Глава 167 — Невысказанное прощание

Я так свыклась с этой семьёй, что даже не задумывалась. «А что станется с Пенелопой, если я сбегу?» Какой бы фэнтезийной ни была игра, мёртвые в ней не воскресают. Это всего лишь догадка, но озноб, пробежавший по шее, никак не унимался. «А что с сюжетом? Сможет ли героиня влюбить в себя главных героев без Пенелопы?» Шестерёнки в голове скрипели всё громче. Сейчас для меня важнее всего был побег. «А я? Смогу ли я действительно выйти из этой игры?» Меня будто заперли в лабиринте без единого выхода. Дыхание стало рваным. Герцог удивлённо посмотрел на меня — я дышала тяжело, с надрывом. — Я оговорился. Забудь. Но бешено колотящееся сердце не унималось. Заметив, как стремительно я бледнею, он встревожился: — Пенелопа, тебе плохо? Позвать доктора? — Нет… Нет, отец. — Я с трудом покачала головой и, как обычно, задержала дыхание, унимая сердце. — …Просто удивилась, что вы знали. Герцог замер с каменным лицом. Потом медленно, с усилием разомкнул губы: — Пенелопа, я… — … — Я настолько неопытный и никудышный отец, что до сих пор не знаю, как с тобой обращаться. Я молчала, затаив дыхание, и смотрела, как он впервые открывается мне. — Я думал, достаточно давать тебе всё, о чём попросишь, и сквозь пальцы смотреть на твои вспышки гнева. — … — …Думал, этого хватит. Но дело было не в этом — и теперь он это понял. Печальное, запоздалое прозрение. Он молча изучал меня взглядом, а потом всё-таки спросил: — …Этот Иклис. Он так хорош? От неожиданного вопроса я резко перевела на него взгляд. — Что вы… — Ты всегда была непредвзятым ребёнком. — … — Но когда он привёл Ивонну… я боялся, что ты пострадаешь. Поэтому и запретил тебе с ним встречаться. — … — Если хочешь… я верну его в твой эскорт, когда церемония закончится. Поэтому… ешь как следует. Я мрачно посмотрела на герцога. Это нужно было сказать три дня назад. Хотя, даже разреши он мне тогда встретиться с Иклисом, ничего бы не изменилось. Шкала была тёмно-красной — а значит, его рут я уже провалила. — …Это не так, отец. — Я медленно покачала головой. — Я просто растерялась в тот день. Он всего лишь человек, который помог мне в опасной ситуации, не более. — Я знаю, что ты хотела сказать не это. Сейчас я говорила именно это. Но, видимо, после того как я так отчаянно требовала вернуть Иклиса, герцог не спешил мне верить. — Что до Ивонны… — сухо начала я. — Она сказала, что хочет Иклиса. Он на мгновение смешался, однако ответил ровным голосом: — Сёстры должны жить под одной крышей и ладить. — Не знала, что мы уже стали сёстрами. — Пенелопа, — мягко позвал он. Если рассуждать здраво, старшей должна быть Ивонна. Когда она вернулась к герцогу, она, насколько я помнила, уже скромно отпраздновала совершеннолетие. «Он опять говорит одно, а подразумевает другое». И в этот миг я поняла: его отношение действительно изменилось по сравнению с тем, что было три дня назад. «Кажется, тогда он уже почти решил приставить Иклиса к Ивонне». Пока я гадала, на чьей он стороне, до меня вдруг дошло: это уже не важно. «…Какой во всём этом смысл сейчас?» Череда упущенных возможностей привела меня прямиком к финалу сложного режима. — Герцог, — произнесла я давно забытое обращение. Его голубые глаза широко распахнулись. Я спокойно продолжила: — Больше не беспокойтесь обо мне. — Пенелопа. — Я очень благодарна вам за то, что целых шесть лет позволяли мне жить в герцогстве вместо Ивонны. За это время я многому научилась и усвоила: умение вовремя уйти — достоинство аристократа. — О чём ты? Какая ещё замена? — Я не хочу, чтобы над герцогством смеялись из-за меня. Я