От его слов меня охватил неописуемый ужас.
«Он что, всё видел?!»
Лицо запылало так, как не пылало никогда прежде. Я вспомнила заодно, как недавно перепугалась внезапного порыва ветра и хриплого голоса из куска ткани.
— Так и сегодня тоже…
— Ох. Магия управления животными даёт мне слабое ощущение их пяти чувств. Но на неодушевлённые предметы это не распространяется.
Какая разница… Он и так увидел всё, что можно, ещё в первый раз, когда прислал живого кролика. Я не знала, плакать мне или смеяться.
— Я долго думал, как бы не напугать вас так сильно, и остановился на заколдованном платке.
— …
— Запас маны в нём был невелик, так что я рад, что сообщение всё же дошло.
«Платок, говорящий мужским голосом, ничуть не лучше».
Впрочем, скажи я это вслух — всё равно что признаюсь, что сегодня снова голосила от страха во всю глотку. Я взяла себя в руки и произнесла:
— Ясно. Кстати, перестаньте мне его присылать, — я осторожно достала сложенный кроликом платок.
К счастью, мгновенная телепортация не испортила и не помяла фигурку. Когда я поставила её на стол, Винтер какое-то время молча сверлил платок взглядом. Видеть его таким было неловко, но я постаралась сохранить равнодушный вид:
— В будущем я предпочла бы связываться с вами через письма.
«Если ты и дальше будешь слать мне такие послания, моё сердце не выдержит».
Винтер медленно поднял голову. Ультрамариновые глаза в прорезях маски дрогнули.
— Вы хотите сказать, что я…
Я промолчала.
— …могу подписать с вами контракт?
Его слова меня озадачили.
«Если бы я хотела подписать контракт, зачем бы мне приезжать сюда самой?»
— Прежде чем говорить о контракте, я хочу кое-что выяснить, — я сразу перешла к делу. — Откуда вы узнали, что я владелица изумрудного рудника?
От моей прямоты его глаза округлились. Начинать беседу с обвинений было грубовато, но я хотела поскорее закрыть этот вопрос.
— Вы, случаем, за мной не шпионили? Или что похуже?
— …
— Вы же не подслушивали через него… верно?
— Ч-что? Подслушивал? — Винтер ошарашенно запнулся, чего за ним я прежде не замечала.
«Перегнула палку?»
Но мне нужно было убедиться.
— Господи, леди, — Винтер со вздохом схватился за лоб. — В нём не осталось маны на такое сложное заклинание, как прослушка. Смотрите, — сказал он и похлопал кролика ладонью.
Фигурка, до сих пор бережно хранившая форму, осела…
…превратившись в скомканный носовой платок.
— Маны едва хватило на передачу сообщения. Разве вы не слышали помех?
Слышала. Поэтому промолчала.
— И вообще, подслушивать — это преступление. Если сомневаетесь, можете вернуться и спросить у семейного колдуна.
Винтер тараторил так, словно всё это было ужасно несправедливо по отношению к нему. Похоже, этот странный, эксцентричный волшебник не настолько уж безумен.
— Эм… ну… если это правда, то ладно, — ответила я, чуть смутившись.
Глаза за кроличьей маской сузились.
— Похоже, в прошлый раз вам показалось, будто это место связано с криминалом…
Я промолчала.
— Это обычное информационное агентство. Ничем противозаконным мы не занимаемся.
— Кхм-кхм!
Он понял, что меня тревожило, и я закашлялась.
— …О том, что шахта принадлежит вам, нетрудно было догадаться, — вместо того чтобы замолчать, Винтер продолжил отвечать. — На охотничьих соревнованиях я услышал от вашего отца, что его изумрудный рудник на юго-западе недавно дал партию высококачественного сырья.
На этих словах я нахмурилась.
«Герцог?»
Поразмыслив, я вспомнила, что герцог и Винтер мило беседовали на церемонии открытия соревнований.
«Они близки?»
Пока я озадаченно склоняла голову набок, Винтер спокойно добавил:
— Разумеется, я полагал, что сырьё будут обрабатывать волшебники вашего рода. Вот только спустя время, занимаясь делами в аукционном доме, я заметил вашего дворецкого — он, похоже, подыскивал лучшего партнёра. Тогда я и предположил, что владелец сменился.
— …
— Будь это ваш отец или кто-то из братьев, они не стали бы действовать через представителя.
