Глава 115 — Бриллиант попинью

— Наказания? — Да, — кивнул Дерик. — Они не только пропустили тренировки, но и оскорбительно о тебе отзывались. … — Скажи, что ты хочешь с ними сделать, и я исполню. Я с любопытством взглянула на него. «…С каких пор тебя заботят мои пожелания?» Конечно, настоящая Пенелопа в ярости потребовала бы их казнить. Но мне этого не хотелось. Подобные случаи всё равно будут повторяться. К тому же сегодня я собиралась обратить всё это себе на пользу. — А что, моё мнение важно? Просто отпустите их. — …Что? — Что бы я ни сказала, моей репутации уже ничем не помочь. Я ответила, пожав плечами, и лицо Дерика застыло. Выдержав паузу, он заговорил снова: — …Ты ведь слышала, что в прошлый раз я уволил Марка. — Да, слышала, — кивнула я. И, желая загладить вину, добавила: — Даже если вы сделаете, как я попрошу, отношение рыцарей не изменится. Не спорю, виной тому и моё дурное поведение. Дерик снова умолк. На мгновение в голубых глазах что-то дрогнуло — будто потрясение. Впрочем, мне, скорее всего, померещилось. Не придав этому значения, я сразу выложила свою цель: — Наказание рыцарей меня не волнует. Взамен я хочу попросить вас об одолжении. — О каком? — Дайте Иклису наставника. На его лбу залегла глубокая складка — будто до самого черепа. — Ты ведь знаешь, что раб не может быть рыцарем. — Пусть он и не станет полноправным рыцарем, он всё равно мой сопровождающий. Я не могу позволить ему отставать в обучении. — Кстати, о сопровождающих… Звяк. Он поставил чашку на стол. — Думаю, нам стоит обсудить твои отношения с рабом. — А что тут обсуждать? — Хватит валять дурака — поскорее выбери в сопровождающие нормального рыцаря. — Что? — Я подобрал несколько достойных людей из первой дивизии. Внезапный поворот, мягко говоря, меня озадачил. «Я просила наставника для Иклиса. При чём тут эскорт?» Дерик говорил так уверенно, словно всё уже решено. — Я пришлю тебе их послужные списки через дворецкого. Просмотришь и выберешь того, кто понравится. — Стоп. Погодите, первый молодой господин, — наконец опомнившись, прервала я его. — О чём вы вообще? Иклис — мой единственный сопровождающий. Дерик холодно глянул на меня, недовольный тем, что его перебили. — По-моему, ты уже более чем щедро отблагодарила его за услугу на фестивале. — Отблагодарила? — Разве я не позволил тебе подарить рабу даже комплект зимней одежды? Я лишилась дара речи. Все мои попытки сбежать отсюда через повышение интереса Иклиса в его глазах выглядели сущим ребячеством. В конце концов, я ведь так и не сумела сделать Иклиса хотя бы своим сопровождающим. Заметив мои поджатые губы, Дерик смягчился: — Я не говорю, что выгоню его. Просто держись от него подальше. … — Мне не по душе слухи, что ходят среди рыцарей о тебе и этом рабе. Разве сегодняшнее — не их прямое следствие? — Нет. Сегодняшнее — следствие того, как скверно рыцари обращаются с Иклисом, первый молодой господин, — мигом пресекла я его попытку переложить ответственность. Дерик окинул меня ледяным взором. — Рабство — обычное дело повсюду. — И всё же он мой единственный эскорт. — Пенелопа Эккарт. Он строго одёрнул меня. Это было предупреждение. Но я громко рассмеялась, пропустив его мимо ушей: — Если все потешаются над эскортом дочери герцога, у которого нет даже наставника, то вполне естественно, что и сама дочь герцога станет посмешищем. — Вот потому я и говорю, что приставлю к тебе новых телохранителей. — А они-то этого хотят? … — Или вы думаете, я не понимаю, что в этой семье занимаю самое последнее место? Какие же чудовищные слухи должны были ходить обо мне, какие сплетни о нас с Иклисом, чтобы понадобилось менять эскорт? Видимо, уловив намёк, Дерик окаменел. — Ты… Будто сдерживая гнев, он стиснул челюсти и тихо процедил сквозь зубы: — Это не так, Пенелопа. Такого ответа я не ждала. — Это не так. Просто после суда я решил, что тебе понадобятся телохранители. Ты можешь стать мишенью маркиза Эллен. Я уже почти ему поверила, но вовремя взяла себя в руки. С чего бы ему прибегать к таким мерам сейчас, если на суде он сам уверял всех, что я не в своём уме? «Настоящая Пенелопа погибла бы при встрече с убийцами.» Пенелопе, с одним телохранителем и горничной, было суждено не раз сложить голову во время охоты. — Тогда сделайте, как я прошу, — потребовала я, сдерживая закипающий гнев. — Мне не нужны рыцари, которые меня ни во что не