Глава 165 — Тёмно-красный свет

Как и перед любым другим банкетом, на рассвете меня разбудили горничные. Я и так почти не спала, так что досады было меньше, чем в прошлые разы. Зато после того, как они натёрли мне лицо и тело какими-то составами и сполоснули водой с ароматическими маслами, из ванной я вышла свежей как огурчик. — Все знают, какой сегодня день, верно? — Сегодня наша леди должна сиять ярче, чем когда-либо! — Да-да! Положитесь на нас, миледи! Мы от всей души подчеркнём ваше великолепие! Горничные, обычно не смевшие лишний раз поднять передо мной голову, сегодня вдруг воспылали небывалым рвением. — Только не усердствуйте так, прошу… Разумеется, мои мольбы остались без ответа. Они долго колдовали над макияжем и с особой тщательностью укладывали волосы — то и дело поворачивали мою голову влево и вправо, а иногда заставляли смотреть в потолок. Эти безжалостные рывки, казалось, длились вечность, но в конце концов терзавшие меня руки наконец оставили меня в покое, и я смогла увидеть своё отражение. — Ха… — рвано выдохнул кто-то, когда я медленно открыла глаза, заметив, что горничные перестали щебетать и замерли. Вскоре я поняла почему. От красоты девушки, смотревшей на меня из зеркала, перехватывало дыхание — и я, как и служанки за моей спиной, лишилась дара речи. Глаза мне увеличили так, что прежде невыразительное лицо преобразилось до неузнаваемости: взгляд стал мягким и добрым. Румянец на щеках перекликался с оттенком глянцевых пухлых губ. Тёмно-розовые кудри аккуратно убрали наверх, полностью открыв лицо. Я медленно подняла руку и коснулась щеки. «…Мило». Пенелопа, которую я мельком видела на иллюстрации к сцене церемонии совершеннолетия в нормальном режиме, была вот такой — захватывающе прекрасной. «Она такая красивая». Как жаль, что тогда я её не узнала. Глядя в зеркало, я загрустила. Мне было жаль хозяйку этого тела — совсем скоро, после того, что я задумала, она останется совершенно беспомощной. — Леди! Не трогайте лицо! Сегодня к нему нельзя прикасаться! Впрочем, горничные не дали мне насладиться жалостью к Пенелопе, мигом вернув в реальность. — Хорошо. Под их неодобрительными взглядами я осторожно опустила руку, решив, что лучше мне сегодня помалкивать. В первый и последний раз. — А теперь, миледи, ваше платье… — начала одна из девушек. Я уже собралась было жестом велеть принести наряд в моём обычном неброском стиле, как вдруг горничные медленно приблизились с вешалкой в руках. — Прошу, наденьте сегодня это, леди, — попросила Эмили, глядя на меня. — Это… — Нет платья, что подошло бы сегодняшнему дню лучше! Тёмно-синее, струящееся до пола, оно мерцало прозрачными драгоценными камнями при малейшем движении. К самому низу подол плавно темнел и переходил в более глубокий оттенок, расшитый золотом. Наряд напоминал тихое, залитое лунным светом ночное море. Подарок наследного принца. Увидев его, я слегка помрачнела. Эмили встревоженно взмолилась: — Церемония совершеннолетия бывает лишь раз в жизни, леди. Даже простолюдины наряжаются изо всех сил, порой влезая в долги. — … — Один-единственный раз. Прошу вас, только один раз, миледи. — Да, леди. Вы ведь обычно носите слишком тёмное и простое… — Хотя, конечно, наша госпожа прекрасна в любом наряде! Я снова повернулась к ним, прислушиваясь к этим голосам. Похоже, все были единодушны, и лишь у Эмили хватило смелости сказать это вслух. «Нет, ну вы поглядите на них». Служанки, изо всех сил старавшиеся меня переубедить, смотрели в ответ с отчаянием. — Так и быть, надену. Только один раз, — наконец слабо кивнула я. — Правда? Вы серьёзно, леди? — Тогда нужно подобрать и подходящие аксессуары, верно? — А то как же, капитан очевидность! Горничные пришли в восторг. Хотя к подарку наследного принца я по-прежнему относилась со смешанными чувствами, всё это ведь останется лишь воспоминанием. «Может, он сегодня и не придёт…» — внезапно подумала я, вспомнив, как Каллисто в гневе покидал оранжерею. Наверное, я бы и сама разозлилась, отвергни кто-то моё предложение несколько раз подряд. Я проглотила горький смешок. Когда я надела и платье, и украшения, горничные вновь преисполнились восторга и благоговения. Видно, недосып