Глава 22 — Похвалите меня, госпожа

Когда я назвала его имя, наши взгляды встретились. Его глаза опасно сверкнули. Не сомневаюсь, он попытается убить меня, едва утихнет боль. А значит, привести его в особняк, пока он так себя ведёт, я не могу. Прикусив губу, я задумалась, а потом свободной рукой стянула маску. — Посмотри на меня, Иклис. Других способов унять его я не знала. Оставалось надеяться, что он не станет отрицать очевидное. — Взгляни на лицо своей хозяйки, что выложила за тебя сто миллионов золотых. Моё лицо, прежде скрытое маской, теперь было открыто. Его серые глаза тут же распахнулись шире. Должно быть, от ослепительной, неуместной в таком месте красоты Пенелопы. Не дрогнув, я продолжала смотреть ему в глаза. — Я отвалила за тебя столько не потому, что денег девать некуда. Ни один дворянин, каким бы он ни был сумасбродом, не выложит сто миллионов за простого раба из павшей страны, согласись. И это была чистая правда — больше десяти миллионов за раба не дал никто. А на сто миллионов золотых, между прочим, можно отстроить замок в столичном предместье. — Ну, допустим, ты упёрся, побуянил и в конце концов сбежал. И что дальше? Тебе ведь даже некуда возвращаться. Иклис стиснул зубы, словно я задела за живое. Он рванулся изо всех сил, пытаясь вырваться из моей хватки, но я лишь сжала крепче и снова приподняла ему голову. Я смотрела на него сверху вниз. — Терпеть не могу глупцов, не знающих своего места. Я разглядела в тебе задатки и охотно за них заплатила. Больше нас ничто не связывает. Я не просто ухнула на него гору золота. Он и не представляет, через что мне пришлось пройти, лишь бы его заполучить. — Так что изволь доказать, что оно того стоило, — чтобы эти сто миллионов не пропали даром. — … — Иначе я без всякой жалости верну тебя сюда. Понял? Я договорила, угрожающе сверкнув глазами. Честно говоря, я и сама не ожидала, что зайду так далеко. Не замечала этого за собой, отчаянно цепляясь за жизнь в этой безумной игре. Чтобы усмирить Иклиса, иного выхода не было: только хладнокровно заставить его принять действительность. Что он больше не знатный господин у себя на родине, а проданный раб. Иклис вздрогнул. Кажется, до него дошло, что купила я его вовсе не для забавы. — Понял — кивни. Мне нужно спешить домой. Какое-то время мы оставались всё в той же позе, пока он еле заметно не кивнул. Я уловила это движение. К счастью, процент интереса не дрогнул. С меня и того было довольно. — М-мисс! Вы не поранились?! Когда я снова надела маску и поднялась, ко мне нерешительно подступил аукционист. Вид у него был перепуганный, в руке он сжимал кнут. — Эй. — Д-да! В-вы что-то хотели?.. Я кивнула на Иклиса, что, пошатываясь, вставал на ноги. — Сними кандалы. — Ч-что? — Сними с него оковы. — Н-но мисс! Этот раб… — Сними всё, что его сковывает, кроме ошейника и наручников. Я заберу его сама. Делать нечего — работорговец взглядом отдал приказ одному из работников. Вскоре Иклис обрёл свободу — если не считать рук. Работники и работорговец тут же отпрянули, но Иклис не шелохнулся, оставшись на месте. — А ты. Я указала на одного из работников — того, что охотнее всех истязал Иклиса. — Я-я? — Раздевайся. — Ч-чего?! — Сними с себя всё, кроме исподнего, и отдай ему. Я швырнула работнику мешочек с монетами. Хвать. — Живо. Так недавний полуголый раб обрёл приличный вид. --- Когда я вышла из обветшалого здания, ночь уже шла на убыль. Я смертельно вымоталась, продержавшись всю ночь начеку. — Ха-а… Подняв взгляд к небу, я протяжно вздохнула. Я столько вытерпела, чтобы добраться сюда, а теперь понятия не имела, как возвращаться. — Пока просто иди за мной. Я бросила беглый взгляд на стоявшего позади Иклиса. Он промолчал. Для раба это была неслыханная дерзость, но сил перевоспитывать его у меня не осталось, так что я махнула рукой. Я завела Иклиса в ближайший переулок. Хотела выйти на людные улицы и расспросить прохожих о дороге. Но едва свернула за угол кривого переулка… — Вон они! Глядите, вышли! Толпа, поджидавшая поодаль, ринулась к нам и перегородила путь. — Ну, здравствуй. Из толпы выступил незнакомый коротышка — низкорослый и тучный. — Ты кто? Я насторожилась и спросила. В ответ мужчина гадко ухмыльнулся и фальшиво хохотнул. — Не знаешь, кто я? Ха! — С чего бы мне знать, кто ты? — Я тот, кого все зовут своей