Глава 206 — Проснись и живи

Бах! Два десятка рухнувших монстров подняли оглушительный грохот. Чавк, чвяк! — А-а-агх! Болото в один миг превратилось в месиво. Завязшие в трясине твари спотыкались, налетали друг на друга и катались в грязи. Окинув взглядом ошеломлённую армию Дельмана, я снова повернулась к чудовищам. — Скри-и, кирюук!.. Скрип, тудух! Но стебли мангровых деревьев не отпустили их — мало того, они принялись утаскивать пойманную добычу в болото. Дельманцы выхватили мечи и стали рубить крепкие лозы, оплётшие монстров. Однако те извивались, словно живые, и ускользали от клинков. — А-а-а! Спасите! — Господи, вы только гляньте!.. Несколько человек медленно уходили в трясину, не в силах выбраться, — как и сами монстры. Войско наследного принца оторопело перед зрелищем ещё более жутким, чем рой прирученных врагом чудовищ. — Чего застыли? В атаку! — крикнул кронпринц, первым стряхнувший оцепенение. Теперь, когда враг был скован магией, у них появился шанс. — А-а-а! Услышав призыв, рыцари с боевым кличем вскинули мечи и ринулись к мангровым зарослям. — Чёрт! Повстанцы рубили лозы, что всё плотнее оплетали их тела, и отчаянно силились выбраться из болота. Тем же был занят и Иклис — самый опасный из них. Бросив наполовину увязшего монстра, он шёл ко мне, срезая кинжалом лозы на пути. — Пенелопа!.. Он звал меня так, будто умирал. По блеску его глаз я поняла: отпускать меня он и не думает. «Чёрт, он…» Я нахмурилась, глядя на приближающегося Иклиса. Он подступал ко мне шаг за шагом, а я не могла от него сбежать. Должно быть, откликаясь на моё смятение, зеркальный жезл в руке делался всё горячее. Из груди к горлу снова что-то подкатило. Я стиснула зубы. Я нутром чувствовала: не дам магии выхода сейчас — она вырвется сама. «Пора драться». Мне нужно было продержаться, пока армия наследного принца не перебьёт мятежников. Но картинка перед глазами понемногу мутнела. — Принц! Отступаем, надо отступать! В этот миг солдаты Дельмана рядом с Иклисом отчаянно закричали. Не дождавшись ответа, один из них подлетел и схватил его. — Принц! — Отпусти! Пенелопа! Иклис грубо стряхнул подчинённого и подступил ко мне вплотную. Он был в трёх шагах — протяни руку и хватай. Но на моей стороне была магия. Наконец я придумала, как не дать ему дотянуться. Вжух! Из грязи вдруг взметнулась пара лоз и опутала его ноги. Они медленно поволокли Иклиса в болото. Его серые глаза опустились вниз, а потом снова впились в меня. — …Госпожа. — Не подходи, если не хочешь умереть, — предупредила я, глядя в его болезненно потускневшие глаза. — Прошу, убейте меня. Но всё было напрасно. Он тут же ответил: — Если таков ваш приказ, я готов умереть. Хотите моей смерти — я здесь, и я умру. — Ты и правда… — Потому что отступиться я не смогу, даже если умру. — … — Уходите скорее, пока я не перерубил всё это. Когда он договорил, на языке у меня заплясали заклинания. Утянуть его словом в самую глубь трясины было бы несложно — но произнести это я не могла. «Я правда хочу, чтобы Иклис умер?» Конечно, я его ненавидела и держала на него обиду. Из-за него я провалила сложный режим, из-за него мне пришлось выпить яд. И всё же, глядя, как он проливает свою и чужую кровь, лишь бы меня поймать, я могла только вздохнуть. «Как он дошёл до такого?» — Ты больше не мой раб, Иклис. В конце концов, я разорвала с ним всё не для того, чтобы причинить ему боль, а чтобы вразумить его. — Прости, что пыталась тебя использовать, хотя знала о твоих чувствах ко мне. — Госпожа. — Но как бы то ни было — между нами всё кончено. Я тебя не люблю. — … — Поэтому прошу: очнись и живи своей жизнью. Не позволяй Ивонне таскать тебя за собой. Будешь жить спокойно — и я больше не стану тебя винить. После моих слов глаза Иклиса дрогнули. Когда я сказала, что не люблю его, лицо его исказилось. И в этот миг… — Пенелопа!.. …меня громко позвали. Мы с Иклисом разом обернулись на голос. Кронпринц, перебивший всех солдат Дельмана подле себя, бежал ко мне через болото. — Это из-за него, — раздался угрюмый, мрачный шёпот. — Ивонна была права. Вы рвётесь к высокому положению, поэтому… — … — Если я убью его и захвачу империю, то получу вас. — Что за чушь ты несёшь?! Не успела я ответить, как Иклис рванулся вперёд. Рвак! Рывок был такой силы, что все