Глава 182 — Пацифистка

Винтер смотрел на меня покрасневшими глазами, словно вынуждая ответить. Впрочем, может, мне это лишь почудилось. Я долго колебалась, едва шевеля губами. Сослаться на недоверие было бы двусмысленно: ведь это означало бы, что я способна убить Ивонну, а он всё равно готов покрывать мои грехи. «Нет. В прошлый раз он суетился, считая меня подлой злодейкой. Может, дело и впрямь в доверии?» Поймав его пристальный взгляд, я наконец ответила: — Ну… это вполне в вашем духе. — Вы о моём характере? — Да, о вашем характере. Синие глаза Винтера расширились, и он вдруг рассмеялся — будто внутри лопнула туго натянутая струна. — Впервые слышу отзыв о своём характере… Его приглушённое бормотание меня смутило. Указывать человеку на нрав в столь серьёзную минуту было грубо и невежливо даже по моим меркам. Правда, благодаря этому внезапному смеху напряжение немного спало. Я подняла на него взгляд и спросила о том, что давно меня занимало: — Почему вы сказали, что заинтересованы во мне? Назначив в контракте обязательные встречи, он объяснил это любопытством. Я же так и не уловила, когда именно его отношение переменилось. — Не знаю, — с улыбкой пробормотал он, уходя от прямого ответа. — …Всякий раз, приходя в себя с тех пор, как вернул вас в комнату, я думал о вас. — … — …Я так жалел о днях, что мог бы провести с вами, и понимал, что всё испортил собственными руками. Договорив, он медленно отпустил мою ладонь. Я проглотила слова о его былых подозрениях и довольно сдержанно ответила: — Мне очень жаль, но принять это я не могу. «Прости, но твоя сомнительная любовь мне не нужна». Винтер спокойно выслушал отказ. — Я не прошу вас принимать. Но хочу сказать… — … — Прошу, не подвергайте себя опасности. Он посмотрел на меня с отчаянием и наконец озвучил то, ради чего бросился следом: — Воспользуйтесь мной. Я обо всём позабочусь. — О чём? — …Обо всём. Его ответ вогнал меня в ступор. Я покосилась на шкалу интереса, всё ещё парившую над его головой, несмотря на окончание сложного режима. «…И что означает фиолетовый?» Пытаясь осмыслить этот бессмысленный вопрос, я всё же попробовала его переубедить: — Что, если ваша маска… спадёт, когда вы мне поможете? — Я был готов к этому с той самой минуты, как создал яд. — А если я попрошу вас выставить Ивонну преступницей? — Тогда я переверну всё с ног на голову, подчистив людям память. Мне стало любопытно, как далеко он готов зайти. — А если я попрошу убить её ради меня? Последний вопрос напрочь лишил его дара речи. Лицо, на котором почти читалась готовность на всё ради меня, побледнело. — Тогда… Он замялся, то открывая, то закрывая рот, и наконец выдохнул пронзительным шёпотом: — Я оставлю заявку в гильдии убийц… — … — И сам приму участие. В ответ я лишь неловко усмехнулась. Неправильный ответ. В корне неверный. «Не лучше ли было решиться на это под занавес сложного режима?» Пусть его болезненная подозрительность всё испортила, поначалу Винтер был ко мне дружелюбен и внимателен. Именно поэтому я пару раз подумывала сделать его запасным вариантом вместо Иклиса. Но теперь всё потеряло смысл. — А как же дети, которых вы защищаете? Услышав смех в моём голосе, Винтер удивлённо распахнул глаза. — Я слышала, последователи Лейлы, возможно, до сих пор охотятся на потомков волшебников. — Это… Лицо его помрачнело, словно он вспомнил об этом лишь с моей подсказки. Его любовь или его миссия. Пытаясь верить одновременно и в своё призвание, и в меня, он взвалил на себя непосильную ношу. Как и я. И, к несчастью, я, в отличие от него, сейчас собиралась отказаться от всего. В конце концов я решила больше не мучить Винтера — он и так стоял почти в слезах. — Не тревожьтесь, маркиз. Я не стану просить вас об этом. — Благородная леди. — Не знаю, поверите ли вы, но я пацифистка, — добавила я, пожав плечами. — Не отказывайтесь от своей миссии из-за меня. Не хочу, чтобы вы оправдывались мной, будто у вас не было иного выбора. В противоположность его тихому голосу, мой звучал ледяно, ранил его. Делая вид, что не замечаю этого, я бездумно продолжила: — Я просто хочу покончить со всем как можно тише и покинуть герцогство. — Но это была не ваша инсценировка. Очевидно, что кто-то метил в вас. Так почему вы пытаетесь выставить виноватой себя, леди? Его настойчивые расспросы вдруг меня утомили. Если задуматься, я уже давно не стояла в саду за особняком. Вздохнув, я ответила честно: — Это действительно была постановка. — И всё же… яд оказался другим. — Значит, это была постановка того, кто этот яд раздобыл. — О чём вы?.. — Я приобрела яд через свою личную горничную. Я склонила голову и загадала ему загадку, на которую за всё время моего беспамятства никто в поместье не нашёл ответа. — …Тогда кто заказал яд через покойную служанку? Услышав наводящий