Джудит Регулус.
Девочка, которой в этом году исполнилось три, была так мила, что у меня каждый раз щемило сердце при взгляде на неё.
Не верилось, что когда-то я носила её под сердцем.
Ослепительные золотые волосы и красные глаза — знак императорской семьи. Узнав, как сильно она похожа на императора, герцог снова в сердцах разрыдался.
Все твердили, что она — вылитый Каллисто, но мне виделось иначе.
В отличие от отца с его прямыми волосами, у неё были милые кудряшки. Нежные светлые щёки, точёный носик, алые губы. Иногда на солнце глаза у неё становились того же оттенка, что мои волосы, — не густо-красные, как кровь, а чуть розоватые. И мне это не мерещилось: то же признавал и Каллисто.
Если не считать пары черт, это был мой ребёнок.
«Пусть на меня и не похожа — зато вылитая копия папы», — думала я, обыскивая лес у охотничьих угодий, где Джудит любила играть.
Малышка была кроткой и ласковой, но уж если принималась шалить, её проделки нередко выходили за всякие рамки. То сломает колонны и потолок во дворце, то притащит из леса всё мелкое зверьё разом.
«Может, всё дело в том, что она впервые побывала на охотничьем празднике…»
Неужели ей так понравилось наблюдать за охотниками? В последний день праздника красные глаза Джудит, прикованные к отцу, занявшему первое место, сияли ярче некуда.
На следующий день я обнаружила во дворце принцессы кролика, фазана, лису и оленя.
— Я подарю их маме… Джуди, как папа, займёт первое место… — лепетала она.
Я хотела её отчитать, но не смогла рассердиться, глядя в эти глаза, отливающие на солнце багрянцем.
В другой раз она пробралась на совещание, а потом сбежала, утащив у Каллисто императорскую державу. Тут уж я не стала закрывать глаза на её игры — дело касалось государства.
Когда я отчитала её, она выдала сквозь слёзы:
— Седрик теперь враг Джуди. Его предательство раскрыто…
— Джуди хочет поскорее победить папу! Поэтому мне надо стать достойным противником для дяди… Потому что дядя сильнее папы.
Рейнольду, забивавшему моему ребёнку голову какими-то безумными идеями, запретили входить во дворец принцессы на ближайшие три месяца.
Перебирая в памяти подвиги моей трёхлетней дочери, я глубоко вздохнула. Она снова где-то спряталась, и я боялась, что кто-нибудь причинит ей вред. Где её ещё искать, я уже не знала.
И тут:
— Кха… Ваше Величество! Я обыскал весь лес. Принцессы здесь, похоже, нет, — доложил один из стражников, искавших её, тяжело дыша.
Следом подбежали няня и горничные. Прятки, начавшиеся в полдень, заставили всех не раз покрыться испариной. Вот почему семейных с детьми недолюбливают. Глядя на их мучения, я и сама себя пожалела.
— Может, спустимся к водопаду и поищем там?
— Хорошо. В лесу её, похоже, нет, так что обойдём округу.
— Кха… Но, Ваше Величество, скоро стемнеет… Что, если это похищение?
Стоило мне обернуться, как заплаканная няня принялась нагнетать, навыдумывав себе невесть что.
— Кто посмеет тронуть принцессу в императорском дворце? Скорее уж злодеи сами станут её жертвами.
И всё же от слова «похищение» мне стало не по себе.
«Что же с тобой на самом деле стряслось?»
Я решила вернуться во дворец принцессы и ускорила шаг. Закусив губу, я перебирала в уме тех, кто мог бы навредить ребёнку в императорском дворце.
«Граф Ханнес?»
Кое-кто из консервативной знати воспротивился желанию императора передать трон принцессе. Из-за того, что Джудит — девочка.
«Нет, у его сторонников кишка тонка».
Я тут же покачала головой. Это был всего лишь лёгкий ропот. Одного слова Каллисто хватило бы, чтобы навсегда заткнуть это комариное жужжание. У них ни за что не достало бы духу вторгнуться во дворец или нанять убийц, достаточно искусных, чтобы добраться до нашего ребёнка.
«Или это мятежники?»
Восемь лет минуло с тех пор, как Каллисто взошёл на престол. Большинство земель, покорённых им ещё в бытность наследным принцем, вошли в состав империи. Но кое-где население роптало, и восстания всё же случались.
«И всё же пробиться сквозь барьер во дворец непросто».
Барьер, укрывавший весь дворец, был связан с императором. Пока Каллисто здоров, повредить защиту почти невозможно. Даже попытайся кто-нибудь вторгнуться, это не укрылось бы ни от придворных магов, ни от самого императора. Восемь лет назад Лейла в теле Ивонны легко захватила дворец лишь потому, что убила прежнего императора в отсутствие Каллисто.
«Не может же быть… что Лейла всё ещё жива?»
От этой мысли сердце сжалось. Артефактов для промывания мозгов больше нет, но Лейла наверняка попыталась бы пробраться во дворец любой ценой.
