Глава 277 — [Экстра] Право на смерть

«К-как она…» Заикаясь, я медленно подошла к зеркалу. Я никак не могла понять, обычный это сон или настоящий мир, явленный мне Зеркалом Истины. Женщина без лица. Когда я приблизилась, чтобы рассмотреть её, моя ладонь вдруг отяжелела. «Хм?» Я невольно опустила глаза. В руке лежал осколок зеркала. Тот самый — я узнала его с первого взгляда. «Его принесла Джудит». Разве это могло быть совпадением? Какое-то время я смотрела на осколок, а потом решительно подняла руку. Я понимала, что задерживаться здесь глупо, и всё же хотела увидеть. «Почему… как ты могла остаться в живых?» Я ведь даже не знала, что всё ещё жива в том мире. «Мне нужно взглянуть». Я медленно приложила осколок к пустому лицу женщины. Он лёг идеально, точно встал на своё место, и из вставленного фрагмента хлынул белый свет. «Ух…» Свет был так ярок, что я зажмурилась и закрылась руками. Пип… Пип… Пип… Внезапно всё исчезло, и уши пронзил монотонный писк приборов. Опустив руки, я медленно открыла глаза и оцепенела. Я стояла по ту сторону зеркала — посреди больничной палаты. «Что? Что произошло? Меня затянуло в зеркало? Или… я вернулась?» Ш-ш-ш… Прохладный ветерок из приоткрытого окна растрепал мои длинные волосы. Я огляделась: окно было современным — таких я не видела уже целую вечность. Придержав разметавшиеся пряди, я взглянула на них. К счастью или к несчастью, прежними они не стали. Тёмно-розовые локоны, рассыпавшиеся по белой пижаме, и мои руки разительно отличались от тех, что были у настоящего тела. Я по-прежнему оставалась в теле Пенелопы. А передо мной… Среди вороха медицинской аппаратуры лежала едва дышащая девушка — моё настоящее тело. — …Значит, ты и вправду была жива, — пробормотала я так, будто смотрела на чужого человека. Должно быть, оттого, что душа давно его покинула, тело выглядело совсем безжизненным. Пип… Пип… Пип… И всё же, глядя на аппарат жизнеобеспечения, отсчитывавший удары сердца, я мало-помалу осознавала правду. — Всё ещё… Даже с раком желудка я всё ещё была жива. Безучастно окинув взглядом своё прежнее тело, я перевела глаза на то, что приметила сразу, но упорно старалась не замечать. На запасной кушетке, свернувшись калачиком, спал мой отец. А второй ублюдок дремал в кресле напротив. Первый ублюдок, похоже, так и не появился. Можно было подумать, они всю ночь не отходили от меня. Но этого попросту не могло быть. Я покачала головой и усмехнулась. Честно говоря, я не поверила бы в такое, даже покажи мне это Зеркало Истины, а не Лейла, дурманящая мне разум. «Вы вечно бесились, мечтая от меня избавиться, — а теперь сидите здесь и не даёте мне умереть?» Надо мной даже дворовые псы смеялись. Да я и сама была всего лишь дворнягой, забившейся в угол дома. «Вам всё ещё есть дело до того, что скажут люди?» Я жила в другом мире и понятия не имела, сколько времени прошло здесь. Но была лишь одна причина, по которой полумёртвый внебрачный ребёнок мог лежать в дорогой одноместной палате, собрав их всех вокруг себя. Вместо того чтобы изображать убитых горем, им давно стоило позволить мне умереть. Передо мной были мой родной отец, второй ублюдок и моё тело на постели. Холодно обведя их взглядом, я с трудом протиснулась через медицинскую аппаратуру и подошла к кровати. «…Какой смысл заставлять меня жить?» Я медленно протянула руку и коснулась кислородной маски, закрывавшей моё лицо. Я хотела избавиться от этого тела. Здесь меня вечно мучили и заставляли страдать. Как же это несправедливо — до самого конца оставаться в руках этих людей и даже умереть не по своей воле! Мои пальцы сомкнулись на трубке аппарата искусственного дыхания. Я не чувствовала никакой привязанности к прежней жизни. Лишь лёгкую грусть оттого, что ухожу из этого мира, не оставив за собой ни единого счастливого воспоминания. «Ничего. Теперь у меня есть семья, к которой я могу вернуться». Сожалений не было, и всё же я медлила, не решаясь покончить со всем собственными руками. — Ха… Я уже принялась снимать