Глава 208 — Чрезвычайное положение

Герцог рефлекторно взглянул в свою чашку. На прозрачной глади чая отражалось его окаменевшее лицо. И в этот миг ему почудился чей-то голос. «Когда будете проводить с ней время… загляните в её чашку с чаем, отец». «Ох». Он проглотил едва не вырвавшийся вздох. И как он мог забыть, что́ сказала Пенелопа перед побегом из дома? «Зачем она это сказала?» Замешательство нахлынуло приливной волной. Тогда он сам завёл тот разговор. Ему вдруг ни с того ни с сего захотелось пообедать с приёмной дочерью, и он позвал её в оранжерею. А потом они говорили о… «Прогулка». Да, они обсуждали отъезд Пенелопы, и под предлогом выхода из особняка он в конце концов пообещал помочь — даже если она решит сбежать. Ему было невыносимо смотреть, как после церемонии совершеннолетия девочка день ото дня тает. Проведя бессонную ночь, он решился ей помочь. И вот теперь он смотрел в чай — как она и велела. По спине пробежал ледяной холод. Будь Ивонна человеком, она бы ни за что не могла не отражаться в чае. Конечно, если оно вообще человек… «Что, чёрт возьми, сидит передо мной?» После бесчисленных проверок он уже не сомневался: Ивонна — его родная дочь. Дело не только во внешнем сходстве с покойной женой — у неё были все те же родинки, те же воспоминания, она знала тайны, ведомые лишь им двоим. Такое не подделать. Если бы не Пенелопа, он без колебаний объявил бы о возвращении дочери. «Пенелопа. Когда же она поняла?» Какой она была, когда говорила те слова? Воспоминания об обеде странно туманились. В голове шумело. Наконец он смутно вспомнил встревоженный образ Пенелопы: она несколько раз порывалась заговорить, всё медлила, но в итоге произнесла эти слова и выбежала из оранжереи. «Будьте с ней осторожны, отец!» И тут он вспомнил ещё кое-что. — …Пусть мне и грустно, но это к лучшему. Видно, Леа любит Пола так сильно, что сбежала с ним вместе. — … — Теперь они всегда будут вместе… Герцог? Оклик привёл его в чувство. — А… Подняв голову, он увидел, что Ивонна перестала щебетать и смотрит на него большими глазами. Лицо милой дочери было безупречно, но по шее герцога почему-то заструился холодный пот. — Прости. О чём мы говорили? — В чае что-то не так? — Хм? — Вы всё время смотрите в чай. Ивонна не улыбалась. Под столом герцог сжал кулаки. — Э-э, нет. Просто кое-что вдруг вспомнил… — У вас что-то случилось? Вы плохо выглядите, — тут же забеспокоилась она. — Всё хорошо. Спасибо за заботу. Стараясь не выдать себя, он поднялся. Стул предательски скрипнул. — Мне нужно отлучиться по делам, так что я пойду. Выпьем чаю в другой раз. — Как, уже? — Невежливо слишком долго докучать больной. Он попытался выйти из-за стола, но не успел сделать и шага, как его удержали за рукав. — Герцог… я… Обернувшись, он встретил взгляд Ивонны — она словно хотела что-то сказать. Глаза герцога скользнули к краю рукава и невольно похолодели. Ивонна нерешительно проговорила: — Вы… спрашивали, не хочу ли я чего-нибудь. — Ах, да. Только теперь он разгладил застывшее лицо и улыбнулся. — Уже решила, чего тебе хочется? — Мне не нужны никакие вещи. Я просто хочу выйти. — Выйти? — Да. Я ведь приехала сюда внезапно, не простившись с людьми из родной деревни. После болезни поняла, что скучаю по ним. Странное совпадение — Пенелопа просила о том же в их последнюю беседу. — Ты ещё нездорова. Времени у тебя довольно — съездишь, когда поправишься. — Н-но там остались сироты, о которых я заботилась. Боюсь, как бы они без меня не голодали. Прошу вас. Ивонна нежно сжала его руку, стараясь выглядеть как можно трогательнее. Но герцог не мог оторвать глаз от пустой чашки. «Она не сделала ничего дурного, в отличие от Пенелопы, — и я не придумаю, как теперь запретить ей выходить». Немного поразмыслив, он строго ответил: — …Я найду тебе сопровождающего. — Нет, я