Глава 242 — [Экстра] Принять

Я холодно ответила: — Похоже, вы жалеете, что у меня получилось. — Это не так, но… — начал он. — К сожалению для вас, я давно убила Ивонну. А значит, магический круг, удерживавший вас, не действует уже очень долго. Маркиз даже не подозревал об этом — ведь всё это время он спал. Заметив, что до него по-прежнему не доходит и он тупо смотрит на меня, я разозлилась. — Почему вы не очнулись раньше? Знаете, как тяжело было вас найти, маркиз? — закричала я. Только тогда Винтер поднялся окончательно. На лице его всё ещё читалось недоумение. После долгого молчания он наконец заговорил: — Я думал, у вас не выйдет. Поэтому махнул на всё рукой и стал ждать конца. Я потеряла дар речи, даже не успев спросить, зачем он вообще пришёл сам. Взгляд Винтера, устремлённый в никуда, медленно перешёл на стоявшую рядом Ивонну. — В какой-то момент глаза этого ребёнка остекленели… — произнёс он. Я молчала. — Я решил, что она видит иллюзию. И понял: время пришло. Так он просто лёг и сдался, бросив всё, — даже не зная, что магический круг давно перестал действовать. Я злилась, но, с другой стороны, в чём-то его понимала. Я закрыла рот. В любом случае главное было то, что он жив. Теперь нам предстояло сделать первый шаг в настоящее будущее — то, что не имело ничего общего с игрой. — Это настоящая Ивонна, — сказала я. — А. — Думаю, её заперло во времени и пространстве, когда ею завладела Лейла. Сперва я объяснила маркизу, кто эта девочка. Это навело меня на мысль. Возможно, древние волшебники сражались с системой при помощи душ детей, чьи кости покоятся здесь. И вернули меня из другого измерения, потому что не смогли удержать разбитую душу Пенелопы. «Вот почему Лейла вернулась без Ивонны». Так было даже к лучшему. Малышка не вынесла бы, если бы Лейла всякий раз разрушала её душу. — Понятно. Винтер медленно кивнул, словно всё уразумел. Похоже, он чувствовал ответственность за девочку. — Как нам теперь отсюда выбраться? — спросила я. — Думаю, зеркало истины — это проход, связанный с внешним миром. Он указал мне за спину. Я легко кивнула, отчасти соглашаясь, ведь и сама попала сюда через зеркало. Оставалась только Ивонна. Я перевела взгляд на неё. — Тогда, прежде чем уйти, нужно решить, как с ней быть. Хорошо, что Винтер оказался жив. Теперь, когда игровая система исчезла, решение должно было найтись. Лучше всего, если у всех будет счастливый конец. Я хотела забрать Ивонну отсюда — и, если выйдет, вернуть в её родную семью. Однако маркиз мрачно посмотрел на девочку и покачал головой. — К сожалению… для неё выхода нет. — Почему? — Если вам удалось остановить Лейлу, душе больше некуда возвращаться. — Это… Я онемела. О такой беде я и не подумала. — О чём это вы? — спросила Ивонна, подскочив, когда мы с серьёзными лицами уставились друг на друга. Я побоялась сказать лишнее при ней — и поспешно зажала девочке уши. — Тебе это знать ни к чему. — По… почему ты мне не говоришь? Отпусти! — возмутилась она. — Ц-ц, вот ведь беда. Удерживая вырывавшуюся Ивонну, я тихо сказала Винтеру: — Я не проверяла, но тело, похоже, забрали. — … — Вы можете с этим что-нибудь сделать? — Миледи… — Я не могу оставить её здесь вот так, взаперти. Я видела её смерть — и не могу просто бросить. Я шептала с искажённым лицом, и Винтер тоже напрягся. И тут… — Дурёха, даже если зажмёшь мне уши, я всё равно всё слышу. Внезапно из-за спины маркиза раздался звонкий голос. Я увидела розовые волосы и высунутый язык. — Ты… ты что, смеёшься над взрослыми?! — Я знаю, как мне выбраться, — заявила она. Я уже собиралась оскорбиться, но осеклась, услышав её слова. — Что?.. Как? — Иногда передо мной выскакивало странное квадратное окошко и спрашивало. Если нажму «принять», то смогу перейти в место получше и переродиться. — «Принять»? — ошеломлённо переспросила я. Странно, что кто-то, кроме меня, видит системные окна. Моя догадка подтвердилась. «Как я и думала, игру написали древние маги». Если Ивонна переродится, то попадёт в другое измерение, как я когда-то. Со смешанными чувствами я посмотрела на неё и с трудом выговорила: — Почему же ты не нажала «принять»? Девочка надулась. — Я не хотела уходить. Я промолчала. — Если уйду, мои папа и братья никогда меня больше не увидят… Мне удалось проглотить вздох. Вот почему Ивонна осталась одна в этой тёмной пустоте, даже когда древние маги предложили ей