кислородную маску. — К-кто ты?! Раздался чей-то крик. Удивлённо замерев, я подняла голову и уставилась на мужчину средних лет. — Т-ты… к-как ты сюда попала? Что ты де…? — Что ты делаешь с моей дочерью?! Отойди от неё! Спросонок не понимая, что происходит, заикающийся мужчина вскочил с места. — Отец, что за… к-кто это? Воровка?! Второй ублюдок, дремавший на диване, тоже резко проснулся. «Что? Вы меня видите?» Я слегка прикусила нижнюю губу. Я-то рассчитывала незаметно снять маску и вернуться, но всё пошло наперекосяк. Я думала, меня никто не сможет увидеть, как в прошлый раз, когда Зеркало Истины показывало мне прошлое Ивонны. Скверно. Они примут меня за иностранную убийцу? Или, может, за сумасшедшую, сбежавшую из лечебницы… Они ведь не могли знать, что я их внебрачная дочь, и от мысли, какой я предстаю в их глазах, мне стало не по себе. Растерявшись, я застыла в той же позе, даже не подумав убрать руку с маски. Щёлк. В палату вошёл первый ублюдок с бутылкой воды. — Отец, что… Он осёкся, заметив странное поведение домашних. Лицо его окаменело, едва он осознал происходящее. — Кто тебя послал? В голосе не было ни капли тепла. Я знала: таким он будет всегда. В решающий миг он превращался в безжалостного, хладнокровного человека. «…Полная катастрофа». На меня уставились три пары пронзительных глаз. — Ты понимаешь по-корейски? — спокойно спросил старший сын, подходя к столу посреди палаты и ставя на него бутылку. Я мысленно вздохнула, прикидывая, как быть. Впрочем, он тут же сам ответил на свой вопрос: — Иначе ты бы не сумела ускользнуть от охраны и пробраться сюда. — Назови свою цену. Я дам втрое, а то и вдесятеро больше. Этого я не ждала. Не думала, что он скажет такое. «Боится, наверное, что из-за меня просядут акции». Я с лёгкой насмешкой поинтересовалась: — Хм. И чего же, по-твоему, я хочу? — Денег? Наркотиков? Замять преступление? — Брат! Эту чокнутую суку разве не сюда упрятали? Психбольница же рядом! — взволнованно перебил его второй братец со своими безумными догадками. Первый мельком взглянул на него и сухо спросил меня: — Мне не докладывали, что в больнице есть иностранка. Какой ты национальности? «Какая разница, какой я национальности? Что за вздорный вопрос». Я с усмешкой склонила голову набок: — А это важно? Мои волосы опасно нависли над умирающим телом. — Её жизнь теперь в моих руках. — Бешеная сука, только тронь её! Ты отсюда не выйдешь! — Лучше не делай того, о чём пожалеешь. Оба ублюдка мгновенно отреагировали на мой игривый тон. Первый прозвучал особенно резко: — Мне плевать, кто за тобой стоит. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не увидела солнца… — Хватит! Нас прервал громовой окрик. Мы обернулись. — …Прекратите. На лице мужчины средних лет читались тревога и полная беспомощность. Мой родной отец, не позволивший сыновьям сцепиться с ворвавшейся в палату женщиной, покрылся испариной. — Чего ты… чего ты хочешь? Ты ведь делаешь это, потому что тебе что-то нужно. — Хотите уничтожить «Тэсон»? Тогда лучше убейте меня. — Дайте мне немного времени, и я умру сам… А потом делайте с «Тэсоном» что угодно — поглощайте, делите между собой, мне всё равно. Только, прошу, не трогайте моего ребёнка. — Отец! — Отец! Оба брата вскрикнули разом. «Тэсон Энтерпрайз» был концерном, что из поколения в поколение принадлежал семье моего деда по отцу. Не верится, что моё тело стоит такой цены. Я их совершенно не понимала. — …У меня к вам вопрос, — заговорила я, не убирая руки с маски. Мужчина торопливо откликнулся: — К-какой? Спрашивай о чём угодно. — Чем она это заслужила? — Я знаю, что вы её не любили. Вы ведь хотели, чтобы она исчезла, разве нет? — Ч-что… Правда глаза колет? Все трое выглядели одинаково ошарашенными. К моему удивлению, первым отозвался второй сын. — Я никогда… я никогда этого не хотел! Ни разу о таком не думал! Он кричал так, словно вопрос задел его за живое. Я поморщилась от боли в ушах и неторопливо спросила: — Тогда почему ты довёл меня до смерти?