Глава 179 — Позвольте мне уйти

Несколько дней спустя. Когда благодаря заботе Эмили я смогла передвигаться без посторонней помощи, герцог вызвал меня к себе. Дворецкий проводил меня в кабинет, где уже собрались все: оба сына герцога, Винтер и Ивонна. «…Не эта ли сцена шла после церемонии в нормальном режиме?» — мелькнуло у меня по дороге. В оригинальной истории Ивонну привёл как раз Винтер, так что ничего удивительного. Я поскорее выбросила это из головы. Всё равно. После того как я приняла яд, всё и так пошло прахом. Когда я опустилась на диван, служанка подала горячий чай. Но никто к нему не притронулся — все хранили молчание. — …Пенелопа, — неторопливо заговорил герцог, сидевший во главе стола. — Мне очень жаль, что я вызвал тебя сразу, едва ты очнулась. — … — Но, чтобы не затягивать с расследованием, мы хотели бы услышать и обсудить подробности того, что случилось на твоей церемонии совершеннолетия, и раз и навсегда во всём разобраться. Герцог был крайне деликатен. — Я бы хотел задать тебе и Ивонне несколько вопросов о том дне. Можно продолжать? — Да, спрашивайте. Я спокойно кивнула. Рано или поздно через это пришлось бы пройти. — Прежде всего… Ты помнишь, что в день церемонии выпила вино? — Да. Оно было горьким, а потом меня вырвало кровью. После моего ответа в кабинете стало тихо. — …Осмотрев чашу, из которой ты пила, мы обнаружили, что её края смазаны ядом. — Ясно. — Ты знала, что чаша предназначалась Ивонне, а не тебе? — Ну, — протянула я, склонив голову набок. — Может, да, а может, нет… — Пенелопа. Герцог сильно сдвинул брови. Похоже, я казалась слишком уж беспечной. — Это очень важный вопрос. Мы должны понять причину, по которой ты… причину этого происшествия, так что хорошенько подумай. — Кубки были похожи, так что, наверное, я их перепутала. Когда я бойко выдала ответ, он повернулся к Ивонне. — А что скажешь ты, Ивонна? — Ч-что? Девушка, смотревшая на чашку передо мной, испуганно вздрогнула. — Ты помнишь тот случай? — Я-я так перепугалась, что почти ничего не запомнила. Т-только то, что Пенелопа вдруг упала в обморок, выпив вина… К концу фразы голубые глаза Ивонны внезапно наполнились слезами. Она жалобно посмотрела на меня и проговорила дрожащим голосом: — П-почему вы так с собой обошлись, леди Пенелопа… Хнык… Прошу, берегите себя. — Ха! Её выходка вызывала смех. Да, яд я приняла сама, но из её слов выходило, будто во всём виновата я. Стоило мне усмехнуться, как взгляд Дерика, сидевшего рядом с ней, оледенел. Из-за слёз Ивонны разговор прервался. — …Как и сказал наследный принц, мы не можем исключить, что замысел Ивонны был сорван леди Пенелопой. Я изумлённо взглянула на Винтера. «Ему что, до сих пор не промыли мозги?» Удивительно, что он по-прежнему сохранял хладнокровие и нейтралитет, хотя уже виделся с героиней раньше. — М-мой? После этой реплики Ивонна буквально задохнулась от возмущения. — Я-я ничего такого не делала. Это неправда! Огромные глаза Ивонны переполнились слезами, заструившимися по щекам. — Я не знала, что попаду на церемонию. Мой старший брат, то есть следующий герцог, не даст соврать. Я… я говорила ему, что не пойду. — Это правда, — подтвердил немногословный Дерик. «Ещё бы не правда — ты ведь тупой болван, которому наверняка уже промыли мозги», — съязвила я про себя. Что-то заметив, Дерик опять нахмурился. Загнанная в угол и уязвлённая моим взглядом, героиня затараторила: — К тому же я больше времени проводила с главной горничной, а не с Бекки, и… — Бекки