Глава 180 — Я устала от всего

Эта фраза разом оборвала весь шум. Герцог, ещё недавно бушевавший, побледнел и залепетал, не веря услышанному: — Т-только что… ты сказала, что виновница случившегося — ты, Пенелопа? — Да, — легко согласилась я. — Разве меня позвали сюда не для того, чтобы я повинилась? — Это не так! Я звал тебя не за этим! — глаза герцога расширились. — Я вызвал тебя, чтобы такое больше не повторилось! Я просто боялся, что кто-то метит в семью Эккарт… — Никто посторонний к этому делу не причастен, — поспешно перебила я его. Дальше всё пошло не так, как я ожидала. Я думала, от меня живо отрекутся — раз уж вернулась его настоящая дочь, но, похоже, ему ещё не промыли мозги. — Я же сказала вам, что за всем стояла я, не так ли? Расследование ни к чему. Это моя вина, и я за неё отвечу. — Как… — отстранённо произнёс кто-то. — Нет. Ты не можешь уйти. Я резко повернула голову на голос. Дерик смотрел на меня так, словно готов был убить, — глаза его налились кровью. — Почему? Я-то думала, все с радостью ухватятся за моё предложение. Совершенно не понимая, чем он недоволен, я спросила в лоб: — Разве вы уже не свалили всю вину на меня, как обычно? Так не лучше ли мне попросту уйти?.. — Ты никуда не уйдёшь! — рявкнул он, точь-в-точь как сам герцог. «…Чего ты кричишь?» — растерянно наблюдала я за ним. — Если это твой спектакль, нам тем более нужно опровергнуть слухи и покончить с ними. Что бы ты ни вытворяла, это бьёт по чести рода Эккарт! — … — Не забывай о своей репутации! Дерик, покрывшийся холодным потом, будто за ним кто-то гнался, вдруг замолчал. Почувствовав, что был слишком резок, он быстрым движением откинул чёлку и добавил мягче: — Уйдёшь из семьи — и за твою безопасность никто не поручится. — С каких это пор вас заботит моя репутация? — Ты совсем…! Бесили меня даже не его возражения, а это его раздражённое лицо. Разговор становился всё неприятнее. — Дерик прав, Пенелопа, — вмешался герцог, разряжая обстановку успокаивающим тоном. — Милая, давай для начала успокоимся. Даже если ты всё подстроила, я тебя не виню, — проговорил он ласково, словно утешая обиженного ребёнка. Когда всё наконец улеглось, Ивонна перестала рыдать и пристально уставилась на Дерика, но в её лице мне почудилось что-то тревожное — будто всё это укладывалось в её собственный сценарий. Я до сих пор толком не знаю, зачем Ивонна явилась в поместье так рано и чего добивается. Впрочем, какова бы ни была причина, в этой безумной игре тягаться с дрянью из клана Лейла — слишком большой риск. Так что, раз сбежать не вышло, остаётся одно — выживать. Вот только герцог и его сыновья, не подозревая о моих намерениях, без конца становились у меня на пути. — Ха… — глубоко вздохнула я и устало проговорила: — Отречься от меня вы не можете. Так чего же вы от меня хотите? — Эй, ты… Вместо герцога подал голос тот, кто до сих пор держал рот на замке, — Рейнольд. — Ты ведь только что говорила, что не хочешь лишаться места благородной леди? — … — Но почему… почему ты так легко соглашаешься покинуть дом? Когда наши взгляды встретились, его лицо заметно исказилось. В точности как тогда, на чердаке, во время нашей ссоры. Что бы я ни сказала, взбалмошный Рейнольд, похоже, наотрез отказывался мне верить. Оно и понятно. Поэтому я принялась молоть всякую чушь, лишь бы поскорее убраться отсюда: — Я чуть не умерла и от всего этого уже устала. Я повторила то, что когда-то уже ему говорила. Другого предлога даже искать не стала. И тут же последовал новый вопрос — правда, уже от Дерика. — От чего?.. — От всего. Я отчеканила заранее заготовленный ответ, будто читая по складам: — От того, что я — фальшивая дочь герцога. От того, что со мной обращаются как с мусором. Да нет, я просто устала от этого места. — Пенелопа… — Теперь Ивонна вернулась. Так обязательно ли мне здесь оставаться? Позвольте мне уйти. — Поверить не могу, что ты и впрямь…! — герцог было повысил голос, но тут же смягчился и попытался меня переубедить: — Пенелопа, милая, что бы кто ни говорил, ты всё равно моя дочь. Что с тобой стряслось на церемонии совершеннолетия? Всё шло совсем не так, как мне хотелось. От бесконечных бесплодных пререканий разболелась голова. Я коротко вздохнула и поднялась. — Нам больше не о чем говорить. — Мы ещё не закончили. Сядь. — Я больна, отец, — объявила я, пропустив приказ Дерика мимо ушей и повернувшись к герцогу. Знаю, прозвучало довольно грубо, но я ведь только-только вышла из комы. К чему сейчас все эти приличия? Слова «я больна» вовсе не были пустым звуком. Схватившись за голову, словно от приступа мигрени, герцог нехотя разрешил: — Да, давай на этом закончим. Иди к себе, Пенелопа. — Но… — Хватит, она больна! — одёрнул герцог старшего сына. Если бы его приёмная дочь вот так внезапно умерла, он