голос горничной.
«Угх… вот бы сказать ей прямо, что её кандидатура на роль моей горничной меня категорически не устраивает».
Делать было нечего, и я, раздражённая, снова опустила руку в обжигающую холодом воду. Для меня, годами терпевшей издевательства сводных братьев, это было не больнее щекотки. И всё же, какой бы злодейкой я ни была, мне до зуда хотелось оставить на этой твари точно такие же следы от игл. Но прежде следовало во всём разобраться — а сейчас, к сожалению, я не могла свободно говорить, что думаю.
Когда я вышла из ванной, вытирая лицо полотенцем, в комнате уже стоял накрытый к завтраку стол, как и обещала горничная. Похоже, отныне есть мне предстояло только здесь — видно, таково было наказание, наложенное старшим сыном герцога.
— Садитесь, леди.
Горничная потянула меня за руку и усадила на стул. Но, взглянув на стол, я невольно поморщилась. То, что стояло передо мной, едва ли можно было назвать едой. На тарелке лежал ломоть заплесневелого хлеба в сизых пятнах, а в миске плескался густой серый суп, в котором плавали твёрдые комки неясного происхождения.
— Давай, ешь. Я же знаю, ты проголодалась.
Горничная расплылась в ухмылке, подталкивая меня к трапезе. Я стиснула зубы и впилась в неё взглядом. Перед глазами вырос белый прямоугольник.
[1. (Хлопнуть по столу.) Что это такое?! Ты с ума сошла?! Немедленно позови сюда шеф-повара! Сейчас же!]
[2. (Сунуть вилку в рот горничной.) Предлагаешь мне есть то, на что и собака не позарится? Только после тебя!]
[3. (Съесть.)]
Я уже дважды умирала в этой сцене.
Когда я выбрала первый вариант, слуги побежали жаловаться герцогу, что злодейка обижает их, бедных и несчастных. Сын герцога, прослышав об этом, пришёл в ярость и запретил давать ей еду и воду. Так она и умерла от голода.
В другой раз я ткнула во второй. Мимо как раз проходил сын герцога; он бросился на злодейку, якобы защищая горничную. Её грубо оттолкнули, она рухнула на пол, и вилка, на которую бедняжка напоролась, пронзила ей горло. Воистину нелепая смерть.
«В итоге остаётся только один вариант».
Вся эта сцена, должно быть, служила эпизодом, раскрывающим историю отношений злодейки — впоследствии героини — со слугами, давно служившими в особняке. Вот только смотреть, как над героиней измываются в самом прологе, мне не хотелось, поэтому эпизод я пропустила и перескочила к следующему — тому, в котором уже дважды погибла. Тогда у меня была возможность открывать десятки эпизодов, даже не завершив предыдущие. Но сейчас под рукой не было кнопки «Назад», которая вернула бы меня в меню выбора.
«Чёрт…»
Тоскливо покосившись на горничную, я медленно потянулась к третьему варианту. В то же мгновение тело перестало мне подчиняться. Руки сами взяли ложку и зачерпнули сомнительного супа. Должно быть, моё внутреннее сопротивление сказалось на движениях: чем ближе ложка подбиралась ко рту, тем сильнее дрожали пальцы. Серые капли падали на стол.
Как отчаянно я ни хотела остановиться, рука не слушалась. Наконец ложка оказалась у меня во рту.
— Угх…
На языке расплылась серая жижа. Вкус был чудовищным. Это не еда. Это варёные помои. Тело двигалось само по себе; горло сжалось, проталкивая мерзкое варево внутрь.
— Кха!
Горничная, наблюдавшая за мной, ахнула — она явно не ждала, что я и впрямь стану это есть.
«Угх… да меня сейчас стошнит!»
Я проглотила и попыталась забыть это омерзительное ощущение.
«Ну, одной ложки, думаю, достаточно…»
С одной порции помоев я не умру. Я уже почти выдохнула с облегчением, мысленно закрывая эпизод. Но я заблуждалась: рука с ложкой и не думала останавливаться.
«Что ты творишь?! Что…!»
Меня всё так же заставляло запихивать в себя заплесневелый хлеб вперемешку с супом. Против воли, разумеется. Горничная побледнела, глядя, как я насильно скармливаю себе испорченную еду.
Это безумие прекратилось, лишь когда в комнату вошёл сын герцога.
— Что здесь происходит?
— Ю-юный господин Рейнольд!
Его внезапное появление повергло горничную в панику.
— Угх… тьфу…
Мне же было не до приветствий: я изо всех сил зажимала рот обеими руками. Я проглотила слишком много, и всё съеденное рвалось наружу.
«Почему я снова должна через это проходить?»
Подобное я уже пережила — ещё до того, как угодила в игру. Бесчисленное множество раз страдала от двух сводных братьев в том адском доме. И теперь мне предстоит пройти то же самое, только в вымышленном мире?
— У-у… кх…
С губ на ладонь тянулась ниточка слюны. Меня душили отвращение и обида. Я дышала тяжело и прерывисто, будто приняла смертельный яд. Розововолосый шагнул ко мне с растерянным видом.
— Эй, ты в поряд…
Он осёкся на полуслове. Застыл, потрясённо уставившись на стол.
— Это…
Хлеб в голубой плесени, протухший суп. Полный беспредел. Никто бы не поверил, что такое подали на завтрак дочери герцогского дома. Даже простолюдины не сели бы за подобные отбросы. Добрая половина «угощения» исчезла, а его бледная младшая сестра судорожно прикрывала рот руками.
Розововолосый обернулся к горничной и одарил её мрачным, испепеляющим взглядом.
— Эй, ты чем её кормила?!
— Ю-юный господин! Это… ну…
Под его убийственной аурой горничная побелела и затряслась от страха.
«Всё-то он понял».
Даже случайный прохожий догадался бы: фальшивая леди, вечно раздувавшая скандал из любого пустяка, безропотно съела поданные ей помои.
Розововолосый рявкнул на горничную, не способную толком ответить:
— Ты посмела опозорить нашу семью! Простая служанка смеет так обращаться с той, кому обязана служить…!
— Юный господин! Это какое-то недоразумение! Юный господин!
— Вон! Вон из комнаты!
— Ю-юный господин!
— Я доложу отцу и брату. Есть тут кто-нибудь? Дворецкий!
Обновлено: 22.06.2026