Глава 209 — Отвращение и ненависть

В тёмном кабинете воцарилась тягостная тишина. Винтер вошёл и в гробовом молчании закрыл дверь — чтобы уберечь посторонних от опасности. К счастью, даже сквозь затворённую дверь пробивался слабый лунный свет; его хватало, чтобы различать предметы. Но угол, где стояла Ивонна, по-прежнему тонул во мраке. Сдерживая рваное дыхание, Винтер спросил негромко и спокойно: — Как вы сюда попали? — Дверь была открыта, — невинно пожала плечами Ивонна. Этого не могло быть. Но она заговорила прежде, чем маркиз успел возразить. — Ближе к делу. Не могли бы вы вернуть мои вещи, маркиз? — Не понимаю, о чём вы, леди. Уже поздно, возвращайтесь завтра. — Сколько ещё вы будете меня разочаровывать? Она выступила из тени. Лунный свет упал на заплаканное лицо. — Вы же видели, как тяжело мне жилось в деревне, — жалобно всхлипнула Ивонна. — И знали… что я потерянная дочь герцога Эккарт… шмыг. — … — Как вы можете быть таким холодным? Винтер стиснул зубы. Это был его грех. Грех, от которого он отчаянно открещивался. Ради Пенелопы, которой стало бы больно, вернись настоящая леди, он держал всё в тайне — даже зная, что Ивонна и есть дочь герцога. А когда правда раскрылась, ему показалось, что они отдалились. — Когда на меня напало чудовище, я едва не умерла, маркиз. Рана на лбу так болела… — … — Но больнее всякой раны было то, что вы ни с того ни с сего начали меня сторониться. — … — Почему вы больше не ездите волонтёром? Я ждала вас. Это случилось сразу после того, как он привёз Пенелопу домой из Солей. В подсознании Винтера тогда расцвела пурпурная роза. Не понимая, отчего распустились цветы, он просто следил за Ивонной издали и не искал с ней встреч. — Приехав в герцогство, я сразу узнала вас на церемонии и была так счастлива… Как вы могли обвинить меня в том, что я навредила фальшивой леди? — … — Не будьте так жестоки. Ивонна приблизилась к молчавшему Винтеру. По щекам её текли слёзы. Винтер закрыл глаза. При виде этих полных слёз голубых очей ему на миг захотелось её выслушать. Но вместо них перед ним вдруг встали другие глаза — сухие, бирюзовые. В них не было смирения — только безрассудство, словно она заранее знала, что ей всё равно никто не поверит. Винтер открыл глаза. — Вы пострадали, скорее всего, не от монстра, а от магии, которую леди Пенелопа применила в Солей. Голос прозвучал так холодно, что слёзы в глазах Ивонны дрогнули. — Что? О чём вы… — У большинства людей, на которых нападает монстр, раны обширные и сильное кровотечение. — … — У вас же, кроме рассечённого лба, был лишь небольшой синяк. Будто на вас что-то упало. Ивонну ранило не чудовище. От мощного действия магии Пенелопы пещера обрушилась — и если рана появилась от падающего обломка, картина складывалась воедино. После возрождения Лейлы Винтер возобновил расследование. Странностей нашлось немало. На неё якобы напала стая монстров, внезапно объявившихся в деревне, что лежала довольно далеко от её родного поселения. Более того, нападение случилось сразу после событий в Солей. Винтер продолжил жёстко: — Я уже знаю, что вы купили яд через горничную Бекки и вынудили её участвовать в вашей постановке. Души не умеют лгать. После разговора в герцогском особняке он потратил уйму маны и призвал душу горничной. Почему же он не поверил Пенелопе раньше? Он хотел немедленно доложить обо всём герцогу и снять с неё ложное обвинение, но не мог. В Империи некоторые заклинания под запретом, и Пенелопа не желала, чтобы он вмешивался. У неё было такое лицо, словно она умрёт, если не покинет особняк герцога. — Хотите что-нибудь добавить? — тихо, с предупреждением в голосе спросил Винтер. — Это, это, я… Услышав его доводы, Ивонна запнулась и шагнула вперёд, открывая вторую половину лица, скрытую в тени. Одна сторона залита слезами. Другая — совершенно ледяная. — Вас не обмануть. На её невозможном лице — наполовину плачущем, наполовину бесстрастном — зазмеилась улыбка. — Раз вам не по нраву, давайте оставим притворство и перейдём к делу. — … — Мою вещь. Верните её. — Не знаю, что вы ищете, но у меня этого нет, — сдержанно ответил Винтер, чувствуя, как взмокла шея. Ивонна мгновенно подметила: — Та же реакция. — Что… — Пенелопа. В своё время она сказала то же самое. А потом в страхе сбежала, прежде чем я успела промыть ей мозги. «Меня подвергли промыванию мозгов в особняке. Мне удалось прервать процесс и сбежать». Под конец фразы Ивонны мимо ушей Винтера пронеслись слова Пенелопы. Глаза его снова потускнели. Он тяжело сглотнул. — Думаете, они не узнают, если я ускользну из особняка? Если вы что-нибудь со мной сделаете, мой брат поймёт, что я была здесь. — … — Я думала, что-то изменилось, но вы всё так же глупы, как в прошлой жизни. — … — Что ж, с меня хватит. Её глаза вспыхнули, и она выпалила: — Прекращай ломать комедию и отдай мой осколок. — У меня его нет. — А если так? Она усмехнулась и сунула руку в карман, доставая что-то мерцающее в лунном свете. Осколок зеркала. — А если я промою тебе голову с его помощью? — На мне это не сработает, — заявил Винтер, покосившись на осколок. Он был надёжно защищён при любых