иногда виделась с Эмили, личной горничной Пенелопы. — Так что я… я знала, что Бекки — человек Пенелопы. Знала, что она за мной следит… Ивонна разрыдалась в голос, закрыв лицо руками и делая вид, что больше не в силах говорить. Я мысленно поцокала языком. «Тц, до чего же страшная маленькая дрянь». Я тогда так из-за этого изводилась, что почти не расспрашивала Эмили об Ивонне. У меня мурашки побежали по коже от мысли, что она всё поняла, хотя я справлялась о ней всего пару раз. «А ведь в описании говорилось, что она прямо ангел, — на деле же просто гадина!» Пока я мысленно выплёскивала всё раздражение на игру, герцог вступился за меня. — Твою временную горничную назначил дворецкий, Ивонна… — Однако Пенелопа близка с дворецким. Так что даже если это и не… — Будь я и впрямь той, кто всё это устроил, как вы говорите, разве я стала бы пить это вино? — Р-разве не вы сами налили вино и подали мне бокал? Усомнившийся было Винтер в конце концов умолк. Всё вернулось на круги своя. Я молча глядела куда-то на стол. Делая тогда свой выбор, я и ждала, что всё сложится именно так. Поначалу я ломала голову, как это исправить, но потом решила не тратить силы понапрасну. «Хорошо, что я не отравила её, как в игре». Я до сих пор отчётливо помню, как погибла Пенелопа, попытавшаяся отравить Ивонну. При этой мысли я невольно перевела взгляд на чашку, стоявшую перед героиней. Горячий прозрачный чай цветом напоминал вино, которое я выпила. «А не слишком ли всё гладко выходит? Может, тогда воспользоваться этим…» Мелькнувшая мысль вдруг оборвалась. Я растерянно подняла глаза на Ивонну. Она плакала, будто чем-то глубоко убитая. Я снова посмотрела вниз, на её чашку. Потом — на чашки остальных. «…Там ничего нет». И тут по спине пробежал жуткий холодок. В чашке Ивонны ничего не отражалось. Её самой не было на поверхности чая. — …Зачем ты выпила вино, зная, что оно отравлено? — раздался голос Дерика. Я повела плечами и подняла голову, встретившись с ним взглядом. — Что с тобой? Он странно посмотрел на меня и удивлённо перевёл взгляд на стол, словно моё поведение показалось ему подозрительным. — …Нет, ничего. Я торопливо качнула головой. — Что вы сказали? Его красивое лицо недовольно скривилось, когда я попросила повторить вопрос. — Магическое ожерелье, что было на тебе. Прежнее он повторять не стал. — Я слышал, оно меняет цвет, если поблизости ядовитое вещество. Маркиз Верданди сказал, что ты не могла этого не заметить. — Ах. Я покосилась на Винтера. Он смотрел на меня так же пронзительно, как недавно Дерик. Когда наши взгляды встретились, его глаза дрогнули. «Не думала, что он об этом расскажет». Тогда, на церемонии, он держался так, будто не желал иметь со мной ничего общего. Должно быть, ему стоило немалого труда раскрыть принцип работы ожерелья, не попавшись на глаза дотошному наследному принцу. Но особой благодарности я не испытывала. — Горничная по имени Бекки перед смертью назвала виновницей этого происшествия тебя. Пока я в смешанных чувствах смотрела на Винтера, Дерик продолжал меня обвинять. — В комнате горничной нашли противоядие от того яда, что ты приняла. — Дерик, прекрати. Мы не на допросе, — суровым тоном осадил его герцог. — Я же велел тебе больше не задавать ей вопросов! — Зачем ты выпила его, зная, что вино отравлено? Но Дерик — обычно покорно слушавшийся отца — вновь пропустил его слова мимо ушей и настойчиво спросил: — Отвечай. Зачем ты это сделала? Чего ты хотела… — Разве вы сами уже не