быстро обернусь сама. — Но за стенами особняка опасно, Ивонна. Как девушке ехать одной, без провожатых? — Я всю жизнь прожила за стенами особняка. В её голосе скользнула обида. Лицо герцога исказилось, когда он понял, о чём она. Драгоценная Ивонна, которой надлежало расти в роскоши и жить лучше всех на свете. Младшая дочь, которой не следовало знать ни единого несчастья. Маленькая леди Эккарт ни разу не болела, пока была под его опекой. При мысли о том, что она жила в грязи и опасностях, о которых ей никто и не рассказывал, он тосковал по ней так сильно, что даже привёл в дом Пенелопу, — но чувство вины никуда не делось. — Я в порядке, отец. Ивонна светло улыбнулась, словно угадав его чувства. Заглянув в эти тёплые голубые глаза, герцог спустя время произнёс: — Поедешь в повозке, которую я дам. Больше ни к чему принуждать не стану. — Так и сделаю. — И непременно возвращайся до заката. — Да. Ивонна снова улыбнулась. Герцог ещё раз вгляделся в прекрасное лицо дочери, по которой так тосковал. — Хорошо, отец, — уверенно повторила она. --- Вернувшись в кабинет, герцог коротко приказал дворецкому: — Подготовь всё к поездке Ивонны. — Да, сэр. Тотчас откликнувшись, дворецкий воспользовался случаем и спросил: — Как… прошла беседа с леди Ивонной? Герцог повернулся к нему. В окружённых морщинами глазах старого слуги светилось робкое ожидание. Не один лишь герцог да двое его сыновей ждали потерянную младшую дочь. Как ни жестоко это было по отношению к Пенелопе, все, кто помнил Ивонну ребёнком, с нетерпением ждали её возвращения. — Феннель. Вместо ответа герцог сурово окликнул дворецкого по имени. — Да, ваша светлость. Верный слуга, прослуживший много лет, мигом уловил недовольство хозяина и склонил голову. Герцог тяжело обронил: — Установи за ней слежку. — Что? Но почему… — Вызови мага, владеющего магией слежения. Глаза дворецкого дрогнули. Но герцог продолжил: — Собери всех волшебников вместе с первой дивизией за особняком. И свяжись с Дериком по магической связи. За окном к особняку уже подъезжала карета для Ивонны. Взгляд герцога оледенел. — Особняк переходит на чрезвычайное положение. --- Винтер Верданди вернулся в Верхний переулок на закате совершенно без сил. Немудрено — он целый день колесил по стране. Но об отдыхе нечего было и думать. Собранные документы и сведения предстояло разобрать и переложить на язык древних символов. Древняя магия — единственное, что могло одолеть Лейлу. Однако после жестокой войны древние волшебники вымерли, а их магия канула в песках времени. К тому же против Лейлы, что годами копила силу, одних заклинаний было мало. Винтер объездил все страны, собирая древние материалы, чтобы восстановить зеркало истины. Вот и сегодня он медленно поднимался по лестнице, измотанный поисками мифических вещей, которых, быть может, и вовсе не существовало. «Рога Гидры, крылья Палота и вода озера Уртус…» Таковы были его сегодняшние трофеи. Кабинет в самом тёмном, дальнем углу Верхнего переулка уже тонул во мраке. Он взялся за дверную ручку, произнёс заклинание и отпер замок. Щёлк. Наружная дверь была зачарована так, чтобы в отсутствие хозяина внутрь не вошёл никто, кроме указанного клиента. Защита от незваных гостей. Таких, к примеру, как девушка, что бессердечно ушла от него, не моргнув глазом, получив фиолетовые цветы… Щёлк. Он устало шагнул внутрь с таким видом, будто вот-вот рухнет, — и вдруг замер, резко повернув голову. — Кто здесь? Из тёмной глубины, из-за чертёжного стола и дивана, выступила фигура. — Наконец-то ты пришёл. Шаги застыли на самой границе тусклого света, падавшего с улицы. — Я здесь, чтобы сделать заказ. Тихий, нежный голос не таил ни тени угрозы. Но глаза странно поблёскивали в темноте. — Нет… нет-нет, я здесь, чтобы вернуть то, что потеряла. — … — Маркиз Верданди. ---