Глава 16 — Эккарты не опускаются на колени

Лишь спустя четыре дня я смогла подняться с постели. — Леди… Вам ведь уже лучше? Первой, кого я увидела, очнувшись, оказалась Эмили с мокрыми глазами. — Да, всё хорошо. — Какое счастье! Знаете, как я волновалась? Его светлость герцог и оба молодых господина тоже очень за вас переживали, леди. — Вот как? Я отвечала без особого воодушевления — мне показалось, Эмили говорит одно, а имеет в виду другое. Служанка порывисто закивала и защебетала: — Конечно! Первый молодой господин был сам не свой, когда вбежал в особняк с вами на руках! — Старший брат? — Да! Его светлость герцог немедля отдал приказ, и в дом созвали лучших докторов столицы, а дворецкий едва удержал второго молодого господина, который рвался в императорский дворец. Следующие её слова потрясли меня. Возможно, она слегка преувеличивала, но даже если отбросить лишнее, столь горячая забота о Пенелопе оказалась неожиданной. — Я уж испугалась — вдруг с вами случилось непоправимое, леди… — Тебе пришлось несладко, Эмили. — Трудности — мой хлеб! Не говорите так. Я ведь личная горничная леди. Похоже, пока я была без сознания, вокруг много чего случилось. Я отстранённо разглядывала заплаканную девушку, которая только что с гордостью назвала себя «личной горничной», — ту самую, что когда-то колола меня иглой. — Ах да! Сейчас не время для болтовни. Я мигом вернусь, только сообщу всем, что леди очнулась! Эмили проворно вскочила. Я кивнула ей вслед и обронила: — Захвати по пути немного дынного щербета. --- Едва встав, я тотчас заглянула в зеркало. Четыре дня беспамятства превратили лицо в жуткую маску. Шею, порезанную наследным принцем, забинтовали туго и на совесть. «Зачем же они так перестарались?» Любой, увидев эти бинты, решил бы, что шея сломана, а не ранена. Ворох ткани словно душил меня, и я подумывала его сорвать, но решила ещё немного потерпеть. Какое-то время будет даже на руку притворяться тяжелобольной. Я развалилась в постели, поглощая суп из моллюсков и дынный щербет, принесённые Эмили. Тук-тук. В дверь постучали. — Леди, это Феннель. Дворецкий. После недавнего случая он больше не смел вламываться без стука, но это не помешало мне нахмуриться. «Я же, кажется, велела присылать всякий раз кого-нибудь другого». Я ещё не вполне его простила. Эмили тут же получила приказ: — Ступай узнай, зачем он явился. Она беспрекословно исполнила поручение, не задавая лишних вопросов, но принесённая весть застала меня врасплох. — Леди, дворецкий говорит, вас зовёт его светлость. — Отец? Никто не вправе перепоручать приказы хозяина — высшей власти в особняке — другим слугам. Сразу стало ясно, почему дворецкому пришлось на этот раз прийти самому. Я поднялась. — Эмили, подай верхнюю одежду. — А переодеваться вы не будете, леди? — удивилась та, будто я изрекла нечто немыслимое. Сейчас на мне была лишь белая ночная сорочка — для беседы с родственником наряд не лучший. — Ты когда-нибудь видела, чтобы больные наряжались? Она протянула мне верхнюю одежду, и я приняла её с этими словами. «Неужто нельзя было подождать? Надо же, вызвал прямо в день, когда я очнулась». На банкете в императорском дворце я — пусть невольно — устроила ту ещё сцену. В прошлый раз наказанием стал домашний арест. Любопытно, чем обернётся нынешний разговор. Чтобы избежать хоть части вины, надо выглядеть так, будто я при последнем издыхании. Благо долгое беспамятство и без того сделало лицо болезненным — стараться не пришлось. «Фью… и что за жизнь…» — я глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Дворецкий, дожидавшийся у двери, при моём появлении подобрался и весь обратился в живое воплощение почтительности. — Не угодно ли пройти, леди? После этих слов он положил одну руку на живот, а другую простёр вперёд, указывая путь. «Что за…» Дорогу я и сама прекрасно знала. И он никогда прежде не позволял себе ничего подобного. Поймав мой подозрительный взгляд, дворецкий поклонился и пояснил: — Я не могу идти впереди госпожи, которой служу. Я всего лишь слуга в этом доме. Я выискивала на его лице хоть тень лукавства, но не нашла ни следа фальши. Передо мной стоял вышколенный рыцарь, готовый ждать сколько