ставят. … — Если вы действительно за меня беспокоитесь — пожалуйста, приставьте к Иклису наставника, чтобы он мог как следует исполнять свои обязанности. … — Вы же можете это устроить, верно? До сих пор Дерик ни разу не ставил мои слова под сомнение. Пренебрежение слуг — вроде сегодняшнего — я держала про запас, как страховку. Эти никчёмные холопы всегда обращались со мной как с пустым местом, и даже моё нынешнее затишье ничего для них не меняло. А я нарочно тянула с решением этих проблем. Чтобы надавить на семью герцога, когда мне действительно что-нибудь понадобится. Дерик глубоко вздохнул. — …Хорошо. Я обрадовалась. И в то же время сникла — ведь ради такой пустячной просьбы мне пришлось разыграть козырь собственной дурной славы. — Но кое-что ты должна знать. Я не могу назначить наставником одного из рыцарей семьи. Так делают лишь с полноправными рыцарями-учениками, — сказал он. — Хоть он и раб Империи, он всё ещё родом из покорённой страны. А обучать врага фехтованию — нарушение имперских законов. — Тогда… — Если он хотя бы ударит стражника, это будет равносильно государственной измене. — Измене? Мои глаза расширились. Я ни разу не смотрела на дело под таким углом. «А как было в игре?» — попыталась вспомнить я. Подробностей не раскрывали, но в игре герцог купил Иклиса и привёл в особняк. «Неужели герцог так ценил его способности, что готов был пойти на подобный риск?» Меня кольнула горечь. Может, найди его герцог, навыки Иклиса были бы отточены куда лучше нынешнего. Но я ни капли не жалела, что увела его. Он был моим лучиком света во тьме. — …Так что давай наймём кого-нибудь со стороны. Голос Дерика вернул меня в реальность. — На первое время этого должно хватить. — Спасибо, первый молодой господин, — отозвалась я через пару секунд. Я и не подозревала, что всё окажется так непросто. Удивительно, как далеко он готов был зайти, чтобы исполнить мою просьбу. Вийоу! Вийу-у! Тишину нарушил чей-то звонкий крик. Обернувшись, я увидела, как испуганная малиновая птица бьёт крыльями. Она наклоняла голову то влево, то вправо, как сова, и при каждом движении сверкала, точно самоцвет. — Почему бы тебе не подойти ближе? — А? Я вздрогнула от внезапно прозвучавшего голоса. Его предложение меня удивило. Добившись своего, я уже начала расслабляться. И даже неловко улыбнулась ему в благодарность. Голубые глаза чуть дрогнули. Оранжевый индикатор над его головой замигал. Пока я пустым взглядом таращилась на него, Дерик быстро вернул себе самообладание. — Она не боится. Её поражает, что ты с ней одного цвета. — Птица… заинтересовалась мной? — удивлённо переспросила я и снова повернулась к ней. Вийоу! Вийу-у, вийи! Не похоже, что она настороже. Птичка опять взмахнула крыльями. Будто требовала внимания. Окно и клетка стояли у самого стола Дерика. Я уже какое-то время подавляла желание разглядеть необычную птицу вблизи, а теперь, получив разрешение, тут же встала и решительно зашагала к клетке. Вийи! Вийоу! Завидев, что я подхожу, птица резко наклонила голову — сначала в одну сторону, потом в другую. Как и сказал Дерик, её, похоже, и впрямь смущало сходство моих волос с её оперением. — В государстве, что славится своей торговлей, флапопинью считают посланником бога, — раздался за спиной сухой голос. Дерик незаметно подошёл и встал рядом. — Эту птицу зовут флапопинью? — Да. Меня вдруг охватило дежавю. Эту птицу я точно никогда прежде не видела, но название было знакомым. Где же я его слышала? Пока я ломала голову, он продолжил: — На своей родине, в торговом государстве, она — национальное достояние, и тамошний король оказал особую честь этим охотничьим соревнованиям. Слова Дерика помогли мне вспомнить. Это был редкий зверь, которого он подстрелил на охоте. Помню, среди добычи мне попалось на глаза что-то красное. «Так это была она…» Она входила в число лучших трофеев охоты. Поймать такую редкость — это было поразительно. — Флапопинью откладывает яйца лишь раз за всю жизнь, — заметив мой интерес, пояснил он. — Их неоплодотворённые яйца со временем твердеют и принимают форму глаза. — Глаза? После его слов я заглянула птице в глаза. Яркий свет преломлялся в них и разлетался во все стороны. Необычно и до крайности любопытно. Казалось, будто птица соткана из самоцветов. — Тогда яйцо превращается в бесценный камень. … — Бриллиант попинью. Тот самый, что ты хотела на прошлый день рождения.