выход. Чтобы снова увидеть лица родных — пусть и ценой бесконечного повторения собственной страшной смерти. Я никогда никого не любила так сильно, чтобы вытерпеть подобную муку, и потому не могла её понять. Пока я молчала, Ивонна встревоженно спросила: — Мне нужно уйти? — Можешь не уходить, если не хочешь. — Миледи, — окликнул меня Винтер, удивлённый моим сухим ответом. Вместо объяснений я достала кое-что из кармана и протянула ей. — Вот. Твоё зеркало. Это был мой зеркальный жезл. Нет — ручное зеркальце Ивонны, подарок Дерика. — Я его нашла. Больше не теряй. Ребёнок изумлённо уставился на зеркало. Вскоре её голубые глаза наполнились слезами. — Хны… Ивонна подняла голову и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. — У твоих отца и братьев всё хорошо, — сказала я. Я не хотела рассказывать, как они её искали. Пусть разлучённая с семьёй Ивонна была несчастна — но для Пенелопы это были люди, убивавшие её бессчётное множество раз. Пенелопа всегда жила в страхе, что её выгонят, едва вернётся их дочь. «Да и что хорошего вообще можно про них сказать?» Впрочем, я уже слишком взрослая, чтобы злиться из-за такого. И теперь я была уверена, что буду счастлива без них. Даже соверши я что-то непоправимое — не стала бы себя ненавидеть, а думала бы о любимом человеке, чтобы жить дальше. — Каждый год в этот день, когда они тебя потеряли, они страшно тоскуют. Но все стараются не подавать виду. Боятся, что если ты узнаешь — тебе станет грустно. Она слушала. — Особенно твой отец, герцог. Он каждый день молится о твоём счастье, где бы ты ни была. — Хнык… хны… Всхлип… На моём лице не было ни тени чувства, а по нежным щекам Ивонны катились слёзы. Я тихо произнесла последние слова, чтобы её убедить: — Поэтому, если ты останешься здесь, я не смогу вернуться и рассказать им, как ты жила. — Ты… — прерывисто выдохнула Ивонна. — Ты меня не ненавидишь? — С чего бы мне тебя ненавидеть? — Я слышала, что моя семья из-за меня заставила тебя умереть. — Тебя там даже не было. Значит, ты тут ни при чём, — довольно цинично ответила я и тут же добавила: — Да и не сказать, что я их совсем не понимаю. Будь у меня такая милая сестрёнка, сколько бы лет ни прошло… Взгляд девочки дрогнул. — …разве я смогла бы её забыть? В последний день фестиваля Рейнольд разругался со мной из-за сущей ерунды — что я полезла на чердак смотреть фейерверк. Я не заменяла Ивонну и потому не могла простить ни Дерика, убившего Пенелопу, ни герцога, что молча за всем наблюдал. Но почему они так поступали — я понимала. Потеряй я такую добрую и прекрасную сестру прямо на своих глазах — я бы возненавидела всякого, кто попытался бы занять её место. Я бы тоже сошла с ума. — Ах… — вдруг выдохнула Ивонна. Утирая щёки маленькими нежными ладошками, она подняла голову и уставилась в пустоту. Хотя я больше ничего не видела, у меня было чувство, что перед ней возникло системное окно. — Ты вольна выбрать — остаться здесь или нет. Это твой выбор. Голубые глаза малышки снова обратились ко мне. После долгого молчания она наконец проговорила: — Моим отцу и братьям… Я ждала. — Можешь передать… что у меня всё хорошо и что я их очень люблю? Я медленно кивнула. Если это единственное, что я могу для неё сделать, — я им передам. — И скажи брату Дерику спасибо за то, что купил мне ручное зеркальце. И что мне жаль, что я его потеряла. — Да. — Тогда я пойду. Ивонна попрощалась, так и не взяв зеркальце, которое я ей протягивала. От неловкого взмаха руки её прекрасные розовые волосы заколыхались. Вскоре маленькое тело окутал яркий свет. Я молча махала в ответ, пока малышка не исчезла без следа. — Вы в порядке? — подойдя, спросил Винтер. Я перестала махать и повернула голову, глядя в пустоту. — Со мной всё хорошо. — Я всегда вижу ваше лицо в слезах, а не в улыбке. После этих слов я подняла руку и коснулась лица. Пальцы стали мокрыми. Я растерянно уставилась на них, не понимая, когда успела заплакать. — Я бы дал вам платок, но, к сожалению, сам не в лучшем виде… — Всё в порядке, — слабо улыбнулась я виноватому маркизу. — Вытру руками. И принялась вытирать лицо — то одной рукой, то другой. Я хотела сделать вид, будто ничего не было, но меня поймали с поличным, и я смутилась. Винтер, какое-то время молчавший, вдруг тихо пробормотал себе под нос: — Теперь вы можете смахнуть их сами… Я молчала. — Мне больше не нужно утешать вас, как прежде.