Отоспавшись и позавтракав ближе к обеду, я отпустила Эмили и неспешно вышла из комнаты.
Все слуги на моём пути, завидев меня издалека, поспешно склоняли головы. Я покинула особняк через заднюю дверь, не обращая внимания на взгляды, упирающиеся в спину.
Сегодня я медленно прогуливалась вокруг здания. В последние дни никто в герцогстве не действовал мне на нервы. Мне сказали, что за мной будут следить, но выйти из комнаты никто не мешал.
Винтер тоже не показывался в поместье. То ли понял меня, то ли после нашего разговора начал сомневаться в Ивонне.
Не видя приевшихся за время сложного режима лиц, я отдыхала душой и телом.
«Похоже, боятся, что я снова приму яд».
Я расхаживала повсюду с лицом сварливой старухи, пряча саркастичные мысли. Стоило мне отлучиться из комнаты, как у всех соглядатаев перехватывало дыхание. Даже у Эмили.
Кажется, всему особняку приказали следить за мной — на случай, если я опять что-нибудь выкину. Постоянная слежка из-за углов раздражала, но я старалась мыслить позитивно.
«Что ж, всё лучше, чем открыто приставлять ко мне охрану под видом сопровождающих».
В отличие от рыцарей, круглосуточно хранивших каменные лица, слуги откровенно меня боялись. Прежде они в ужасе разбегались, опустив глаза в пол, едва столкнувшись со мной.
— Ой!..
В задней части особняка мгновенно воцарилась тишина — похоже, неумелые соглядатаи попались с поличным. Я покосилась туда, откуда донёсся шум, и поплелась дальше.
Путь мой лежал к мусоросжигательной печи — самому глухому уголку поместья. Добравшись до неё, я остановилась, порылась в карманах юбки и извлекла на свет маленький стеклянный флакон и мутное зеркальце.
«Яд и осколок артефакта».
Поглядев на них, я свободной рукой открыла дверцу печи — внутри она оказалась измазана влажной золой, — положила внутрь яд и осколок реликвии, захлопнула дверцу и повернула рычаг сбоку. Большая печь с магическими приборами не нуждалась в дровах. За маленьким окошком на дверце весело заплясали алые языки пламени.
Я опустилась на корточки и стала ждать, пока огонь завершит работу, не оставив от подношения даже пепла.
— Пхах…
Не в силах смириться с жалким своим положением, я неожиданно рассмеялась.
«Чёрт. Я же всё равно уйду — зачем мне выполнять квест?»
[Система]
Внезапный квест! Доставьте [Осколок древнего волшебного зеркала] в безопасное место! Накануне, едва открыв глаза, я увидела это системное окно, тихо висевшее рядом. Пораскинув мозгами, я решила не прятать осколок, а сжечь его вместе с ядом. «Да где мне вообще искать это безопасное место?» Лучше уничтожить, чем прятать, — чтобы его никогда не нашли. Я тысячу раз твердила себе, что начисто проигнорирую эту безумную игру, и всё равно продолжаю в ней участвовать. Но тут уж ничего не поделаешь. «А если не сработает?» Я до сих пор ясно помню то зрелище. Женщина в белом халате, высасывающая жизнь из мужчины с помощью завершённого артефакта. Стоит лишь вспомнить, и по телу бегут табуны мурашек. Итак, прежде чем покинуть это место, я должна избавиться от всего, о чём могу позже пожалеть. Треск, треск… Пламя быстро поглотило подношение, и звуки горения начали затихать. Ш-ш-ш… Вскоре вода из автоматически открывшегося шлюза остудила раскалённую печь изнутри. Я терпеливо дождалась конца и наконец открыла дверцу, чтобы удостовериться: невероятно важная миссия под названием «уничтожение улик» завершена. Разумеется, магический огонь должен был испепелить всё без остатка, не оставив даже пепла… — Что? Заглянув в печь, я изумлённо уронила челюсть. Яд, полученный от Винтера, к счастью, исчез бесследно. Однако… — Чёрт возьми, почему он…! Осколок зеркала остался цел и невредим. Даже не закоптился. Оторопев, я медленно протянула к нему руку — в тщетной надежде, что неповреждённым он выглядит лишь снаружи. «Прошу, рассыпься в прах, как только я к тебе прикоснусь…» Я нервно схватила кусок зеркала. И в этот миг… Топ, топ… — Госпожа, — обратился ко мне знакомый голос. Я вздрогнула, проглотив резкий вздох. Острые края зеркала предательски торчали из нежных ладоней. Спрятав руки за спину, я обернулась и увидела человека, опиравшегося на внешнюю стену здания. Мокрое от пота лицо облепили седые волосы. Это был Иклис. — Вы… здесь. Со странным блеском в глазах он медленно выпрямился из полусогнутого положения, в котором пытался отдышаться. Кап, кап… Услышав звук падающих капель, я нахмурилась. С его руки стекала кровь, оставляя следы на земле. И не только тыльная сторона ладони — грязные босые ноги тоже были разодраны. Единственным уцелевшим участком кожи на всём теле оставалось лицо. — Что за… Сердце едва не выпрыгнуло из груди от неожиданности. Его внезапное появление и жуткий вид застали