оказался бы в крайне щекотливом положении. В этом смысле слова «я больна» по-прежнему были весьма кстати. Я без колебаний покинула притихший кабинет. Прежде чем выйти в коридор, оглянулась на собравшихся мужчин. Дерик всё ещё не сводил с меня глаз; Рейнольд сидел рядом с совершенно измотанным видом. На лице Винтера, тоже бывшего здесь, читалось лёгкое беспокойство. «Этого ведь довольно, не так ли? У меня нет ни малейшего желания занимать место дочери герцога, так что, прошу, оставьте меня в покое». Я заспешила прочь от кабинета, молясь, чтобы моя искренность наконец до них дошла. Клац. Едва за мной закрылась дверь, герцог повернулся ко второму сыну: — Рейнольд, прошу, держи это пока в тайне. — Отец! — Рейнольд широко раскрыл глаза. Маркиз Винтер Верданди, предпочитавший не встревать в их семейные беседы, выглядел не менее изумлённым. Дерик мрачно воспротивился: — Ты хочешь сказать, что мы услышали её чистосердечное признание — и просто всё забудем? — Тебе не кажется, что ты слишком уверен в её вине? Пока остановите расследование и оставьте всё, что с ним связано. Вернёмся к этому позже, когда Пенелопа полностью поправится. — Мы расследовали ещё не всё, — процедил Дерик сквозь зубы, отказываясь подчиняться отцу. — Как и сказал маркиз, мы ещё не обыскали комнату Ивонны. — Б-брат! Ивонна, с волнением следившая за разговором, уставилась на Дерика огромными круглыми глазами: он неожиданно перевёл стрелки на неё. — П-почему?.. — пролепетала она, глядя на него с бесконечно удивлённым лицом. Со стороны она казалась совершенно потрясённой. Дерик бросил отрывисто, даже не взглянув на неё: — Мы не можем полностью исключить, что на горничную повлиял кто-то со стороны. — Что? Ты думаешь, я идиот, неспособный нормально провести расследование? — возмутился Рейнольд и нервно выкрикнул: — Я ничего не нашёл, хотя вместе с маркизом до косточек перебрал всё прошлое мёртвой горничной! Всё чисто! — … — У тебя всё равно нет полномочий вести расследование. Отец прав, хватит. Не мучай её. — В каком смысле «хватит»? Ещё ничего не решено… — Пенелопа не хочет ничего решать! Упрямство Дерика выводило Рейнольда из себя. — Стоит тебе открыть рот — и добра не жди! А если она опять выпьет яд из-за тебя?! Что тогда?! — … — Как и сказал отец, надо на время оставить её в покое. Это лучше, чем давить на неё и вынуждать прямо сейчас уйти из дома. Договорив, Рейнольд стиснул челюсти. Перед глазами вдруг встало лицо Пенелопы. То самое, с каким она говорила, что устала от всего, — точь-в-точь как в тот раз, когда он узнал, что служанка кормит её протухшей едой. «Разве не этого ты добивался, подбросив ожерелье в мою комнату?» Он и не подозревал, что ей известна вся подоплёка. Рейнольду стало не по себе, и злиться на неё он больше не мог. Даже когда он кинулся к герцогу и повинился во всём, что натворил, у неё был такой вид, будто ей всё опостылело и она готова согласиться на что угодно. «Я устала от всего этого». То же самое было и на чердаке. Вместо того чтобы осыпать его проклятиями, она безразлично проговорила: — Ты всегда выставлял меня попрошайкой, ничтожнее любого раба. Почему-то он никак не мог отделаться от чувства, что эти слова предназначались не ему одному. Вспомнив то скверное ощущение, Рейнольд слегка вздрогнул и пробормотал: — …Она говорила об этом не раз и не два. А что, если однажды она и впрямь соберёт вещи и сбежит? — … — Если её убьют, мы об этом даже не узнаем. Будут упорствовать — и она вполне способна убраться отсюда сама. — Придержите языки и не доводите Пенелопу, пока она окончательно не поправится, — распорядился герцог. После слов Рейнольда его сковал страх, что он снова делает неверный выбор. Обстановка в кабинете мгновенно стала гнетущей. — Если хотите… — нарушил тишину дрожащий голос. — В-вы можете обыскать и мою комнату… Я не против, — нерешительно проговорила голубоглазая девушка. Дерик помрачнел. — Молчи. Когда Рейнольд раздражённо шикнул на неё, она испуганно отпрянула. К её удивлению, на этот раз Дерик за неё не вступился. После резкого окрика в комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый глубоко ушёл в свои мысли — и потому никто не заметил, как тонкие нежные пальцы до белых костяшек стиснули юбку. В этот самый миг… — Прошу прощения, что прерываю, но я, пожалуй, пойду. Винтер с обеспокоенным лицом поднялся и оправил одежду. — Да, маркиз. Можете идти. Лишь теперь герцог спохватился, что всё это время за их разговором наблюдал посторонний, и поспешно отпустил его. Винтер торопливо вышел из кабинета, почтительно поклонившись, и почти бегом устремился по коридору. К счастью, ему удалось нагнать девушку, поднимавшуюся по центральной лестнице. Она ещё не оправилась от яда и шла медленно. Он сразу окликнул её: — Леди Пенелопа.