Глава 154 — Основное блюдо

— Её временная горничная, Бекки, из моего родного города. — … — Она потеряла родителей при пожаре и год прожила у нас. — И? — Дворяне обычно не берут сирот в услужение, миледи. Если те во что-нибудь ввяжутся, отвечать за них никто не станет. — … — Мы не особо ладили, но моим родителям она нравилась. Когда мы устраивались в герцогство, они написали рекомендательные письма нам обеим, — зашептала Эмили мне на ухо. — Стоит напомнить ей про это письмо, и она с радостью всё сделает. В её карих глазах мелькнул безумный огонёк. Я на миг опешила, а затем нахмурилась: — Ты серьёзно? — Конечно! — с жаром закивала она. — Что, если эта девица задумала занять ваше место, пока живёт в особняке? — деловито взглянула на меня Эмили. Как ни крути, скрытых мотивов в её словах я не видела. Глядя на её возмущённое лицо, я расхохоталась: — Тогда нам стоит подготовиться заранее. Погружённая в раздумья Эмили не сразу заметила, что я смеюсь. — Миледи! Сейчас не время смеяться! — обиженно заскулила она. — Прости-прости. Ха… Отсмеявшись, я наконец ответила: — Просто это слишком похоже на банальный злодейский план. — Я серьёзно! — вздохнула она, явно встревоженная. — Разве иначе я предложила бы шантажировать подругу из родного города?.. Не знаю, переживала ли она за меня или за собственное будущее, но её слова согрели мне сердце. — Ладно. Спасибо, — кивнула я, поблагодарив её от души. Эмили просияла: — Значит, действуем по моему плану? — Хм… — я на миг задумалась. Было бы удобно, докладывай мне кто-нибудь о ней. Вот только сведения о повседневной жизни Ивонны вряд ли так уж помогут. Я и без того знаю и сюжет, и события нормального режима… «Нет». Поймав себя на этой мысли, я поняла, что чересчур самонадеянна. Истории нормального и сложного режимов различались во всём. Нельзя рассчитывать, что Ивонна останется прежней. — …Мне ни к чему знать каждый её шаг. В конце концов, всё тайное становится явным, так что лучше не рисковать без крайней нужды. Я помолчала. — Пусть Бекки докладывает, только если заметит что-то подозрительное. — Подозрительное? — Да, например… Перед глазами всплыл образ женщины в белом с острова Солей. Маска, святая реликвия, осколки разбитого зеркала. — …если она покажется чем-то одержимой или начнёт вести себя странно. Эмили ответила решительным взглядом: — Есть! Поняла, миледи. Положитесь на меня. Честно говоря, я ни на что особо не рассчитывала. Если главная героиня и впрямь из клана Лейла, она не станет так глупо вызывать подозрения у собственной горничной. Но решительный настрой Эмили выглядел до того мило, что я снова слегка улыбнулась. Заметив, что мне полегчало, она осторожно спросила: — Миледи, может, всё-таки поужинаете? Улыбка едва не сошла с моего лица. «Теперь у меня есть человек, которому не всё равно, умру я с голоду или нет». Сдерживая подступившие чувства, я глухо произнесла: — …Эмили. — Да? — Ты так старательно обо мне заботишься. От неожиданных слов она на миг застыла, а затем мягко улыбнулась: — Разумеется, миледи. Я же ваша горничная. — Ладно… Неси ужин. — Сию минуту! Одна нога здесь, другая там! С растроганным лицом она выпорхнула из комнаты. Как бы там ни было, даже после всей этой суматохи с Ивонной в особняке нашёлся хотя бы один человек, которого тревожит, морит ли себя Пенелопа голодом. --- На следующее утро, едва я позавтракала, явился дворецкий. Герцог велел передать: «Скоро освобожусь. Зайди в кабинет». Вчера я узнала от Эмили, что Ивонна остаётся в особняке, но не думала, что меня вызовут уже сегодня. Впрочем, я без промедления последовала за дворецким. Тук-тук. — Войдите. Дождавшись разрешения, дворецкий открыл дверь. Я вошла, ощущая лёгкую тревогу. Нам с герцогом предстоял долгий разговор. Он сидел за столом с толстой