Глава 174 — Она знала

Дерик покинул кабинет, и спустя какое-то время его встретил поджидавший человек. — Молодой господин! Это была главная горничная. — В чём дело? — Эм… не могли бы вы навестить леди Ивонну? — попросила она с тревогой в голосе. — Она не перестаёт нервничать и плакать с тех пор, как её заперли в комнате. Дерик заколебался. Это он вытащил Ивонну на церемонию совершеннолетия — и ему даже в голову не приходило, что она испугается и расстроится, если её запрут, точно преступницу. А ведь ей, должно быть, и страшно, и горько. Она его сестра, он обязан позаботиться о ней. Он решил пойти к ней. Но, несмотря на принятое решение, тело не двинулось с места. Это было странно. И стоило ему заметить, что что-то не так, как его снова накрыло смутной тревогой — той самой, что впервые шевельнулась ещё во время разговора с герцогом. — …Позже, — наконец выдавил он напряжённым голосом. — Но она отказывается от еды и только просит о встрече с вами… — Позже. Я приду позже. И он ушёл, почти убегая от горничной, продолжавшей отчаянно его упрашивать. «Почему мне так не по себе?» — думал он, бесцельно бредя по коридорам. С той минуты, как он услышал, что Пенелопа могла умереть, его не отпускало чувство вины. Он же всего лишь привёл Ивонну, которая в тот день не находила себе места. — Старший бр… Ах, то есть молодой господин. Вы свободны? Рано утром Ивонна пришла к нему и спросила, не выпьют ли они вместе чаю. Она улыбалась, изображала весёлость — но глаза оставались печальными. И на то была причина. Из-за подготовки к церемонии совершеннолетия Пенелопы на неё никто не обращал внимания. Больше того — пока шла церемония, ей пришлось прятаться в своей комнате. Он не знал, чем её утешить. — Я в порядке. Моя церемония давно прошла. С грустной улыбкой она заверила его, что всё хорошо. — Жаль только, что мы не провели этот праздник вместе. И церемонию… В честь победы фейерверки в этом году были куда ярче и красивее, чем в прошлые. — Если бы я вернула память чуть раньше, я могла бы посмотреть на них вместе с братьями… Дрожащий голос был полон тоски и сожаления. Этого хватило, чтобы в Дерике ожили давно угасшие воспоминания о том дне — а минуло с него больше десяти лет. О дне, когда он потерял Ивонну. Двум братьям и сестре запретили идти на праздник, опасаясь за их безопасность, но младшей так хотелось увидеть фейерверки вблизи, что все трое тайком выбрались через узкий лаз под каменной стеной. Улица их первого в жизни праздника бурлила. Они беззаботно бродили вдоль прилавков, покупали дешёвые безделушки, ели уличную снедь и танцевали под музыку бродячих музыкантов — и тут на них накатила праздничная процессия. — Брат! — Ивонна! Младшую сестру в один миг унесло потоком чужих людей. Большие голубые глаза наполнились слезами, но он так и не сумел поймать тянувшуюся к нему маленькую руку. Воспоминания захлестнули Дерика, и он крепко зажмурился. — Брат? Открыв глаза на звук тихого голоса, он увидел худенькое лицо, что смотрело на него теми же растерянными глазами, — и ясно осознал: простолюдинка, которую тогда привёл раб, и есть его давно потерянная сестра. — Мне… мне жаль, молодой господин. Боюсь, я причиняю вам неудобство, говоря то, чего говорить не следовало. Я просто вспомнила… — Но я… я очень скучала по вам. Даже когда потеряла память — всегда. Заметив, что лицо его переменилось, Ивонна торопливо поднялась. Даже после того случая сестра тревожилась и утешала его, а не держала обиды за то, что он её потерял. Вернувшись домой, она с горечью обнаружила, что не смеет назвать никого из них братом. В отличие от той, что жила на втором этаже. Вот почему незадолго до начала церемонии он отправился разыскивать несчастную Ивонну. Ему было жаль бедняжку. В отличие от Пенелопы, которой готовили одну из самых пышных церемоний во всей Империи, Ивонна не смогла как подобает отметить совершеннолетие — она ведь жила среди простолюдинов. Сыграл свою роль и зловещий сон, приснившийся ему накануне. «Какой бы дикой она ни была, она не станет грубить у всех на глазах». — Пойдём вместе. — А? Но благородная леди… — Ты тоже леди. Разве не смешно, если настоящая леди не явится туда, где собрались все наши ближайшие родственники? Он повёл обрадованную Ивонну по коридору — и вдруг задумался. «Как она отреагирует на Ивонну, которую