«И мишенью для мести она запросто выберет наше маленькое, нежное дитя…!»
— Ва-ваше Величество! Вы так упадёте. Мы пойдём вперёд, а вы, прошу, идите помедленнее, хорошо?
К тому времени, как показался шпиль дворца, я уже почти бежала. Горничная пыталась меня остановить, но я её не слышала.
«Чёрт, надо было взять карету».
Пересекая передний двор, я лихорадочно обдумывала, как сообщить Каллисто и поднять всю стражу. От этого я и не заметила камень на пути. Когда я поняла, что наступила на собственный подол, тело уже кренилось вперёд.
— А!..
— Ах! Ва-ваше Величество императрица!
Земля стремительно приближалась. Бежавшие следом горничные закричали.
— Императрица!
И тут кто-то с силой рванул меня на себя. Опомнившись, я обнаружила, что уткнулась лицом кому-то в грудь. Носа коснулся знакомый запах.
Подняв глаза, я увидела золотые волосы, окрашенные закатом в багрянец.
Это был Каллисто.
— Ты чуть не расшиблась. Зачем вылетать прямо из-за угла?
От его тревоги у меня потемнело в глазах.
— Ваше Величество, Джудит, наша малышка, пропала…!
Когда я, давясь слезами, сообщила о пропаже дочери, меня вдруг коснулось что-то тёплое и копошащееся.
— М-м…
Я опустила голову. Девочка, которую я искала, спала на руках у Каллисто. Она ворочалась и хмурилась во сне, словно ей не нравилось, что её зажали между нами. От её вознёй изящные золотые крылышки, выглядывавшие из рук Каллисто, затрепетали.
У меня вырвался вздох облегчения. К счастью, страхи, терзавшие меня всю дорогу, оказались напрасны. Тут ноги мои подкосились, и я пошатнулась. Каллисто снова обнял меня и прищёлкнул языком:
— Тц. Ты опять заставила мать поволноваться.
— Где… где вы её нашли?
— Под дворцом Солнца.
— Что?
Я раскрыла рот. Место для пряток она выбрала поражающее воображение.
— Как её, чёрт возьми, туда занесло?.. Он же запечатан магией.
Под дворцом Солнца было сокрыто тело дракона, а с ним — всевозможные зачарованные сокровища. Потому я и наложила на него мощную печать, чтобы доступа не было ни у кого, кроме императора с печатью…
— Маркиз Верданди говорит, она, похоже, эту печать сломала.
Каллисто невозмутимо докладывал о проделках ребёнка.
— Найти её удалось только потому, что у меня был ключ.
У меня закружилась голова, и я схватилась за лоб. Сердце ныло из-за дочери, что без конца вытворяла нечто поистине выдающееся. Но будить спящую девочку, чтобы отругать, я не могла. И не потому, что она моё дитя, — просто, когда она молчит, она и впрямь хороша, как ангел.
— В кого она такая? Не слишком ли много от неё хлопот?
В конце концов вместо того, чтобы рассердиться, я лишь нежно погладила её по щеке и вздохнула. Каллисто пожал плечами:
— Не в меня.
— И не в меня.
— Ну, в это верится с трудом — особенно если вспомнить, в какие передряги мы влипали до свадьбы.
— Ха. Да кто ты такой, чтобы это говорить…!
Мы, как обычно, обменялись колкостями.
Войдя во дворец и добравшись до детской, я почувствовала, как одеревеневшее от напряжения тело наконец расслабилось.
— Вам всем пришлось нелегко, — сказал Каллисто.
— Что вы, Ваше Величество. Я рада, что принцесса не пострадала.
— На сегодня довольно, ступайте отдыхать.
Каллисто уложил ребёнка в постель и поблагодарил тех, кто искал её до глубокой ночи. Подойдя к нему, я вдруг заметила, что волосы у него на затылке взъерошены и поблёскивают.
— Джудит снова дёргала вас за волосы?
Сидя на кровати напротив меня и поглаживая хмурящуюся во сне девочку, Каллисто подмигнул:
— Ей, кажется, не понравилось, что я уволок её силой.
Я нахмурилась. Это было совсем на него не похоже, но перед Джудит Каллисто становился беспомощен. Оттого, хоть она и была обычно милым ребёнком, с отцом она частенько обходилась безжалостно.
— Вам бы её отчитать, чтобы не повадно было.
— Если она обидится и перестанет показываться мне на глаза, в проигрыше останусь только я.
— Она жестока с вами потому, что вы её без меры балуете.
— А ты с ней чересчур строга.
— Видно, вам пора в отставку.
Я хотела отдать своему чаду всю нашу власть и всё богатство. Так и должно было быть. Но растить из неё избалованную и безрассудную дворянку, не знающую, как жесток мир, я не собиралась.
«Вырастешь — станешь достойной принцессой».
Я строго смотрела на спящую дочь, давая себе мысленную клятву.
Каллисто игриво проговорил, словно успокаивая меня:
— По крайней мере, на этот раз она не спалила мне волосы, как в прошлый.
Обновлено: 22.06.2026