Он сказал, что увидел дворецкого в роли моего поверенного — и всё понял. Его проницательность меня поразила. Впрочем, к такому выводу мог прийти лишь столь высокопоставленный дворянин, как он, — тот, кто знает дворецкого в лицо и близок с герцогом. Другим агентствам эта информация была бы недоступна.
Приняв убедительный ответ, я задала следующий вопрос:
— Но почему вы выбрали именно меня?
Он промолчал.
— Зачем вам контракт со мной, если ваше агентство не торгует ювелирными изделиями?
Вот что мне было по-настоящему любопытно.
«Почему Винтер всегда первым выходит на связь, а не наоборот?»
— Это… — замялся он.
— Я думала, что мы с вами уже в расчёте, — поспешно отрезала я, не давая ему времени сочинить отговорку.
И тут из-за маски донёсся тихий смешок:
— Леди и правда не любит считаться.
Я изумлённо распахнула глаза.
«Маркиз-то как раз считается каждый раз».
Он отбил мои же недавние слова. Может, из-за нашей полускрытной игры мы с Винтером всякий раз цитировали друг друга. Однако это… ничуть меня не тяготило.
Осознав это, я смутилась.
«Он тот, кто приведёт героиню и обречёт Пенелопу на смерть…»
И всё же рядом с ним я совсем не чувствовала, что нужно быть начеку. Может, дело в том, как он со мной обращается? Мысли путались. Я задумалась, глядя на кроличью маску напротив.
И вдруг:
— Тогда позвольте быть с вами откровенным? — он пристально посмотрел на меня. — Вы мне интересны.
До меня дошло лишь спустя пару секунд.
— Что?
— Мне интересно, что вы за человек. О чём думаете, что цените, как поведёте себя в той или иной ситуации.
Я молчала.
— Но чтобы сблизиться с вами, я мог разве что предложить контракт.
Пока он говорил, я уже отвела взгляд от его ультрамариновых глаз и смотрела ему на макушку. На ярко-пурпурный индикатор.
«Что? Пурпурный — это любовь?»
Эта неразбериха с цветами не давала мне покоя. Я ведь даже не знала наверняка, означают ли тёмно-красный индикатор Иклиса и светло-розовая шкала Рейнольда привязанность и влюблённость. Так не слишком ли самонадеянно решать, что пурпурный — это любовь, если я не знаю значения ни одного из других цветов?
«А может, он… просто извращенец?»
Несмотря на эту леденящую душу мысль, я быстро от неё отмахнулась.
— Э-э… А почему вам любопытно?
— Я тот, кто собирает сведения, покупает их и продаёт, — без раздумий ответил Винтер, словно был готов к вопросу. — Мне всегда казалось, что в людях я разбираюсь.
— …
— Но вас понять до сих пор не могу.
Чем дольше я слушала, тем сильнее запутывалась. Почему он не может меня раскусить? Я спросила, не скрывая недоумения:
— А когда раскусите… это что-то изменит?
— Может, да. А может, и нет.
Уклончивый ответ. Вскоре он добавил:
— Колдуны по натуре любопытны. Ради удовлетворения любопытства я и в огонь готов.
Значит, даже если контракт не выйдет, он во что бы то ни стало найдёт другой способ со мной встретиться. Я нахмурилась.
— Это угроза?
— Констатация факта.
Он с досадой сощурился. Я изумлённо усмехнулась. К счастью, исчерпав нелепые отговорки, он вернулся к главному:
— На драгоценности я не обращал внимания, потому что без труда могу подмять под себя весь ювелирный рынок.
— …
— В Империи нет волшебника, способного выгравировать на камне столь же сильное заклинание, как я. Уверяю, провалиться в процессе мне почти невозможно.
Сказано было крайне самоуверенно. Я ошеломлённо взглянула на него.
Чем выше чистота минерала, тем труднее наносить на него заклинания: велик риск повредить или вовсе уничтожить камень при обработке. Поэтому, даже найдя проверенного партнёра и подписав контракт, к продаже приступают далеко не сразу. Загубить всё добытое сырьё — прямой путь к разорению.
Однако Винтер, похоже, этого в расчёт не брал и продолжал с непоколебимой уверенностью:
— Доверьте обработку и сбыт необработанного камня мне — и получите максимальную прибыль в кратчайший срок. Куда быстрее, чем с любым другим партнёром. Так что…
Я молчала.
— Положитесь на меня, леди.
---
Обновлено: 22.06.2026