меня врасплох. Он сбежал из тюрьмы? Я медленно закрыла рот. Учащённое сердцебиение постепенно унялось и вернулось в норму. Не знаю, откуда он узнал, что я здесь, но ранен он или нет — меня не касается. Я невозмутимо поднялась и стремительно зашагала прочь. Нужно поскорее вернуться и придумать, как избавиться от несгораемого осколка. Однако путь мне преградили прежде, чем я успела отойти от печи. Я остановилась, холодно глядя на возникшее препятствие. — Прочь с дороги. — …Госпожа. Иклис взирал на меня без всякого выражения. В мерцающих серых глазах читалась целая гамма неприятных чувств: тоска, печаль, обида, тревога. — Разве ты не слышал, что теперь ты для меня мёртв? Он тихо ответил, облизнув губы: — Слышал. Слышал… — … — Почему ваше лицо… было таким разочарованным? — Ха. Утверждает, что слышал, а ведёт себя так, будто ничего не слышал. Я фыркнула, и он мрачно уставился на меня. Такими темпами дорогу мне не уступят. С тихим вздохом я отступила от него. — …Что с твоим видом? Сбежал из тюрьмы? Он скуксился и густо покраснел — видимо, от стыда. — Я вышел из тюрьмы сразу после нашей последней встречи. Но до церемонии совершеннолетия госпожи жил в общежитии. — … — Узнав, что госпожа потеряла сознание, я много раз пытался пробраться в особняк… И меня возвращали обратно в тюрьму. Стало быть, сбежал. Почувствовав мой ледяной взгляд, Иклис добавил, царапнув ногтями раненую руку: — Что вы очнулись, я узнал только сегодня. — Ты выломал решётку или что-то в этом роде? Иклис промолчал, и его молчание прозвучало красноречивее любого признания. Удручающе. — Тебе лучше вернуться, пока за тобой не пришли, — равнодушно ответила я и пошла дальше. Сказать мне было больше нечего, да и выяснять, чего он от меня хочет, не хотелось. — Я… Однако прежде чем я успела пройти мимо, путь мне снова преградили. — Теперь я хорошо владею мечом, госпожа. «Зачем ты мне это говоришь?» Я глубоко вздохнула, подавляя растущее раздражение. — Серьёзно? Поздравляю. — Я получил статус простолюдина, так что больше не раб. — Рада за тебя. — Теперь я могу сделать для вас всё что угодно как ваш рыцарь. — Что? Я его не поняла. Иклис чуть смущённо пробормотал, потупившись: — …отомстить тем, кто это с вами сделал. — Ха-ха, — вполне натурально расхохоталась я. «Какой необычный сумасшедший». Я хотела добавить, что это сделал не кто иной, как он сам, но сдержалась. Он говорил так, словно подобная мысль даже не мелькнула у него в голове. Какой смысл разговаривать с тем, кто меня не поймёт? Пустое сотрясание воздуха. — И кому же ты собрался мстить? — спросила я, делая вид, что понятия не имею, о чём речь. — Ивонне, — последовал немедленный ответ, — слугам и рыцарям, распускавшим о вас сплетни, герцогу Эккарту, Дерику Эккарту, Рейнольду Эккарту, дворецкому Феннелю, горничной, что клеветала на госпожу. — … — Марку Альберту, Питеру Райнеру, Герику, Гансу. Он без запинки перечислил и другие имена. Кого-то из его списка я знала, кого-то нет. Но то, что он запомнил всех этих людей, показалось мне жутким. Бормоча что-то себе под нос, Иклис медленно опустился передо мной на колени. Совсем как в нашу первую встречу: бережно прижал мою ладонь к своему лицу и потёрся о неё щекой. — Я был неосмотрителен. — … — В тот день, после того как госпожа ушла, я о многом размышлял. — … — Госпожа не хочет отказываться от беззаботной жизни и своего положения… Он повернул голову и прижался влажными губами к моей руке. — А ваш единственный рыцарь посмел истолковать ваши слова превратно — как желание сбежать… — … — Я пересмотрел свой план: передать герцогство в руки госпожи. — … — Если пожелаете, я преподнесу вам империю. Иклис с отчаянием смотрел на меня, умоляя. — Просто дайте мне разрешение. И я всё сделаю… — Иклис, — негромко оборвала я его бессвязный бред, который больше не могла слушать. — Если ты слышал от слуг, что я разыграла собственный спектакль, разве ты не должен знать, что я выпила отравленное вино, зная, что оно отравлено? — Это… Он осёкся. Секундная заминка в серых глазах была мне ответом. Мы оба знали, что произошло. Прежде я позволяла ему делать всё, что заблагорассудится, — но теперь вырвала руку, о которую он тёрся лицом. — Этот особняк, эти люди… Он торопливо перехватил моё запястье окровавленной рукой. — Люди этого особняка вынудили госпожу так поступить. — Это из-за тебя. — Что? — Я выпила его из-за тебя. Конечно, причин было несколько, не только Иклис. Но даже если это ложь — какая разница? «Не он один умеет быть сволочью». С улыбкой глядя на его ошеломлённое лицо, я отчеканила: — Это ты заставил меня умереть. Каково это? Что чувствуешь, когда слышишь, что твоя любимая пыталась умереть из-за тебя?