сигарой во рту; перед ним лежала стопка бумаг. — Отец. — Пришла, — он поднял на меня глаза. По измождённому лицу и тёмным кругам было ясно: он не спал всю ночь, разбирая документы. — Присаживайся. Я опустилась на диван. Он встал из-за стола и устроился в кресле напротив. Когда служанка расставила закуски, герцог, не говоря ни слова, достал вторую сигару и закурил. Воздух становился всё более удушающим. Наконец он погасил сигару в пепельнице и медленно заговорил: — Пенелопа. Я ответила чуть поспешно, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Да, отец. — Ты попросила брата найти Иклису наставника, не поставив меня в известность. — … — Почему не сказала мне? На деле это было куда серьёзнее того, что Ивонна прошла все тесты. Как я и думала, он не спустил это на тормозах. Я решила сказать правду: — Полагала, вы будете против. — Ха… — герцог тяжело вздохнул, должно быть сочтя это детским лепетом. Пусть он был всего лишь персонажем игры, под его тяжёлым взглядом я невольно вздрогнула. — Вчера утром твой брат арестовал рабов из Дельмана, пытавшихся бежать через порт Прибо. Их доставили в Императорский дворец. Сегодня всех казнили. — … — Показания Иклиса подтвердились. При слове «казнили» сердце болезненно сжалось. Но дворецкий предупреждал о такой возможности, так что потрясение продлилось недолго. Я молча слушала, а глава семьи приглушённым голосом продолжал: — Рабы из Дельмана собирались бежать на деньги, вырученные от продажи тех самых трав, что ты дала Иклису. — … — Заметь Императорский дворец это первым и начни расследование, под удар попала бы не только ты, но и весь род Эккарт. Пальцы, смирно лежавшие на коленях, впились в юбку. Я искренне сожалела о своём порыве. Ослеплённая интересом, я даже не подумала, чем всё может обернуться. «Хорошо, что я не дала ему золотые монеты сразу». От мысли о том, что случилось бы, дай я вместо трав деньги, в глазах потемнело. Я опустила голову: — Мне очень жаль. Я поступила опрометчиво. Это моя вина. — … — Я готова принять любое наказание. — Мне обо всём доложил дворецкий, — внезапно остановил меня отец. — Ты нашла ему учителя и дала травы не по злому умыслу. — … — А по душевной мягкости. Я медленно подняла глаза и ошеломлённо уставилась на него. В отличие от Пенелопы, он не мог поднимать шум из-за того, что в особняке живёт раб из покорённой страны, — даже зная об этом. Чёрт возьми, я ведь позволяла Иклису входить и выходить когда вздумается и едва не навлекла на семью беду. Пусть умысла и не было, но вышло именно так. Мерзавец Иклис постарался. Я не сомневалась, что герцог рассердится. Но он сказал: — Вчера и без того случилось немыслимое. Я позвал тебя, потому что беспокоился. Это не упрёк. Несмотря на сильную усталость, он внимательно следил за моей реакцией и со слабым вздохом перешёл к главному: — Пенелопа. — … — Я решил позволить этому дитя, Ивонне, ненадолго остаться в особняке. Я знала, что так и будет, и всё же ощутила горечь — будто оборвалась последняя слабая надежда. «Конечно, она остаётся», — усмехнулась я про себя. Долгое вступление, прощение за проступок — всё это было лишь прелюдией к основному блюду. Произнося эти слова, герцог избегал смотреть на меня и сохранял бесстрастное лицо. Я пристально взглянула на него и спросила: — …Она прошла все тесты? — Не все, ведь память утрачена, однако… Он сделал паузу. — Она верно ответила на все вопросы о своей матери. — … — К тому же совпало расположение родинок. Как и у Эвелин… то есть как у моей покойной жены, у неё есть родинка в самом центре правой ладони. — Понятно. Для меня это не стало новостью — в игре было так же. С опозданием сообразив, что ответ вышел слишком неестественным, я через силу выдавила: — Поздравляю, отец. — …Что? Лицо герцога исказилось от душевной муки.