обстоятельствах. Ивонна наклонила голову. — Почему? — Потому что промывание мозгов, которое ты на меня наслала, давно рассеялось. — С чего ты так уверен, маркиз? — Я больше не чувствую к тебе жалости и не испытываю сочувствия. Всё, что осталось… — … — Это отвращение и ненависть. Очаровательное лицо Ивонны слегка исказилось, будто слова Винтера обожгли её. — Хорошо. Однако она неожиданно кивнула, приняв к сведению, что промывание мозгов снято целиком. Затем сунула осколок обратно в карман. Винтер, пристально наблюдавший за ней из-под прищуренных век, вздрогнул, когда она шагнула вперёд. Незаметно она оказалась в трёх шагах от него. — Сотни лет волшебники кое в чём заблуждались. Когда она заговорила снова, Винтера кольнула ледяная тревога. Лейла, шаг за шагом сокращавшая расстояние, стремительно приближалась. — Боюсь, без Зеркала Истины промыть тебе мозги у меня не выйдет. Глаза Винтера сверкнули. Реакция была инстинктивной. — Тогда… — Вообще-то нет смысла пускать силу через зеркало, созданное магами, — усмехнулась Ивонна. Винтер быстро переспросил, силясь сохранить невозмутимый вид: — О чём ты? — Верно и обратное. Осколок зеркала скорее сдерживает меня. — Что… — Потому что я с трудом владею своей силой и могу ненароком разрушить человеческий мозг. Она шагнула к нему. Винтер сжал трость. Глаза Ивонны, полностью вышедшей на свет, хищно горели — как у змеи, наметившей добычу. — Между прочим, Винтер, я только что поела и не уверена, что сумею себя сдержать. — … — Так что лучше вспомни, где осколки, пока я не сломала тебе мозг. Она резко метнула руку к его голове. Внезапный выпад, настолько быстрый, что он не успел ни уклониться, ни заслониться. В тот миг, когда её острые ногти коснулись кожи… Вжух! — А-а-а! — душераздирающе закричала Ивонна. Рвак! Шух! Раздались звуки горения и рассекаемой кожи. Прижимая к себе дымящуюся руку, она мрачно смотрела на Винтера. — Что это за…! — Разве я не говорил, что это бесполезно? Винтер бесстрастно встретил её взгляд, поднял руку и коснулся собственного лба. Грубое железное кольцо на указательном пальце сверкнуло. Пусть он и не мог напрямую творить древнюю магию, в его распоряжении оставались мощные древние артефакты для защиты. — Реликвия, доставшаяся от древних магов. Заметив кольцо, Ивонна тяжело вздохнула. — Сдавайся. Без промедления Винтер выхватил палочку и спокойно отчеканил: — Ты ничего не заберёшь. Даже если уничтожишь этот артефакт и промоешь мне мозги, он тут же разрушит моё сознание. — … — Ещё не поздно. Прошу, не вынуждай меня ранить тебя собственными руками. Я искренне надеюсь, что твоё желание помогать бедным не было ложью, — попытался убедить он, глядя на неё серьёзно. Приветливые лица умиравших от голода детей, о которых она тревожилась, искренность девушки, скорбевшей из-за чудовищной социальной пропасти, — всё это не могло быть притворством. Нет, он не мог так легко смириться с тем, что все его воспоминания о ней как об ангеле были лишь уловками Лейлы. Он смотрел на неё с отчаянной надеждой. — Ха-ха-ха… Ивонна вдруг рассмеялась, глядя на нацеленный на неё конец палочки. — Раз однажды мне это уже удалось, я думала, теперь будет проще, но, похоже, всё равно выйдет весьма занятно. — … — Ты, любивший меня больше всех, теперь сам встал у меня на пути. Винтер недоуменно нахмурился, не отвечая на её дьявольский, искушающий шёпот. Он мог сочувствовать Ивонне, но никогда её не любил. Однако она спокойно улыбнулась, будто прочитав его мысли. — Ах да, ты разве не помнишь? Ты отрёкся от своей веры и от миссии мага, что нёс, потому что любил меня и поклялся посвятить мне свою магию, — а потом внезапно вонзил мне нож в спину и повернул время вспять. — … — Знаешь, каково это — вдруг очнуться в далёком прошлом, когда весь мир был почти в твоих руках? — … — Невероятно. Просто до жути омерзительно. Чувствуешь себя никчёмной псиной. Выплёвывая ядовитые слова, Ивонна отступала в сторону. — Не понимаю, о чём ты, — бросил Винтер и, не теряя бдительности, тоже сместился. — Поэтому в этот раз я сплела сеть покрепче. Особенно тщательно я поработала над тобой — над тем, кто ударил меня в спину. Чтобы ты ничего не заметил, понемногу, медленно… — … — Кстати, Пенелопа… что, чёрт возьми, сделала эта дрянь, чтобы вырвать всех из моих когтей? — Хватит, — мгновенно оборвал её Винтер, не позволив оскорблять Пенелопу. Между ними вдруг оказались два дивана. — Ты пожалеешь, что пришла сюда сегодня. Белый свет на конце палочки разгорался всё ярче. Победить Ивонну было несложно: магия снята, а «промывание мозгов» древний артефакт делал невозможным. Она резко улыбнулась Винтеру, который выжидал момент для удара. — Почему бы тебе не отдать мне зеркало хотя бы сейчас? — Этому не бывать, даже если я умру. — Ладно… Кивнув, Ивонна быстро что-то пробормотала. В тот же миг в другом углу кабинета начал проступать синий магический круг. Это было заклинание призыва, которым пользовалась Лейла. «Призыв монстра!» Винтер, заметив это, немедленно выкрикнул заклинание: — Рибейра Вулкан! А затем… — Лео, — тихо позвала Ивонна, и из магического круга кто-то выскочил, заслонив её собой.