Глава 175 — Последний свидетель

В гостиной все окаменели. — …Что? — первым ожил наследный принц. — Что это значит? — То, что вы слышали, — лаконично ответил Винтер. Три пары голубых глаз в ужасе расширились. Герцог заговорил, запинаясь, словно не мог поверить услышанному: — Она выпила его… зная, что там яд? Вы хотите сказать… — Маркиз, почему вы так считаете? — резко спросил Дерик вместо герцога. — Это… — Хватит тянуть, маркиз! Что вы хотите сказать, заявляя, будто она знала о яде?! Под громкий окрик герцога Винтер перестал колебаться и честно признался: — Ожерелье, что было на благородной леди… Перед тем как она пригубила вино, бусина в нём изменила цвет. — И? — Это ожерелье — магический артефакт, чувствительный к ядам. Если поблизости опасное вещество, бусина меняет цвет. Я видел, как бусина в ожерелье леди Пенелопы пожелтела, едва она подняла бокал. Лица герцога и наследного принца, которым Пенелопа раньше рассказывала о свойствах ожерелья, побледнели. Кронпринц подавленно переспросил: — Значит, леди… заметила это — и всё равно выпила? — Наверняка утверждать не берусь, но, скорее всего, так и есть. — Почему? — Потому что жёлтый был таким ярким, что даже я разглядел его издалека. — Ха… Наследный принц вздохнул и резким движением отбросил чёлку назад. Герцог тоже поднял дрожащую руку и несколько раз провёл по лицу, с которого будто стёрли все чувства, — вид у него был совершенно потерянный. Только Дерик сохранял обычное непроницаемое выражение. Он задумчиво глядел в пустоту. — И всё же… — начал кронпринц. Винтер повернул голову — и наткнулся на пристальный взгляд алых глаз. — Откуда вы столько знаете об этом артефакте? Не похоже, чтобы в Империи водились подобные вещи. Синие глаза маркиза чуть дрогнули. Но лишь на долю мгновения — так, что почти любой бы не заметил. — Действительно, в Империи это редкость… — твёрдо проговорил Винтер, не отводя взгляда от кронпринца. — У меня был такой же артефакт. В стране, где они распространены, люди по древнему обычаю носят разные обереги, чтобы защитить тело от злых духов. — У вас слишком много всего. От противоядий до редких диковин из дальних краёв. — Это… — Совсем как у леди. Наследный принц, смотревший на маркиза с подозрением, медленно склонил голову набок. — Так он, говорите, защищает от злых духов? — Разумеется. Винтер, ответивший с безмятежным лицом, спокойно повернулся к герцогу. — Из этого следует, что показания горничной — будто леди Пенелопа отравила чашу, чтобы навредить леди Ивонне, — не соответствуют действительности. — …Скорее наоборот, — подал голос молчавший до сих пор Рейнольд. — Эта простолюдинка ради собственной безопасности могла подсказать Бекки, что говорить, если её поймают. — Рейнольд! Герцог удивлённо обернулся ко второму сыну. Но прежде чем он успел что-нибудь сказать, наследник угрожающе осведомился: — О какой такой безопасности ты говоришь? Следи за языком. — Ещё неясно, вернулась ли к ней память, а она вдруг возьми да захоти убрать нашу приёмную сестру и укрепить свои позиции? — Ивонна!.. После ядовитого выпада брата глаза Дерика налились кровью, на лбу вздулись вены. — Ивонна вообще не должна была присутствовать на церемонии Пенелопы. Для их младшей сестры, потерянной десять лет назад по их же вине, они стали предателями. Как он мог позволить себе подозревать её, когда и тысячи извинений не хватит, чтобы загладить вину? «Тебе её совсем не жаль?» — застряло у него в горле. Дерик с трудом сдержался. — Она пришла в сад только из-за меня. Как она могла подстроить отравление Пенелопы прямо во время церемонии? — Разве то же самое нельзя сказать о леди? — вместо Рейнольда ответил кронпринц. — Следующий герцог, вы что же, утверждаете, что леди заранее предугадала, что вы приведёте свою сестру? После насмешливого замечания Каллисто Дерик наконец смолк. В гостиной ненадолго повисла тяжёлая тишина. — Тогда остаётся два варианта, — спустя пару минут осторожно подвёл итог Винтер. — Либо кто-то подкупил горничную леди Пенелопы или леди Ивонны, либо… Герцог договорил за него фразу, повисшую в воздухе: — …Пенелопа вела собственную игру. Никто не заметил, что она нарочно поменяла бокалы перед самым тостом. Родную дочь герцога, понятно, из списка подозреваемых исключали. Быстро постукивая пальцами по подлокотнику, наследный принц задумчиво спросил: — И ради чего леди мог понадобиться такой спектакль? — Причин достаточно, — тихо