Внезапный квест! Доставьте [Осколок древнего волшебного зеркала] в безопасное место! Накануне, едва открыв глаза, я увидела это системное окно, тихо висевшее рядом. Пораскинув мозгами, я решила не прятать осколок, а сжечь его вместе с ядом. «Да где мне вообще искать это безопасное место?» Лучше уничтожить, чем прятать, — чтобы его никогда не нашли. Я тысячу раз твердила себе, что начисто проигнорирую эту безумную игру, и всё равно продолжаю в ней участвовать. Но тут уж ничего не поделаешь. «А если не сработает?» Я до сих пор ясно помню то зрелище. Женщина в белом халате, высасывающая жизнь из мужчины с помощью завершённого артефакта. Стоит лишь вспомнить, и по телу бегут табуны мурашек. Итак, прежде чем покинуть это место, я должна избавиться от всего, о чём могу позже пожалеть. Треск, треск… Пламя быстро поглотило подношение, и звуки горения начали затихать. Ш-ш-ш… Вскоре вода из автоматически открывшегося шлюза остудила раскалённую печь изнутри. Я терпеливо дождалась конца и наконец открыла дверцу, чтобы удостовериться: невероятно важная миссия под названием «уничтожение улик» завершена. Разумеется, магический огонь должен был испепелить всё без остатка, не оставив даже пепла… — Что? Заглянув в печь, я изумлённо уронила челюсть. Яд, полученный от Винтера, к счастью, исчез бесследно. Однако… — Чёрт возьми, почему он…! Осколок зеркала остался цел и невредим. Даже не закоптился. Оторопев, я медленно протянула к нему руку — в тщетной надежде, что неповреждённым он выглядит лишь снаружи. «Прошу, рассыпься в прах, как только я к тебе прикоснусь…» Я нервно схватила кусок зеркала. И в этот миг… Топ, топ… — Госпожа, — обратился ко мне знакомый голос. Я вздрогнула, проглотив резкий вздох. Острые края зеркала предательски торчали из нежных ладоней. Спрятав руки за спину, я обернулась и увидела человека, опиравшегося на внешнюю стену здания. Мокрое от пота лицо облепили седые волосы. Это был Иклис. — Вы… здесь. Со странным блеском в глазах он медленно выпрямился из полусогнутого положения, в котором пытался отдышаться. Кап, кап… Услышав звук падающих капель, я нахмурилась. С его руки стекала кровь, оставляя следы на земле. И не только тыльная сторона ладони — грязные босые ноги тоже были разодраны. Единственным уцелевшим участком кожи на всём теле оставалось лицо. — Что за… Сердце едва не выпрыгнуло из груди от неожиданности. Его внезапное появление и жуткий вид застали меня врасплох. Он сбежал из тюрьмы? Я медленно закрыла рот. Учащённое сердцебиение постепенно унялось и вернулось в норму. Не знаю, откуда он узнал, что я здесь, но ранен он или нет — меня не касается. Я невозмутимо поднялась и стремительно зашагала прочь. Нужно поскорее вернуться и придумать, как избавиться от несгораемого осколка. Однако путь мне преградили прежде, чем я успела отойти от печи. Я остановилась, холодно глядя на возникшее препятствие. — Прочь с дороги. — …Госпожа. Иклис взирал на меня без всякого выражения. В мерцающих серых глазах читалась целая гамма неприятных чувств: тоска, печаль, обида, тревога. — Разве ты не слышал, что теперь ты для меня мёртв? Он тихо ответил, облизнув губы: — Слышал. Слышал… — … — Почему ваше лицо… было таким разочарованным? — Ха. Утверждает, что слышал, а ведёт себя так, будто ничего не слышал. Я фыркнула, и он мрачно уставился на меня. Такими темпами дорогу мне не уступят. С тихим вздохом я отступила от него. — …Что с твоим видом? Сбежал из тюрьмы? Он скуксился и густо покраснел — видимо, от стыда. — Я вышел из тюрьмы сразу после нашей последней встречи. Но до