совсем меня вымотал — в тот момент не осталось сил даже взглянуть на себя в зеркало. Покончив с приготовлениями, я отпустила служанок и попросила Эмили принести чего-нибудь вкусного. Вскоре она вернулась с чаем и устроила мне местечко на диване так, чтобы я могла передохнуть, не помяв платье. Я наклонилась к ней и тихо спросила: — Сколько ещё ждать? Когда начало? — Гостей начнём принимать с полудня, а церемония стартует в два часа, леди. — Что она делает? — коротко бросила я, отпив холодного чая. Угощение было лишь предлогом. Эмили нерешительно ответила: — Она в кабинете первого молодого господина… Они пьют чай. — В такое время? — нервно уточнила я. Сейчас раннее утро, до обеда ещё далеко. Не тот день и не тот час, чтобы устраивать чаепития. «Ничего страшного не случится…» В сердце закралась тревога. Но даже если что-то и случится, мне придётся с этим смириться. К тому же я всё равно сделаю задуманное — промыли Дерику мозги или нет. Из раздумий меня вывел осторожный голос: — Леди, насчёт того запроса владельцу агентства… — Тише, следи за словами, — тут же шикнула я, настороженно оглядевшись. — Эмили, ты уверена, что действовала тайно и никто не узнал о моём приказе? — Д-да! Да, леди! — лихорадочно закивала она. — Но, леди… Девушка вдруг понизила голос и опасливо повела карими глазами по сторонам. — Прошлой ночью я заметила кое-что подозрительное. — Что именно? — Я возвращалась к себе умыться и столкнулась с Бекки. Она спросила, как добраться до агентства. — Что? Бекки была временной горничной Ивонны. Я подскочила и, резко подавшись вперёд, воскликнула: — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — Было слишком поздно, я не могла вас будить, леди, — торопливо заоправдывалась Эмили со смущённым видом. — Но не волнуйтесь! Я, разумеется, ответила, что не знаю. Она сказала, что поняла, и просто вернулась к себе. — Хорошо, — со скрипом приняла я ответ и откинулась на подушки. Тук-тук-тук. Я постучала пальцами по подлокотнику, снова погружаясь в раздумья. «Зачем ей агентство? Чтобы встретиться с Винтером?» Вполне вероятно, так оно и было. Даже в нормальном режиме Ивонна искала Винтера, который помог ей вернуться в герцогство. Но сейчас, в отличие от оригинального сюжета, её привёл именно Иклис. Я лишь предположила, что с Винтером она уже виделась. Правда, раз он не сыграл свою роль из нормального режима, что между ними произошло — оставалось только гадать. Поднявшись, я подошла к столу. — Эмили, выйди на минутку. — Что? А, да! Когда она ушла, в комнате стало тихо. Я говорила, что доверяю ей, но на самом деле здесь не было никого, кому бы я доверяла по-настоящему. Остановившись у стола, я достала ключи и открыла запертый нижний ящик. Внутри лежал листок, на котором я в первые дни записала сведения о любовных целях и на досуге отмечала рост их интереса. Там же хранились разные вещи с квестов, включая то, что я прошлой ночью получила от Винтера. Я нащупала маленький пузырёк с фиолетовой жидкостью — тот самый, что накануне выплюнул кролик. И в этот миг из ящика вдруг хлынул красный свет. — …Хм? Слегка удивившись, я потянулась к источнику. — Это… Древнее волшебное ожерелье, которое Винтер надел на меня во время благотворительной поездки в Тратан. Крупная бусина, вправленная в середину звездообразного орнамента, горела тёмно-красным и слабо вибрировала. Я заворожённо уставилась на её мерцание. — …Ах. По иронии судьбы, когда на сосуд с фиолетовой жидкостью лёг тёмно-красный отсвет, мне вспомнился Иклис. Это был цвет его шкалы интереса, на который я почти не обращала внимания. «…он означал смерть». Меня захлестнуло чувство утраты. Тогда я и не подозревала, что мой план ведёт к гибели. А может, знала всегда, но сознательно закрывала глаза на все предостережения, ослеплённая высокими цифрами интереса. Это была одержимость, а не любовь. Он бы и убил меня, лишь бы завладеть мной. От внезапного осознания закружилась голова, рука, сжимавшая ожерелье, задрожала. Тук-тук. Кто-то постучал в дверь. Я испуганно вскинула голову. Торопливо задвинув ящик, чтобы спрятать фиолетовый пузырёк, я поспешно выпрямилась и спросила, кто пришёл: — Кто там? — …Это твой отец.