мангровые лозы, оплётшие и тянувшие его, разом лопнули. И вдруг в руке метнувшегося к Каллисто Иклиса возник длинный меч. — Ваше Высочество!.. Лязг! Каллисто успел отбить клинок. Раздался жуткий скрежет. Развернувшись, Иклис снова обрушил на него меч. — Ух!.. Застигнутый врасплох внезапно возникшим мечом, кронпринц замешкался и был отброшен назад. — Ди Ха Лек! — тут же выкрикнула я. Шурх, вшух! Из грязи на огромную высоту взметнулись толстые лозы, опутав обоих. Это были уже не прежние стебли — куда толще и мощнее. — Боже, вы только посмотрите!.. — Принц! Хвать! В этот миг мимо нас молнией пронеслось чудовище, подняв порыв ветра, — и подхватило Иклиса. Всё случилось в мгновение ока, словно телепортация. Похоже, их единственной целью было как можно быстрее вытащить его из болота. И плевать, что от армии Дельмана не останется ничего. Я безучастно смотрела вслед стремительно удалявшемуся монстру, пока он вовсе не скрылся из виду. Было досадно, что я вот так его отпустила. «Может, надо было сразу его убить?» Не стану отрицать — я колебалась, даже имея шанс. Но сколько ни думай, всё выходило странно. Мне ведь пришлось бы своими руками убить одного из главных героев… — Леди! Я обернулась на оклик. Наследный принц, выпутавшийся наконец из лоз, торопливо подошёл ко мне с встревоженным лицом. — Ты цела? Не ранена? Он сжал мои щёки и лихорадочно оглядел меня. Вместо ответа я осмотрелась. Почти все монстры и солдаты Дельмана, опутанные мангровыми лозами, были затянуты в трясину или добиты армией наследного принца. Когда битва, похоже, подошла к концу, напряжение разом схлынуло. — Ваше Высочество. — Что? Что с тобой? Этот сукин сын что-то тебе сделал? — Эм… у меня кружится голова… — Пенел…! Последним, что я увидела, были мутные красные глаза. --- Тук. Тук. В тихом кабинете раздался стук в дверь. — Входи, — коротко бросил герцог Эккарт, уже зная, кто пришёл. Дверь отворилась, и в кабинет вошёл седой дворецкий, вежливо поприветствовав хозяина. Герцог оторвался от документа, который просматривал, и осведомился: — Как обстоят дела? — Горничную леди Пенелопы всё ещё не нашли. От этого ответа лицо герцога потемнело. — А нет ли вероятности, что кто-то отправился вслед за Пенелопой? — Горничная пропала через два дня после того, как леди переоделась и ушла, — с сожалением ответил дворецкий и нехотя добавил: — А другая исчезнувшая служанка, Леа, была невестой Пола — конюха, что обещал на ней жениться. — Жениться? — Да, я проверил. Пола тоже никто не видел с прошлой ночи. Полагаю, они сбежали, чтобы пожениться. Герцог нахмурился, слушая дворецкого. За последние дни в герцогстве скопилось столько забот, требующих его внимания. Тут и приёмная дочь, сбежавшая из дома после того, как вернувшаяся родная дочь её избила; и горничная, пропавшая без следа; и, наконец, исчезновение сразу двоих слуг за одно утро. — Странно. Они даже не забрали выходное пособие? — Нет. Ради субординации любые отношения между слугами в стенах резиденции строжайше запрещались. И всё же заставить разойтись тех, кто тайно пообещал друг другу пожениться, было невозможно. Поэтому обыкновенно им выплачивали изрядную сумму на свадьбу и выходное пособие, а затем выпроваживали из особняка. Но разве не странно, что эти двое уехали, даже не получив денег? — Давайте оставим их. Понаблюдаем, как пойдёт дальше, — предложил дворецкий. Герцог с сомнением посмотрел на осторожного слугу и спросил: — Хорошо. Но что я могу поделать с теми, кто ушёл по своей воле? Он слабо покачал головой. Сбежавшая дочь и сыновья, что ни день создававшие ему хлопоты, тревожили его куда больше, чем беглые слуги. — Чем занят Рейнольд? — Вернулся домой ранним утром нетрезвым и до сих пор спит. — Что?! После того как Пенелопа ушла из дома, второй сын напивался каждый день. Случалось, он являлся посреди ночи мертвецки пьяным и будил всех слуг горестными стенаниями. — Прости… прости меня… Только не умирай. Бля… Я куплю тебе новое колье… Среди слуг ходил жуткий слух, будто у второго господина разбито сердце. — С тех пор как уехала леди Пенелопа, ему, похоже, очень одиноко, — заметил дворецкий. — Жалкий ублюдок, — неодобрительно цокнул герцог. Но дать сыну подзатыльник он не мог — знал, что есть тут и его вина. Да и подзатыльником делу не помочь.