вопрос, Винтер тяжело вздохнул: — Этого следовало ожидать. Вы всё знаете. Он шагнул ко мне, сокращая расстояние. — Кто же? Кто всё подстроил?.. Заглянув в моё непроницаемое лицо, он вдруг осёкся, будто его осенило, и осторожно уточнил с ошеломлённым видом: — …Это леди Ивонна? — … — Прошу, ответьте. Это сделала леди Ивонна? Леди Ивонна всё спланировала? Я промолчала. Не была уверена, что он мне поверит. — О боже… Винтер с силой провёл ладонями по лицу — видно, свыкнуться с этим было нелегко. «Что ж, непросто принять, что героиня-ангелочек, вечно всем помогающая, способна на такое». Я понимала, что он сейчас чувствует. Спустя целую вечность он осведомился слабым голосом: — …Тогда почему вы выпили вино, зная, что оно отравлено? Зачем заказали яд, если не собирались использовать его против леди Ивонны?.. Винтер вдруг умолк. Медленно отнял руки от лица и уставился на меня. — Вы что же… в самом деле хотели свести счёты с жизнью? Его бездонные глаза наполнились тревогой. — То, что я сказала недавно, — правда. Я хотела умереть. Его бледное лицо с огромными глазами болезненно исказилось. Не успела я объясниться, как он резко придвинулся и схватил меня за плечи. — Почему… Почему, леди, почему!.. — Я уже говорила, — небрежно бросила я. Очнувшись от комы, я не стала сочинять сказки — просто шла к своей цели. Мне нужно выбраться отсюда. «Неужели для этого нужна весомая причина?» Трудно сказать, думал ли он так же, но его лазурные глаза пронзало отчаяние. Руки тряслись так сильно, что дрожь передавалась и мне. Но спустя миг он безвольно меня отпустил. — Ах, хха… Винтер пошатнулся, прижав пальцы ко лбу с видом смертельной усталости. Как ни странно, эта картина не вызвала у меня никаких чувств. — Так что же мне делать… Если вы выпьете яд, который я создал, то я… — Вы ничего не можете с этим поделать. — Благородная леди. — Если вам так хочется что-то для меня сделать, я буду счастлива, если вы прикусите язык и помолитесь о моём благополучном выздоровлении, — отчеканила я заготовленную фразу. Слова мои безжалостно заставляли его вздрагивать. — Яд… Сколько ещё осталось того яда, что я вам отдал? — пробормотал он и вдруг вскрикнул, словно перед катастрофой: — Что, если вы снова его выпьете и на этот раз не выживете?!.. — Этого не случится. — Чем вы можете это подтвердить? — Я не стану проходить через это дважды, — хмуро отрезала я. Так и было. Я, конечно, пошла на крайность, чтобы сбежать, но план провалился, и наступать на те же грабли во второй раз попросту незачем. Не желаю напрасно сгинуть проходным персонажем, годным лишь как фон для Ивонны. Не знаю, что он разглядел на моём лице — твёрдую решимость или что-то иное, — но заговорил Винтер ровнее: — Тогда что вы сделаете с ядом? — Разберусь. — Прошу, верните его мне. Чтобы я был уверен, что… — Маркиз. Я прервала его, меняя тему, чтобы завершить эту бессмысленную беседу. — Вы всё ещё считаете Ивонну хорошей девушкой? — Это… Он не ответил сразу и всё ещё выглядел сбитым с толку. Похоже, обдумывал, правдивы ли мои слова. Надо признать, Ивонна, сумевшая заставить этого параноика слепо верить в её невинность и добродетель, впечатляет. «Ему тоже промыли мозги?» Впрочем, неважно, что с ним сделали. Я выхожу из этой безумной игры. Я объявила Винтеру, что время расспросов истекло: — Достаточно, маркиз. — …Леди, прошу, дайте мне время на новое расследование… — Я попрошу вас об одолжении. Он поспешно попытался придумать отговорку, но я не позволила ему сказать ничего лишнего. Винтер закусил нижнюю губу и неохотно отозвался: — Какое? — Та горничная, Бекки. — А… — Маркиз, заберите её тело и устройте скромные похороны. Глаза Винтера удивлённо расширились: похоже, он ждал чего угодно, только не этого. — Почему… — Просто жалко её, — тоскливо пробормотала я, глядя на безымянные пурпурные цветы, распустившиеся в саду. — Второстепенный персонаж, которым просто воспользовались, — и бесславная смерть. А потом меня осенило. С какой стати мне заботиться о горничной, из-за которой меня выставляют злодейкой? Во мне вдруг вспыхнул гнев. Я нахмурилась и высокомерно поинтересовалась: — Добрая, славная Ивонна не просила вас об этом? — Она… После моих слов Винтер на мгновение задумался. Хорошая героиня, помогавшая другим вопреки нищете, наверняка позаботилась бы о теле служанки раньше меня. Однако… — Она… ни разу не заговаривала о своей мёртвой горничной. Он растерянно произнёс: — Они пробыли вместе совсем недолго, но ей ведь должно было быть грустно от вечной разлуки, так почему же?.. — Ну, — игриво протянула я с усмешкой, — она пробыла у неё в услужении всего ничего. С чего бы ей горевать? Это его миссия, а значит, и думать он должен сам. Винтер застыл с окаменевшим лицом. Оставив его посреди сада, я без колебаний повернулась к нему спиной.