понадобится. — Прошу, ведите, леди. Его учтивая фраза прозвучала для меня примерно так: «Я ждал вас. Сегодня я буду служить леди как подобает». Словно владелец лавки встречает постоянного клиента, который давно не заходил. Атмосфера во всём особняке заметно переменилась. «Почему все сегодня так себя ведут?» Слуги, обычно буравившие меня взглядами, теперь кланялись, едва встретившись со мной глазами. Тогда я ещё не догадывалась, что причиной тому — шедший позади дворецкий, который предостерегающе сверлил их взглядом. — Леди, прошу, обождите мгновение. У самой двери отцовского кабинета он обогнал меня и первым коснулся створок. Тук-тук-тук. — Ваша светлость, леди Пенелопа прибыла. — Впусти, — донеслось изнутри. Дворецкий столь же почтительно распахнул дверь. — Прошу, входите, леди. Я вошла, испытывая странную неловкость. Казалось, за время моей болезни он успел окончить курсы повышения квалификации. — Пришла. Сегодня герцог сидел на диване у своего стола. — Вы звали. Я приветствовала его кивком. Он ответил тем же и позволил мне сесть. — Присаживайся. Я опустилась на диван напротив, мысленно перебирая заготовленные оправдания. Какое-то время герцог молчал, потом заговорил — медленно и спокойно. — Причина, по которой я позвал тебя сегодня… — Отец, могу я прежде кое-что быстро сказать? — я молниеносно его перебила. Поднялась с дивана и опустилась рядом с ним на колени. — Прошу прощения за всё. Таков был мой план: повиниться прежде, чем что-либо случится. — Я, похоже, не извлекла урока из прошлого наказания и вновь устроила переполох на императорском банкете, опозорив семью. Слова лились плавной рекой. «В самом деле, не станет же он бить дочь, которая едва оправилась от болезни и так искренне кается». — Нет, постой, — на лице герцога отразилось нечто похожее на потрясение. Кажется, план сработал. — Я не смею молить о прощении. Прекрасно понимаю, что виновата. — Что ты… — Я безропотно приму любое наказание. Потому… — Довольно! Я собиралась попросить его немного меня пощадить, но он вскинул руку и заставил меня умолкнуть. — Пенелопа Эккарт, — голос герцога упал, сделавшись низким и тяжёлым. — Поднимись. «Вот как. Раз я уже однажды пустила в ход эту уловку, во второй раз номер не пройдёт?» Я забеспокоилась. Сглотнув, переспросила: — Простите? — Эккарты не опускаются на колени, какова бы ни была причина. Поэтому не преклоняйся так легко, Пенелопа. — … — Никто не вправе принудить тебя встать на колени, пока ты Эккарт. Даже если этот кто-то — из императорской семьи! При слове «императорской» герцог повысил голос. И немного погодя добавил: — Если поняла — поднимись с пола сейчас же. — Х-хорошо! Я торопливо вскочила и снова села на диван. Сердце колотилось, поражённое харизмой герцога, какой я бы не увидела, просто проходя игру. «Я что-то не то сказала?» Но мысли оборвались, когда он заговорил вновь: — Пенелопа, я позвал тебя не для того, чтобы отчитывать или назначать наказание. — Что? Тогда… — Мне нужно во всех подробностях услышать о случившемся в императорском дворце. Расскажи: что произошло между тобой и наследным принцем? Выполняя его просьбу, я мысленно вернулась к тому мгновению, когда ещё не потеряла сознание. Я преследовала принца, намереваясь умереть, а затем его меч едва не отделил мне голову от тела. В следующий миг я спасала свою жизнь, уверяя сумасшедшего мерзавца, как сильно он мне нравится. По спине пробежал озноб от одного воспоминания. — Эм… Я лихорадочно придумывала оправдание, не замечая, как пристально герцог следит за моим бледнеющим с каждой секундой лицом. — Я вышла в Сад-Лабиринт подышать свежим воздухом и случайно наткнулась на его высочество. Но он был не в духе, и так уж вышло… Правда сильно расходилась с этой версией. Я чувствовала, что с того дня, как очутилась здесь, превращаюсь в заправскую лгунью. Но выбора не было. Сказать всё как есть нельзя — а в конце концов, это и не ложь. — Итак, — протянул герцог. — … — Наследный принц изувечил тебе шею просто потому, что был не в настроении? — Нет… он не уродовал мою… — Не уродовал? Тогда что это?! Он вовсе не негодяй, ни в коем случае — просто вынужден был направить меч на знатную девушку, потому что был не в духе!