я приведу? Разозлится, начнёт буйствовать? Или сожмёт губы в тонкую линию и промолчит? Улыбнётся той прекрасной улыбкой — как тогда, когда я подарил ей шарф, — или примется каяться, твердя, что во всём виновата она?..» Внезапная мысль поразила Дерика. — Здесь… Он резко остановился. Огляделся — и понял, что стоит на последних ступенях центральной лестницы. Заметив дворецкого и горничную, что застыли в коридоре со взволнованными лицами, он на миг заколебался, но двинулся дальше. — Молодой господин. Дворецкий удивлённо обернулся. — Она… там? — спросил Дерик; горло вдруг пересохло. Дворецкий, через секунду сообразив, о ком речь, ответил лёгким кивком: — Врач осматривает её. — Я бы хотел зайти. Проверить, как она. — Ох, это… Дворецкий явно смутился, услышав, что он собирается войти. Пока Дерик недоумевал, из спальни донёсся низкий мужской голос: — Как она? Встревоженный, он схватился за ручку приоткрытой двери, собираясь распахнуть её. — Молодой господин, там Его Императорское Высочество, — торопливо шепнул дворецкий, останавливая его. Лицо Дерика застыло, пальцы крепче сжали ручку. В щель виднелись силуэты двух мужчин. Врач и наследный принц стояли у кровати. — Она вышла из критического состояния, но кровотечение пока не остановилось. А когда она очнётся… Доктор неопределённо качнул головой, не договорив. В руке он держал лоскут ткани, пропитанный покрасневшей от крови водой. Наследный принц пошатнулся, словно силы разом покинули его, и рухнул на стул у кровати. Затем вытянул из-под одеяла тонкую руку и поднёс к губам. В комнате воцарилась гнетущая тишина. — Это потому, что я вечно высмеивал твою «жестокость»? Ты так мне мстишь? Спустя время до Дерика донеслось бормотание принца. Он затаил дыхание и прислушался к приглушённому голосу. — На самом деле я знаю, что ты не бездушная чёрствая стерва, какой тебя рисуют слухи. У тебя есть душа, ты умеешь чувствовать и страдать. — … — Вот только всякий раз, когда я это говорил, твои глаза вспыхивали таким очаровательным огнём, что я не мог отвести взгляд. — … — Потому и продолжал. Но я ведь не всерьёз. Кронпринц, признававшийся во всех своих прегрешениях, уткнулся в руку Пенелопы. — Пусть тебя зовут бессердечной — на самом деле сердце у тебя есть, и насилие тебе ненавистно… — … — Твоя кровь всё не унимается. Тебе же это не нравится… так ведь? Бледная, как у мертвеца, рука была холодна. Наследный принц прижался к ней губами и щекой, надеясь согреть своим теплом. — Ты просила вытащить тебя из этого ада… так что, пожалуйста, открой глаза. — … — Не умирай, Пенелопа. — … — Не оставляй меня в этом аду… Когда шёпот достиг ушей Дерика, в голове у него что-то гулко щёлкнуло. «Это…» Он не хотел ничего подобного. Ему просто было любопытно, как Пенелопа отреагирует на появление Ивонны. Он не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Лицо его исказилось — он сам этого не заметил. --- — Это нашли в комнате горничной. Тук! На стол поставили небольшую стеклянную склянку с прозрачной жидкостью. — Я обошёл агентства и выяснил: это противоядие от яда, который приняла Пенелопа. Рейнольд, уходивший собирать улики, вернулся на место и откинулся на спинку кресла. В гостиной сидели пятеро мужчин: герцог, Дерик, Рейнольд, Каллисто и Винтер. По приказу герцога Дерик не участвовал в расследовании, но присутствовал здесь как будущий глава рода. — Что сказала горничная? — первым нарушил тяжёлое молчание герцог. Рейнольд ответил не сразу: — Утверждает, что Пенелопа приказала ей достать противоядие и применить его на Ивонне. — Значит, леди, как последняя дура, выпила яд, предназначавшийся другому? — резко спросил кронпринц. Рейнольд нервно нахмурился. — Если так, возможно, она перепутала похожие бокалы, — вмешался маркиз. Герцог удивлённо взглянул на него. — Маркиз, выбирайте слова. Винтер посмотрел на сидевшего напротив Рейнольда. Тот неуверенно кивнул, словно ему самому было не по себе от собственных слов: — В таком случае Пенелопа нарочно подготовила точно такой же кубок и отравила его. — Но леди Пенелопа невиновна. Винтер тут же заявил нечто прямо противоположное. Дерик, до сих пор молчавший, поднял голову: — Откуда такая уверенность? — Леди Пенелопа… — маркиз Верданди замялся, затем вздохнул и продолжил: — …знала, что вино отравлено, ещё до того, как пригубила его.