Глава 155 — Ни одной из моих просьб

Он смотрел на меня удивлённо, словно не мог поверить услышанному. А я со спокойным видом продолжила: — Вы наконец-то нашли свою дочь, которую так долго искали. — …Пенелопа, — нерешительно отозвался он, и это разительно расходилось с его прежним строгим тоном. — Ты не возражаешь… если я позволю ей остаться в особняке? — Конечно, нет. — … — Спасибо, что спросили моего мнения, но этот вопрос не требует моего разрешения. Его голубые глаза застыли от потрясения, а взгляд беспомощно дрогнул. Как бы ни ранило меня предательство Иклиса, сейчас передо мной стоял герцог. «Фальшивке не пристало сходить с ума при возвращении подлинника». Я и без того хотела лишь сбежать до начала нормального режима. Слова отца не вызвали у меня удивления — я с самого начала знала, что так и будет, и ничего не ждала. Он одарил меня долгим взглядом, будто смотрел сквозь. — Если тебе это не по душе… — … — Я вышлю её из герцогства, — неожиданно предложил он. Как я это ни скрывала, сердце затрепетало от непонятного волнения, и я мельком взглянула на него, не поднимая головы. Герцог смотрел на меня со смешанными чувствами. «А». Обычно я улавливаю подобное далеко не сразу, но сейчас осознала всё чутьём. — Вы серьёзно? Никогда бы не подумала, что он скажет что-то подобное. — …Я думал об этом всю ночь. — … — Но чем переполошить весь особняк, я бы предпочёл держать её ото всех подальше, пока не станет ясно, действительно ли это Ивонна… — Отец, — оборвала я его. Я поняла, о чём он беспокоится. Мне удалось улыбнуться, заставив одеревеневшие мышцы лица двигаться. — Она должна остаться. — Пенелопа. — Даже если она и впрямь окажется вашей родной дочерью, я никому не собираюсь доставлять хлопот. Эту фразу — «не доставляй никому хлопот» — он без конца повторял мне, когда мы ехали в одной карете. — Можете не опасаться, что я причиню ей боль. Этого не случится. Плечи герцога вздрогнули от моих слов. Он поспешно покачал головой: — Я не это имел в виду… — Вы ведь поэтому приставили ко мне новых сопровождающих, хотя я и дома? — … Герцог сжал губы в тонкую линию. Репутация Пенелопы была столь «великолепна», что такие опасения были неизбежны. В нормальном режиме она до того завидовала Ивонне из-за внимания семьи и главных героев, что попыталась её отравить. Так что в каком-то смысле реакция герцога была оправдана. Всё выглядело закономерно, и всё же… меня это задело. — Не тревожьтесь, отец, — я перефразировала свои слова, стараясь не принимать всё близко к сердцу. — Я искренне благодарна вам за милость, которую вы до сих пор мне оказывали. Я уже не ребёнок и давно вышла из возраста, когда совершают подобные глупости. Долго молчавший герцог вдруг обрёл дар речи: — Тогда почему позавчера ты… И снова умолк, сделав вид, что ничего не говорил. Он не мог не заметить мою реакцию позавчера, когда Иклис привёл Ивонну, и его, конечно, мучил вопрос, отчего я так себя повела. Улыбка на моём лице медленно растаяла. — И всё же не пытайтесь отнять то немногое, что у меня есть, и отдать ей. — Что ты… — Отец, это я купила его и привела сюда. Иклис — мой эскорт. — … — Когда закончите его допрашивать, прошу, верните его мне. Сейчас важнее всего было не появление Ивонны и не дела семьи. Даже после всего устроенного им бардака он по-прежнему оставался моим главным героем с девяноста девятью процентами интереса. — Верните мне Иклиса, отец. От моего твёрдого голоса лицо герцога ожесточилось. Он с глубоким вздохом ответил: — Кажется, Ивонна хочет, чтобы он был рядом с ней. Ей нужен здесь знакомый человек. — И как же вы поступите? — Пенелопа, дорогая, — мягко остановил он меня. — Видишь ли, твоему отцу он совсем не по нраву. — Потому что он был связан с теми рабами? Но вы сказали, что показания Иклиса подтвердились. — Не поэтому. Причина звучала как-то неубедительно. Я недоумённо уставилась на него, а он покачал головой и неохотно объяснил, глядя мне в глаза: — Незадолго до казни Дерик узнал от этих рабов нечто странное. — Странное? — Когда они обсуждали, где взять средства на побег, именно Иклис посоветовал им продать травы, которые ты ему дала. Я широко распахнула глаза. «Так, значит, в их плане он был не на последних ролях?» Чем больше я понимала, тем сильнее по коже бежали мурашки от его недавнего поступка. «С каких пор он…» Герцог и сам не знал, как с ним поступить. Я произнесла, с