Глава 23 — Незнакомое лицо

— Л-леди! Когда мы с Иклисом добрались до особняка Эккарт, уже рассвело. Едва завидев меня, ко мне бросились дворецкий и Эмили. — Леди Пенелопа. Где же вы… — Куда вы запропастились среди ночи?! — воскликнула Эмили, повысив голос, пока дворецкий мялся. По их виду я поняла: о том, чтобы незаметно провести Иклиса, нечего и мечтать. — …Отец тоже знает? — Разумеется! Тут такой переполох поднялся! Оба молодых господина с рыцарями отправились вас искать, а ночью ещё и работорговец заявился! Выслушав Эмили, я хлопнула себя по лбу. Этот негодяй работорговец усомнился в моей личности и приполз за платой с первыми лучами солнца. Раньше, чем вернулась я. А уж если Дерик с Рейнольдом ввязались во всё это… «Чёрт… Зря я взяла их с собой». Эмили, не теряя ни секунды, уже подталкивала меня к воротам. — Скорее входите, леди. Поспешите! — Леди. А это кто? — дворецкий преградил дорогу Иклису, что шёл за мной в особняк. — Отныне он — мой личный телохранитель. Подготовьте ему комнату и проводите туда — пусть отдохнёт. — Л-леди! Но это же… — оглядев Иклиса с головы до ног, дворецкий возмутился. — Так нельзя, леди! Нельзя пускать неизвестного мужчину… — Дворецкий. С того случая прошло всего несколько дней, а ты, похоже, уже перестал принимать меня всерьёз. Я смертельно устала и оттого была раздражена донельзя. Мечтала только рухнуть в постель, но сперва предстояло переделать гору дел. На пререкания со слугами времени не было. — Будь любезен устроить всё в лучшем виде, чтобы Иклису было удобно. — …Слушаюсь, леди. Дворецкий поклонился — выбора у него не оставалось. За «будь любезен» могла последовать угроза, но, к моей радости, обошлось без неё. Стоило мне переступить порог, как раздалось: — Эй! Ты!.. Рейнольд, метавшийся по комнате из угла в угол, заметил меня первым. Герцог, сидевший в кресле, при возгласе Рейнольда резко поднялся. — Пенелопа! — …Отец. Под его острым взглядом я невольно отступила на пару шагов. Герцог, казалось, готов был обрушиться на меня с криком, как Рейнольд, но сдержался. Вместо этого: — В мой кабинет. Немедленно. Я провожала уходящего герцога тяжёлым вздохом. «Эх-х… Как теперь вымаливать прощение?» И всё это — лишь ради того, чтобы заполучить Иклиса. Я обиженно обернулась к нему, но недовольство растаяло без следа, едва я прочла надпись над его головой. [Интерес 18%] Надо держать себя в руках. Он — моя единственная надежда. Тем временем Рейнольд приметил Иклиса и брезгливо процедил: — А этот оборванец что тут забыл? — Иклис, ступай за дворецким, — поспешно скомандовала я, опасаясь, как бы не вспыхнул скандал. — «Ступай за дворецким» — что за чушь! Это же особняк Эккарт! По лицу Рейнольда было видно, что наговорить мне он хочет многое. Но осёкся — должно быть, понимал, что меня сейчас ждут в кабинете герцога. То же относилось и к Иклису. Он было раскрыл рот, желая что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. — Поторопись. Будь умницей. Я пропустила его невысказанную просьбу мимо ушей. Сейчас мне было не до этого. Передав маску Эмили, я поплелась вслед за герцогом, ушедшим чуть раньше. Клац! Стоило мне войти в кабинет, как раздался сухой, резкий голос: — Пенелопа Эккарт. — Да, отец. Я чинно встала напротив него. — Объясни всё. От начала и до конца. Голос герцога был тяжёл и холоден как лёд. Лица его отсюда было не разглядеть, и я слегка усомнилась, что выйду сухой из воды. На собственную репутацию мне плевать — лишь бы это не задело двоих братьев. Поразмыслив, я решила пустить в ход уже испытанный приём. — …Прошу прощения, что вышла в город, не уведомив вас, отец. — В последние дни я только и слышу от тебя эти слова. В первый и во второй раз это срабатывало, но на третий что-то дало осечку. Я лишилась дара речи. — Ты так проникновенно извинялась, а на деле, выходит, ничего не поняла. О чём ты вообще думаешь? — Это… Я прикусила нижнюю губу и произнесла то, что герцог всегда мечтал услышать от Пенелопы: — Клянусь, я не сделала ничего, что могло бы опозорить нашу семью, отец. — Я всю ночь не сомкнул глаз, дожидаясь тебя, чтобы услышать вот это?! Бах! Едва я договорила, как герцог грохнул кулаком по столу. — Ик… Я поперхнулась от неожиданности. О том, что творится с Пенелопой, он обычно и не подозревал, так что таким разгневанным я видела герцога впервые. Столь внезапная вспышка меня напугала. «Что же делать?!» В голове было пусто. А я-то понадеялась, что простым извинением отделаюсь. — Перейдём к сути, Пенелопа Эккарт. Почему ты вышла в город без единого телохранителя, да