ответили на этот вопрос? — …Что? — Если вы хотите спросить, не разыграла ли я собственный спектакль… Я охотно кивнула. — То да, это правда. Он так настойчиво требовал ответа, что я решила его не разочаровывать. — Это я подбила на всё Бекки. — Пенелопа! — Эй! — внезапно подскочил с места Рейнольд. Обстановка в кабинете переменилась в один миг. Я отвернулась от Дерика и уставилась на Ивонну. Похоже, такого поворота она не ждала. Большие голубые глаза растерянно забегали. Глядя прямо на неё, я продолжила: — Я лишь приказала ей достать яд, но недалёкая горничная, видно, решила, что я хочу подлить его Ивонне. — Что… да о чём ты вообще говоришь?! Бах! Герцог с потрясённым лицом ударил по подлокотнику. — Ты правда сделала это по своей воле? Ты правда всё подстроила… — Однако у благородной леди не было причин избегать собственной горничной, — спокойно заметил Винтер — единственный, кто после моего скандального признания не растерял способности рассуждать. В своё оправдание я ляпнула первое, что пришло на ум: — Я не слишком доверяла Эмили и воспользовалась слабым местом Бекки. Зная, чем её прижать, я была уверена, что она не станет попусту болтать. — Слабым местом?.. — Я случайно узнала, что она пробралась в имение без надлежащего поручительства. И пригрозила ей разоблачением. — Ты…! Герцог уставился на меня налитыми кровью глазами. Рейнольд закричал так, будто собирался наброситься: — …Зачем? Что с тобой не так?! — Чтобы перевести всё внимание с Ивонны на меня. Оглянувшись на них, я непринуждённо продолжила: — Я не хотела лишаться места благородной леди. — Пенелопа! Ты…! — Это… единственная причина? — уточнил Дерик, пока герцог в ярости выкрикивал моё имя. — Просто я не хотела, чтобы всё внимание досталось простолюдинке, чьё положение ещё даже не прояснилось. — … — …Ты сделала это, чтобы умереть? С той минуты, как я открыла глаза, он явно хотел, чтобы я призналась в спектакле. Но стоило мне сказать то, чего он ждал, как он повёл себя так, словно подобного не ожидал. Дерик рассеянно смотрел на меня. В какой-то момент его лицо потеряло краски. Впрочем, это была не моя забота. — Я подумала, что лучше будет умереть. — Что…? Когда я медленно ответила, он запнулся. — По… почему? — Что «почему»? — Зачем было травиться? Есть же столько других способов привлечь внимание… — А разве мне нужна веская причина, чтобы выпить яд? Склонив голову набок, я произнесла единственную честную фразу за весь этот разговор: — Я выпила его просто так. Чтобы узнать, умру я или нет. — …Кое-что не сходится, — тут же возразил другой голос. Я повернулась к Винтеру: он, до этого защищавший меня, теперь смотрел исподлобья. — Если Ивонна говорит правду, зачем мёртвой горничной было смазывать ядом её кубок? — Ну… не знаю. Я с нарочито задумчивым видом помолчала пару секунд, а затем хлопнула в ладоши, будто меня внезапно осенило: — Я не успела обработать свой бокал, потому что поздно проснулась, — вот и подумала, что могу перепутать наши чаши. — Это абсурд! Герцог снова в ярости ударил по подлокотнику. Это и впрямь звучало абсурдно для всех. Но абсурдно или нет — не важно. Главное — я всё ещё в этой треклятой игре и всё ещё жива. — Мне жаль, что я всех переполошила. Вина целиком моя, и я чувствую за это ответственность. Отец, будущий герцог… Обведя взглядом растерянную компанию, я произнесла: — Случившегося уже не исправить, поэтому остаётся лишь одно. — Что… что именно? — Прошу, позвольте мне уйти. «Давайте выбираться отсюда».