трудом унимая дрожь в губах: — Он говорил мне, что его земляки работают в дурных условиях, и я думала, что просто оказываю им поддержку… — Хотя жалованье им и урезали, всё не настолько плохо, — озадаченно ответил герцог. Меня осенила страшная мысль: «Одно дело — привести Ивонну. Но, возможно, он с самого начала задумал кое-что иное — сбежать из рабства». — Тогда ты, должно быть, права. Скорее всего, он хотел им помочь, — кивнул отец, словно выгораживая меня. Вот только я думала иначе. «Чего бы он там ни хотел, в итоге он продал своих земляков ради собственной выгоды». Так оно и было. — Как бы то ни было, он внёс свою лепту, доложив о готовящемся преступлении, — сменил тему герцог, не желая углубляться. — И вернул мою младшую дочь, которую я так долго искал, оплатив тем самым долг перед семьёй Эккарт. — … — Поэтому прошлым утром Дерик спросил его, чего он хочет в награду. — И что он ответил? — я не сумела скрыть нервозности. — Попросил не выгонять его из семьи и позволить обучаться фехтованию. Его ответ ввёл меня в ступор. Я снова с сомнением переспросила: — Не… деньги или титул? — Нет. — Тогда зачем он продал своих земляков? «Тем более что он привёл „настоящую дочь герцога“ и мог попросить хоть миллиард золотом. Совсем недавно он звал меня бежать с ним, а теперь просто хочет остаться в герцогстве?.. Не понимаю, что у него в голове». Я хмурилась, пытаясь распутать клубок мыслей, а герцог, будто сочувствуя мне, недовольно спросил: — Тебе так уж необходимо держать при себе такого парня? — А почему вы хотите, чтобы он был при Ивонне? — Пенелопа, — предостерёг он суровым тоном. Похоже, у него была веская причина меня останавливать, но мне было не до того. Я должна его увидеть. Встретиться с ним… — Прежде всего позвольте мне встретиться с ним. — Нет. — Отец, прошу… Мне опротивело, что герцог раз за разом наотрез отказывает, стоит мне только заговорить. — Послезавтра твоя церемония совершеннолетия. Сильнее всего меня, пожалуй, удручали именно эти его попытки давить. — Что мы, семья Эккарт, всегда на виду у общества, будем делать, если о тебе и этом рабе поползут грязные слухи? Отец сам первым упомянул церемонию, о которой говорил уже не раз. — Так вот каков ваш ответ. Я стёрла с лица мольбу и выпрямилась. Сегодня мне нужно было обсудить две вещи. Первое — разрешение на встречу с Иклисом, а второе… — Тогда, прошу вас, отмените мою церемонию совершеннолетия. — Пенелопа! — рассвирепел герцог. — Какой смысл в церемонии совершеннолетия в такое деликатное время, когда о нас и так будут судачить? Это был мой последний шанс. Как бы я ни старалась влюбить в себя этого грёбаного ублюдка, гарантий, что добьюсь нужной концовки, у меня не было. Мне требовался запасной план. «Если я отменю или отложу церемонию, отсрочит ли это начало нормального режима?» Пусть идея и казалась глупой, лучше перепробовать всё. Я хочу отсюда сбежать. — Ты собираешься отменить церемонию совершеннолетия из-за какого-то раба?! — вышел из себя герцог. Я с вызовом посмотрела на него и огрызнулась: — Если уж быть точной, не только из-за простого раба. — Тогда из-за чего?! — Проводить церемонию совершеннолетия, когда поползут слухи о возвращении «настоящей дочери герцога», будет нелепо, не так ли, отец? — Какая настоящая дочь герцога? Что за вздор?! — разъярённый герцог встретился со мной взглядом и тут же убавил пыл. — Почему у тебя такое ли…? Он хотел что-то спросить, но быстро осёкся. Я провела ладонью по лицу, не зная, как на это отозваться. Кожа оказалась сухой. Я склонила голову. Герцог устало произнёс: — …Не беспокойся об Ивонне. Мы скроем её существование, и я не признаю её, пока не подтвердится, кто она. — Она уже живёт в особняке, и сохранить это в тайне вам никак не удастся. — Довольно, Пенелопа Эккарт. Прекрати! — … — Ты понимаешь, сколько сил я вложил в твою церемонию? Я уже разослал приглашения, в том числе и в Императорский дворец. И отменять её не собираюсь, так и знай. От этих твёрдых слов, которых, казалось, уже ничто не поколеблет, меня охватило разочарование. Взглянув на герцога, я тихо проговорила: — Отец просит меня его понять, а сам не желает прислушаться ни к одной из моих просьб. — …Пенелопа. — Хватит. Я встала с дивана, и он тоже подорвался с места, но прежде чем он успел твёрдо встать на ноги, я с вежливым поклоном вышла из кабинета. Герцог меня не остановил.