церемонии совершеннолетия госпожи жил в общежитии. — … — Узнав, что госпожа потеряла сознание, я много раз пытался пробраться в особняк… И меня возвращали обратно в тюрьму. Стало быть, сбежал. Почувствовав мой ледяной взгляд, Иклис добавил, царапнув ногтями раненую руку: — Что вы очнулись, я узнал только сегодня. — Ты выломал решётку или что-то в этом роде? Иклис промолчал, и его молчание прозвучало красноречивее любого признания. Удручающе. — Тебе лучше вернуться, пока за тобой не пришли, — равнодушно ответила я и пошла дальше. Сказать мне было больше нечего, да и выяснять, чего он от меня хочет, не хотелось. — Я… Однако прежде чем я успела пройти мимо, путь мне снова преградили. — Теперь я хорошо владею мечом, госпожа. «Зачем ты мне это говоришь?» Я глубоко вздохнула, подавляя растущее раздражение. — Серьёзно? Поздравляю. — Я получил статус простолюдина, так что больше не раб. — Рада за тебя. — Теперь я могу сделать для вас всё что угодно как ваш рыцарь. — Что? Я его не поняла. Иклис чуть смущённо пробормотал, потупившись: — …отомстить тем, кто это с вами сделал. — Ха-ха, — вполне натурально расхохоталась я. «Какой необычный сумасшедший». Я хотела добавить, что это сделал не кто иной, как он сам, но сдержалась. Он говорил так, словно подобная мысль даже не мелькнула у него в голове. Какой смысл разговаривать с тем, кто меня не поймёт? Пустое сотрясание воздуха. — И кому же ты собрался мстить? — спросила я, делая вид, что понятия не имею, о чём речь. — Ивонне, — последовал немедленный ответ, — слугам и рыцарям, распускавшим о вас сплетни, герцогу Эккарту, Дерику Эккарту, Рейнольду Эккарту, дворецкому Феннелю, горничной, что клеветала на госпожу. — … — Марку Альберту, Питеру Райнеру, Герику, Гансу. Он без запинки перечислил и другие имена. Кого-то из его списка я знала, кого-то нет. Но то, что он запомнил всех этих людей, показалось мне жутким. Бормоча что-то себе под нос, Иклис медленно опустился передо мной на колени. Совсем как в нашу первую встречу: бережно прижал мою ладонь к своему лицу и потёрся о неё щекой. — Я был неосмотрителен. — … — В тот день, после того как госпожа ушла, я о многом размышлял. — … — Госпожа не хочет отказываться от беззаботной жизни и своего положения… Он повернул голову и прижался влажными губами к моей руке. — А ваш единственный рыцарь посмел истолковать ваши слова превратно — как желание сбежать… — … — Я пересмотрел свой план: передать герцогство в руки госпожи. — … — Если пожелаете, я преподнесу вам империю. Иклис с отчаянием смотрел на меня, умоляя. — Просто дайте мне разрешение. И я всё сделаю… — Иклис, — негромко оборвала я его бессвязный бред, который больше не могла слушать. — Если ты слышал от слуг, что я разыграла собственный спектакль, разве ты не должен знать, что я выпила отравленное вино, зная, что оно отравлено? — Это… Он осёкся. Секундная заминка в серых глазах была мне ответом. Мы оба знали, что произошло. Прежде я позволяла ему делать всё, что заблагорассудится, — но теперь вырвала руку, о которую он тёрся лицом. — Этот особняк, эти люди… Он торопливо перехватил моё запястье окровавленной рукой. — Люди этого особняка вынудили госпожу так поступить. — Это из-за тебя. — Что? — Я выпила его из-за тебя. Конечно, причин было несколько, не только Иклис. Но даже если это ложь — какая разница? «Не он один умеет быть сволочью». С улыбкой глядя на его ошеломлённое лицо, я отчеканила: — Это ты заставил меня умереть. Каково это? Что чувствуешь, когда слышишь, что твоя любимая пыталась умереть из-за тебя?
Обновлено: 22.06.2026