ответил Дерик, которому всегда доставалось разгребать последствия её выходок. — Стыдно признавать, но Пенелопа нередко добивалась внимания подобным образом. — Вы согласны с наследником герцога? На вопрос кронпринца герцог и Рейнольд лишь мрачно опустили глаза. Слова Дерика были правдой ровно настолько же, насколько и ложью. Пенелопа и впрямь часто привлекала к себе внимание выходками. Хотя в последнее время она словно бы повзрослела — а это можно было счесть и шагом к осуществлению её собственного замысла. В ту пору наследный принц находился на поле боя, а маркиз и вовсе был не в курсе этих событий: герцог не давал слухам выйти за стены особняка. И всё же ошибка ребёнка — это ошибка и родителя. — …Не думаю, что Пенелопа стала бы заходить так далеко, — угрюмо произнёс герцог. Рейнольд поспешно закивал: — Отец прав. У неё нет для этого причин. Она каждый день ест и спит в обнимку со своими драгоценными монетами. — Пенелопа… ненавидит вернувшуюся Ивонну, — упрямо стоял на своём Дерик, убеждённый, что расследование закончится разоблачением её спектакля. — Слуги говорят, что после каждой их встречи Ивонна уходила в слезах. — Ха? — ошеломлённо хмыкнул Рейнольд. — Они что, слепые? Она ей и слова-то не сказала, а эта простолюдинка ревела на пустом месте! — Все её слова и поступки нередко слишком резки для окружающих. При всей своей блистательной внешности язык у Пенелопы и впрямь был как острый нож. Рейнольд, на миг лишившись дара речи, с сомнением уставился на брата. — Так ты говоришь, она отравила сама себя, лишь бы отвлечь внимание от простолюдинки и перетянуть его на себя? — Не спеши с выводами. Это всего лишь моё предположение о том, зачем она могла устроить этот спектакль. — Хватит, вы оба! — оборвал их разгневанный герцог. — Неизвестно, её ли это рук дело, и нечего громоздить домыслы на одной догадке! — «Постановка», «спектакль» — как же легко вы бросаетесь этими словами. В семейную перепалку вмешался посторонний. Герцог с очень недобрым лицом склонил голову перед наследным принцем. — Ваше Высочество. — Если за всем этим действительно стоит леди, выходит, она затеяла представление в день, который бывает раз в жизни и сам по себе приковал бы к ней всеобщее внимание? Не странно ли это? И единственная причина, по которой она выпила яд, — желание привлечь к себе взгляды? Лица герцога и обоих сыновей оледенели. Что кронпринц имел в виду под «единственной причиной»? Что она не стала бы рисковать жизнью ради такой ерунды? Герцог уже открыл рот для ответа, но наследный принц его опередил. — К тому же, судя по тому, что я тут услышал, следующий герцог очень уж рвётся свалить всю эту неразбериху на леди. Красные глаза кронпринца скользнули с герцога на Дерика. — Вы всегда обращались с ней так пренебрежительно? Даже не пытаясь разобраться в обстоятельствах, валили вину на леди и поскорее ставили точку. Так в семье Эккарт решают проблемы? — … — И это великий род, что смотрит на всех свысока? Боже… — … — Сплошное разочарование. Услышав это бормотание, герцога и Дерика разом перекосило. Побагровев от стыда, герцог отрезал, сдерживая ярость: — Ваше Высочество, прошу прощения, но это семейное дело. Я ценю вашу заботу, однако она никоим образом не касается Императорского дворца. — Я обещал обручиться с леди, — резко огрызнулся Каллисто, когда герцог почти прямым текстом дал понять, что наследный принц здесь посторонний и в их семейные дела вмешиваться не вправе. Лица герцогской семьи побледнели. — Что… Что это значит? — Что вы только что сказали? — После церемонии совершеннолетия я собирался сделать официальное предложение семье будущей наследной принцессы. — … — Так что, если леди вот так умрёт, это перестанет быть лишь вашим личным семейным делом, герцог. Каллисто с усмешкой оглядел гостиную. Но, в отличие от улыбающихся губ, его красные глаза горели недобрым огнём. Стоило наследному принцу злобно оскалиться, как в зале вмиг похолодело, будто всех окатили ледяной водой. Винтер, решивший было хранить молчание в этой враждебной обстановке, всё же подал голос: — Мне тоже кажется, что это не постановка… Тук-тук. В этот миг в дверь постучали. — Герцог, это Феннель. Тревожный голос дворецкого разрядил напряжение. — Войдите. Дворецкий тут же вошёл. — Простите, что прерываю, но у меня срочные вести. Бледный, он склонил голову и торопливо объявил: — Горничная по имени Бекки, заключённая в темницу, скончалась.