надеждой, — Клэри!.. — Г-господин! Слуга метнулся вперёд и осёк толстяка, едва не выболтавшего своё имя. Тот прокашлялся и заговорил снова: — Я ждал твоего появления… — Отдай мне этого раба. Его взгляд так и впился в Иклиса за моей спиной. Тут до меня наконец дошло, кто это. Тот самый толстяк, что до последнего торговался со старухой. — Иклис, отступи на пару шагов. Я заслонила Иклиса от мужчины, чьи глаза прямо-таки сочились алчностью. «К вашему сведению, есть поговорка: хороший хозяин должен уметь защитить своих людей». Теперь его хозяйкой стала я, а потому я решила сама разобраться с этой неприятностью. Хотя на деле это была только отговорка. Мотивы у меня были иные. «Заодно немного подниму интерес Иклиса. Так почему бы и нет?» Прихвостни этого борова немного пугали, но что вообще может случиться? Я ведь единственная дочь герцога — главы великого рода Эккарт. С этой мыслью я важно вздёрнула подбородок. — Ты не забыл, что его продали за сто миллионов золотых? — Ч-что?!. От моих слов он залился краской. — У меня нет с собой такой суммы. Но сегодня дам тебе десять миллионов, остальное — на следующей неделе, так что… — Десять миллиардов. — Что? — Я при любом раскладе собиралась перебить последнюю ставку в десять раз. — Э-э?!. — Назови ты сто миллионов — я бы где-нибудь раздобыла десять миллиардов и всё равно его забрала. Стало быть, этот раб стоит десять миллиардов. В ответ боров завизжал: — Это неслыханно! — По-моему, не я тут говорю неслыханные вещи. Лицо борова побагровело так, будто вот-вот лопнет. Злости он сдержать не мог. Видно, думал, что я лёгкая добыча. — Просто отдай его, раз я сказал! Ты вообще знаешь, кто я?! — Это и тебя касается. А ты знаешь, кто я? Если что-то и впрямь пойдёт не так, я собиралась снять маску — иначе личность было не подтвердить: золотую пуговицу Дерика я отдала работорговцу. Густо-розовые волосы и бирюзовые глаза. Этого хватит, чтобы он меня узнал. Только я собралась снять маску… — Т-ты, наглая дрянь!.. Боров оказался проворнее. Пухлая рука взметнулась и стремительно понеслась к моей щеке. И в тот самый миг, когда я готовилась увернуться… — Агх! Руку, занесённую для удара, вывернули прямо у меня перед глазами. Чья-то рука, протянувшаяся сзади. «Я думала, на нём наручники…» Вот о чём я успела подумать, прежде чем всё завертелось. — А, а-а! Джек, Джек! Прикончи их обоих! Боров верещал, наконец вырвавшись из хватки Иклиса. — Отойдите. Иклис бережно отодвинул меня в сторону. То, что было дальше, стало продолжением схватки с гиенами на торгах. Тресь! Хрусть! Агх! Ох!.. Численный перевес был Иклису нипочём. С каждым его движением у борова оставалось на одного боеспособного прихвостня меньше. — Э-эм… Я попятилась. Это было совсем не то, что схватка с гиенами на сцене. Теперь я сама оказалась в самой гуще бойни. Рвалась плоть, во все стороны летели брызги крови. При виде этого я поняла, что не могу дышать. Мне вспомнился императорский банкет, на котором наследный принц снёс убийце голову. То же потрясение, что и тогда. И тот же смрад тухлой крови. «Мне страшно…» Я вжалась в стену и задрожала, не в силах оторвать глаз от машины для убийств по имени Иклис. Всё кончилось быстро. Боров сидел на земле, среди луж крови и собственных людей, и в его глазах застыл тот же ужас, что и в моих. Штаны его промокли, и содержимое растеклось лужей под ним. Что до меня, я была так потрясена, что даже боров не вызывал во мне отвращения. Когда Иклис развернулся и зашагал ко мне, я растерялась. Лопнувшие недавно наручники болтались на его окровавленных запястьях. — Ик. Я вся сжалась, когда сероволосый мужчина как ни в чём не бывало подошёл ближе. «И с чего я вообще выбрала этого жуткого типа?» Хорошо, что лицо мне ещё прятала маска. Иначе мою перепуганную физиономию было бы видно. — Госпожа. Иклис опустился передо мной на колени. И, прежде чем я успела удивиться… — Я всех победил. Серые глаза Иклиса с полной серьёзностью смотрели в мои. Затем он взял мою ладонь обеими руками и поднёс к своей щеке. — Похвалите меня, госпожа. Он потёрся щекой о мою руку, как ластящийся щенок. От прикосновения моя холодная ладонь согрелась. Тогда я не обратила внимания, что тёрся он о ту самую руку, на которой было кольцо. Я лишь глупо таращилась на его макушку. [Интерес 18%] Моё решение. Оно ни за что меня не подведёт.