уйду тихо. — Уйдёшь?! — Только что ошарашенно запинавшийся, герцог мгновенно вспыхнул. — Сколько можно твердить это снова и снова, и куда, чёрт возьми, пойдёт незамужняя девушка, покинув дом?! — Ваша дочь вернулась. — О-ох… — Он тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу. Усталость его бросалась в глаза даже мне. — О чём ты говоришь, Пенелопа? Ты тоже моя дочь. — Ещё не поздно, герцог. Прошу вас, отмените мою церемонию совершеннолетия. — Пенелопа Эккарт! — снова повысил он голос. Я просила не ради того, чтобы избежать церемонии. С этим я уже опоздала. В каком-то смысле это был совет — для герцога, пригласившего всю имперскую знать и даже иностранцев. — Если боитесь потерять лицо перед гостями, отложите её ненадолго и позже с размахом проведите церемонию совершеннолетия Ивонны. — Я провожу твою церемонию не потому, что боюсь потерять лицо! — вспылил он и поджал губы. Герцог сердито уставился на меня, но скоро перестал хмуриться и отвёл взгляд. Через несколько секунд он заговорил, и в голосе слышалась такая усталость, будто он постарел лет на десять: — Я хотел, чтобы твоя церемония совершеннолетия — та, что бывает лишь раз в жизни, — стала лучшей. — Наконец он признался, почему не может отменить банкет. — Я хотел попросить у тебя прощения, хотел, чтобы ты была счастлива… хотя и знаю, что уже поздно… Мне снова не удалось удержать на лице бесстрастную маску. — Ивонна… да. — Он будто пробовал слова на вкус. — Я обрадовался, когда ребёнок, которого я считал погибшим, вернулся. Но стоило подумать, как тебе, должно быть, тяжело, — и мне стало стыдно. Прости, что без твоего согласия затеял этот грандиозный банкет ради твоего совершеннолетия. — … — Но ты тоже моя дочь, Пенелопа. С тех пор как я привёл тебя в особняк, я всегда считал тебя своей дочерью. Зрение поплыло. Мне никак не удавалось совладать с обидой, что копилась во мне с того самого дня, как я здесь оказалась. — …Почему вы не можете уступить мне хотя бы раз? — Я снова всё делаю не так? — устало спросил герцог. — Разве ты не хотела, чтобы Ивонну на время церемонии спрятали, а само торжество прошло пышнее, чем у кого-либо? — …Герцог. — Мне искренне жаль, что я не могу исполнить твою просьбу и отменить банкет. Но некоторые гости уже прибыли, и теперь отменять его бессмысленно. Он отказал мне мягко, но твёрдо. — Об Ивонне я объявлю лишь много времени спустя после твоей церемонии. Так что не думай об этом, просто проживи этот день хорошо… Герцог осёкся. — Пенелопа. Его голубые глаза медленно расширились. Стул со скрипом отъехал в сторону. Герцог поспешно вскочил из-за стола. — Милая, что случилось? А? Он встревоженно потянулся ко мне. Горячие ладони коснулись моих глаз — и только тогда я поняла, что они мокрые. — Почему ты плачешь в такой счастливый день? Ведь он бывает лишь раз в жизни. — … — Малышка, во всём виноват твой отец. Ну же, не плачь, хорошо? Совершенно растерявшийся при виде моих слёз, герцог наконец обнял меня и принялся успокаивать. Мне не было так грустно, чтобы плакать, и я не понимала, отчего из глаз текут слёзы. Ведь он всего лишь персонаж из игры. Но хотя из-за его пренебрежения Пенелопой я была несчастна бессчётное число раз с тех пор, как заняла это тело, в это мгновение… он был мне отцом. — Отец. — Да, расскажи мне всё. «Прощайте». — Я мысленно произнесла то, что не могла сказать ему вслух. «Вы можете прийти ко мне рано утром, в мой день рождения, и попрощаться?» «Попрощаться?» «Да. Я хочу, чтобы вы попрощались со своей незрелой дочкой». Так я простилась с герцогом, исполнившим мою обронённую в полушутку просьбу.