Глава 173 — Она не могла умереть

— Как ты посмел устроить такое в подобный день, при представителе императора и Его Высочестве наследном принце! — закричал герцог, не в силах сдержать гнев. Дерик в детстве был очень умным ребёнком. Ему, схватывавшему всё на лету, отец спокойно доверял часть своих дел. Поэтому на старшего сына, в отличие от Рейнольда, герцог никогда не поднимал руку. Из разбитой губы Дерика стекала струйка крови. Онемение в щеке было ему в новинку. Как и герцог в столь необузданной ярости. Дерик медленно выпрямился и ответил: — Ничего бы не случилось, не возьмись мы прятать Ивонну, а объяви о её возвращении сразу. Если бы ты не откладывал это по прихоти Пенелопы… — Ублюдок, ты всё ещё не в своём уме! Герцог снова занёс руку, но удара не последовало — ладонь лишь задрожала в воздухе. — Это я хотел отложить объявление и спрятать Ивонну, а не Пенелопа! Семья, где и прежде отношения были натянуты, теперь окончательно трещала по швам. Герцог прокричал с отчаянием в голосе: — Это единственная в жизни церемония совершеннолетия, день, когда она должна быть главной героиней вечера! — … — Я сделал это, чтобы заткнуть безмозглых идиотов, болтавших, будто я вот-вот вышвырну приёмную дочь на улицу! — … — И всё равно сегодня утром она попросила отменить церемонию, потому что вернулась Ивонна…! Выпалив это в порыве чувств, герцог с тяжёлым вздохом умолк. Голубые глаза Дерика дрогнули. Отец, погружённый в собственные мысли, столь мимолётной перемены в его лице не заметил. Первенец, всегда такой надёжный и гордый, резко замкнулся после потери младшей сестры. Но они с Пенелопой долгое время жили под одной крышей, и герцог думал, что он хоть отчасти её принял. Как же он ошибался. Дерик не принимал Пенелопу. Он просто ставил общественное мнение выше личных чувств — и поступал соответственно. Герцог жалел, что в прошлом пренебрегал детьми под предлогом занятости. Он потёр лицо ладонями и пробормотал, коря себя: — Я не знал, что ты так сильно ненавидишь Пенелопу. — … — Я… я поступил ужасно. Со всеми вами. Лицо Дерика изменилось. Он не понимал, о чём говорит отец. — Дело не в том, что я её ненавижу. Он никогда не считал, что ненавидит Пенелопу. И это была чистая правда. — Если поползут неуправляемые, недобрые слухи, будто ты откладываешь объявление о возвращении истинной леди ради этой церемонии, репутация семьи Эккарт… — Достаточно. Хватит об этом. Герцог поднял руку, останавливая его. Немного успокоившись, он тяжело опустился на стул и довольно холодно проговорил: — То, что произошло сегодня, — уже не просто испорченная церемония Пенелопы, а попытка отравления леди Эккарт. — Отравления…? В этот миг голубые глаза Дерика дрогнули снова. Девушка, с яркой улыбкой поднёсшая к губам золотой кубок, внезапно закашлялась кровью и рухнула. Что было дальше, он почти не помнил. Воспоминания казались спутанными — будто кто-то разбил их на части, вставил новые, перетасовал и склеил заново, выдрав прежние куски. В памяти всплывали лишь тёмно-розовые волосы, осыпавшиеся, словно лепестки. От слов отца, ударившего его по лицу, пульс болезненно зачастил. «Что со мной?» Сцепленные за спиной руки взмокли. Дерик, как и герцог, попытался вернуть себе хладнокровие. Он взглянул на ситуацию со стороны. Она выпила вино, её тут же начало рвать кровью, она потеряла сознание. Очевидно, это был яд. Однако, кроме маркиза Верданди, никто так быстро в это не поверил. Ведь герцог и Рейнольд, пившие то же вино, остались невредимы. Да и кто осмелится на столь дерзкий шаг против семьи Эккарт? Дерик уставился на помрачневшего отца. Как она сейчас, очнулась ли, что за яд? Вопросы вертелись у него на языке. — Ты уверен… что её отравили? Но губы произнесли совсем другое. Герцог, безучастно глядя на сына, коротко ответил: — Доктор только что это подтвердил. В этот миг Дерик почувствовал, как ладони стали скользкими от пота. — Кто осмелится пойти против рода Эккарт…? Он крепче сжал руки за спиной. — Я отправил горничную по имени Бекки в темницу, а Ивонну поместил под домашний арест. Герцог был краток. Дерик