ещё среди ночи? Видя, что я застыла от страха как истукан, герцог глубоко вздохнул. А потом повторил вопрос — уже мягче: — Что за работорговец приходил утром? Что успело случиться за одну ночь? Я тихонько перевела дух. Извиняться больше не имело смысла. — …Я хотела поглядеть на фестиваль. — И зачем было тайком улизнуть среди ночи? Хотела пойти — попросила бы у меня разрешения! — Я не думала, что вы его дадите. — …Что? — Вы ни разу не выпускали меня в город, если только речь не шла о каком-нибудь официальном событии. И это была правда. Ещё и поэтому в последние дни я искала потайной ход. В игре Пенелопа всё время сидела либо в стенах особняка, либо на званых вечерах. Подробностей я не знала, но это бросилось мне в глаза, едва я сегодня вернулась. Пенелопа не покидала особняк никогда. Её держали взаперти круглые сутки и выпускали лишь по особому приглашению. Вот почему у неё, единственной среди благородных леди, не было личного телохранителя. Он попросту не требовался — она ведь не выходила за порог. Герцог какое-то время молчал. Потом тихо обронил: — …Дальше. — А потом я случайно столкнулась с братьями. Они хотели меня остановить, но я упросила их позволить мне погулять, и они согласились пойти со мной. К тому же мне не хотелось будить спящих рыцарей только ради охраны. — Мы вместе бродили по фестивалю, но толпа, валившая за парадом, нас разлучила. Я очутилась в зловещем переулке и едва не угодила в беду, наткнувшись на одного дурного дворянина. — Ч-что?! — герцог вскочил со стула. — Кто это был? Кто посмел?!. — Я слишком перепугалась, чтобы его разглядеть. Его порыв снова застал меня врасплох. Мне почему-то почудилось, что, не назови я имени, случится что-то скверное. — Я только слышала, как он назвался… «Клэри»… — Клэри. Клэри, значит. Я-то думала, что на всю жизнь запомню его как «борова», но герцог рассудил иначе — снова и снова повторял это имя, будто высекал его в памяти. Опасаясь того, что он может выкинуть дальше, я поспешно добавила: — А потом мне помог Иклис — по счастливой случайности проходил мимо. — …Иклис? Тот, кого ты сегодня привела? — Да. Иклис тогда сбежал с невольничьего рынка. Услышав слово «невольничий», герцог нахмурился. Я тут же продолжила: — Мне сказали, он дворянин из павшей страны. Его лицо мгновенно разгладилось. От этой перемены мне стало горько. — Иклиса схватили, когда он меня выручал. Но, по счастью, при мне был чек, что вы мне дали, и пуговица брата Дерика, так что я выкупила его у работорговца. — За сто миллионов золотых? — Я не могла бросить в беде того, кто спас мне жизнь. То, что я рассказывала, расходилось с правдой, но одно было верно: Иклис спас мне жизнь. Точнее, спасёт — в будущем. — Я дал тебе чек не на то, чтобы ты покупала рабов, — произнёс герцог, не скрывая гнева. — Дитя моё, сколько же платьев ты собралась купить, раз просишь чек? Его усмешка, когда он вручал мне эту бумагу, ещё свежа была в моей памяти. — Но ведь его схватили и уволокли на невольничий рынок из-за меня. — Как я могла не отплатить спасителю, попавшему в беду, — особенно с фамилией Эккарт? Даже зверь знает, что… И тут — хлоп! — дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял не кто иной, как… — Ты… просто…! …Дерик. Бледный, в испарине. — Где ты пропадала? — он ворвался широким шагом, глядя на меня с перекошенным лицом. — Б-брат. В душе я заметалась и покосилась на герцога, пытаясь угадать его реакцию. Но тот и бровью не повёл, будто ничего не происходит. — В столице не осталось места, где бы я ни побывал. Мы обыскали всё, даже квартал красных фонарей обошли! Думали, тебя похитили работорговцы! — Думали, что тебя!.. — кричал Дерик, схватив меня за плечи. Такого лица я у него ещё не видела. Уже это сбило меня с толку, но когда я подняла глаза к полоске над его головой, то опешила окончательно. [Интерес 13%] «Что происходит?» Мне вспомнилось лицо Дерика в тот миг, когда нас окончательно развела толпа. — Пенелопа! То отчаяние, с каким он пытался снова поймать мою руку. Дерик презирал Пенелопу так, что слова «ненависть» было мало, чтобы описать всю его неприязнь. Я сужу об этом по тому, как падал его интерес в игре, стоило Пенелопе назвать его «братом». Вот почему я и помыслить не могла о его ветке. Я была бы благодарна уже за то, что его интерес не уйдёт в минус. Так что гадать, отчего на фестивале он вёл себя так непохоже на себя, не приходилось. «…Но почему?» Я переводила взгляд с Дерика на шкалу интереса и обратно, совсем позабыв о герцоге. «Почему у тебя такое отчаянное лицо?»