поднял голову: — Почему Ивонну… — Потому что бокал принесла временная горничная Ивонны. — Отец. — Горничная Пенелопы дала показания. Не так давно временная служанка Ивонны тайком расспрашивала её, как пройти на улицу различных агентств. Слова отца удивили Дерика. Он понятия не имел, как далеко продвинулось расследование, и хотел расспросить обо всём. — Но Ивонна… это не может быть она, отец. Сейчас следовало думать о фактах, а не о чувствах. Именно так и должен действовать наследник семьи Эккарт. Дерик отбросил спутанные мысли и зацепился за сомнительные места в словах герцога: — Я не выгораживаю Ивонну, просто не считаю, что она заслуживает такого обращения. Какая ей выгода травить Пенелопу? — … — Я не понимаю, почему целью стала именно Пенелопа. Ею должен был стать ты или я. — … — Горничную могли подкупить. Возможно, кто-то со стороны маркиза Эллен. Мне сообщали, что в последнее время он был крайне тих; должно быть, втайне готовил месть за охотничьи состязания. Рассуждавший с серьёзным лицом Дерик вдруг поднял голову. — Я пойду в темницу и сам допрошу служанку. Чем дольше мы тянем, тем больше шансов даём преступнику выйти сухим из… — Дерик, — окликнул его герцог, когда тот уже собрался покинуть кабинет, и приказал: — Держись подальше от этого дела. — Ч-что? Дерик неловко запнулся. — Отец, кажется, я неправильно расслышал… — Я сказал: держись подальше. Я сам проведу расследование. Ему не послышалось. Герцог чётко приказал наследнику не вмешиваться. Стиснув зубы, Дерик спросил: — Я попал в подозреваемые из-за того, что привёл Ивонну? — Нет. — Если нет, то в чём дело? — растерянно проговорил он. — Нужно не просто проверить бутылку и кубки, но и внимательно проследить за всеми сегодняшними гостями. Ты же знаешь, Рейнольду и дворецкому одним со всем не справиться. — Маркиз Верданди предложил помощь. Дерик коротко рассмеялся. — Он глава другого рода. Ты собираешься посвящать его в личные дела нашей семьи? — … — К тому же он — главный подозреваемый. Только маркиз сразу заявил, что Пенелопу отравили… — Если бы не маркиз Верданди! Бах! Герцог, молча слушавший сына, с грохотом ударил кулаком по столу. — Если бы маркиз не оказал первую помощь, мы бы уже готовились к похоронам! — … — Почему её вырвало кровью, почему она потеряла сознание?! Не делай вид, будто это не похоже на отравление! Разъярённый герцог осёкся. Он и сам был уверен, что это яд, — хотя, глядя, как дочь теряет сознание, пока он стоял столбом, даже не заподозрил его. Церемония завершилась самым ужасным образом. Он убрал руки со стола и закрыл ими налившиеся кровью глаза. Лицо отражало глубокую усталость. — Это яд не мгновенного действия. Он мешает крови сворачиваться, и, если вовремя не дать противоядие, обширные внутренние кровотечения приведут к непоправимому. — … — Маркиз Верданди спас Пенелопу от медленной и мучительной смерти. — …Смерти? В этот миг герцог поднял голову, услышав дрожащий голос, и отнял ладони от глаз. Дерик выглядел странно. Голубые глаза на бледном лице неудержимо дрожали. Таким отцу видеть сына ещё не доводилось. — Этого… не может быть. — Дерик, — с недоумением окликнул его герцог. А тот, будто не слыша, вытянул руки вперёд и медленно опустил голову, глядя на влажные ладони. — Она не могла умереть… В голове промелькнула забытая сцена из сна, посетившего его прошлой ночью. Ивонна, истекающая кровью у него на руках. — Дерик? Всё это было странно. Сон изменился. Воспоминания смешались, словно кто-то вырезал из них куски и зашил образовавшиеся прорехи. Но даже если забыть про этот кошмар… «Разве отравить должны были не Ивонну?» Пенелопа сама приготовила яд, но убивать себя она бы не стала. Он перестал чувствовать руки, по спине пополз холодный пот. Дерик замотал головой, продолжая бессвязно бормотать: — …Она не могла умереть. Она… она сама себя отравила… — Дерик, ты… Герцог удивлённо посмотрел на него и настойчиво посоветовал: — …Тебе лучше пойти к себе и отдохнуть. — Но допрос… — Это приказ. Дерик наконец замолчал. — …Понял. Коротко ответив, он покинул кабинет герцога. ---