Глава 113 — Буря в серых глазах

Впервые я видела, чтобы в этих серых глазах бушевала такая буря. На его щеках поблёскивали подозрительные влажные дорожки. Лицо Иклиса, впрочем, оставалось безжизненным, как у манекена, и я не сразу заметила, что глаза его обильно слезятся. — …Иклис. Слёзы ручьём текли по его холодному, точно камень, кукольному лицу. Понаблюдав за ним пустым взглядом, я наконец выдавила: — Ты… ты плачешь? Голос мой дрожал. Я не верила своим глазам. Иклис не отвечал; казалось, он даже не дышал. Просто смотрел на меня, заливаясь слезами. А над его головой опасно мигала тёмно-красная полоска индикатора. Сердце пропустило удар. Я машинально потянулась ладонями к его щекам. — Не разводи сырость, Иклис. Чего ты ревёшь? — утешала я его, как родитель — дитя, стирая влагу с лица. И заодно нажала на [8 миллионов золота] в системном окне, всё ещё парившем рядом. Строка [Проверить Интерес] обновилась. [Интерес 84%] «…Что?» Я подавилась воздухом при виде чётких белых цифр. «Почему… почему восемьдесят четыре процента?» Во мне проснулся паникёр. В последний раз, когда я проверяла, интерес равнялся ровно восьмидесяти шести. «Я хорошо это помню…» Интерес Иклиса упал впервые. — …Пожалуйста, скажи мне… кто этот человек? — я требовательно уставилась на него, перестав вытирать ему лицо. Я уже пришла в себя и без колебаний сообщила напряжённым голосом: — Наследный принц. Это была чистая правда. Глаза Иклиса дрогнули. — Наследный… принц? — Да. Зарёванный, но по-прежнему невозмутимый Иклис скривился. Причина была очевидна. Кронпринц — главный виновник гибели его родной страны. — Он остановился в особняке герцога, потому что хотел кое-что со мной обсудить. И передать. — Что он вам дал? — тут же спросил Иклис. — Я получила от дворца древнюю реликвию и кое-какие документы, — мягко отозвалась я, умолчав про алмазную шахту. Знать об этом ему было ни к чему. Для убедительности я добавила: — Я могла попросить что угодно — как приз за первое место в охотничьих соревнованиях. — Почему он явился вручить вам награду лично? — Иклис. Иклиса это, похоже, не убедило. Мало того, зная, что перед ним наследный принц, он грубо назвал его «этим человеком», а не «Его Высочеством». Для раба — неслыханная дерзость. Собственно, потому я его и окликнула. Он смотрел на меня в упор, не моргая, и мне вдруг стало немного жутко. Но ответить ему я была обязана — какой бы ни оказалась его реакция. — Я болела. Ничего лучше в голову не пришло. Впрочем, и так сойдёт. Наверное. Глаза Иклиса медленно округлились от удивления. — Болели? — Поэтому я не могла поехать во дворец, а тут наследный принц как раз проезжал мимо особняка. — … — Я была не в состоянии повидаться с тобой или хоть что-то сообщить. Наконец допрос подошёл к концу. — … У Иклиса попросту иссякли вопросы. Будто не зная, что ещё сказать, он после долгой паузы тихо прошептал: — Вам… было очень плохо? — Я перестаралась на охоте и поплатилась за неосторожность. — … — Тогда я даже подняться с постели не могла. Не знаю, какое у меня было лицо, пока я так непринуждённо ему врала. Но через секунду моей руки коснулось что-то тёплое. — Почему… На мои руки скатывались горячие слёзы. — Почему, госпожа… — … — Почему вы мне никогда ничего не говорите? — Иклис, это… — Разве вы не могли хотя бы прислать кого-нибудь — того же дворецкого, — чтобы дать мне знать? Я не нашлась с ответом. Лицо моё оставалось спокойным, но что делать с этим несчастным созданием, я понятия не имела. Он стиснул венок из цветов — крепко, будто в отчаянии. — Я… я недостоин вас, госпожа. — Ш-ш, не драматизируй, — поспешно возразила я. — Я выиграла охоту, чтобы ты мной гордился, а ты что? А? — … — И не мни мой подарок. Я опустила ладони с его щёк на руки, сжимавшие венок. — Так ты его испортишь. — Он и без того засох. Это просто мусор. Выбросьте… — Это мой подарок, мне и решать. Я потянулась к венку, пытаясь разжать его пальцы. И Иклис ослабил хватку. Захоти он и впрямь его не отдавать — стряхнул бы мои руки без труда. Но он почти сам выпустил венок, словно сдаваясь мне на милость. «Милашка.» Я слегка расслабилась. И вскоре буквально выдернула венок из его рук. Судя по раздавленному, потрёпанному виду, сжимал он его от души. Не будь венок таким крепким, ему была бы прямая дорога в мусор — как Иклис и сказал. Цокнув языком, я осторожно водрузила осыпающийся сухой венок себе на голову. — Ну как? Мне идёт? Глядя на Иклиса, я одарила его самой яркой своей улыбкой — той, что вспомнилась мне с минуты, когда кронпринц вручил мне свиток. Иклис какое-то время просто молчал и смотрел. — Неужели нет? — спросила я, склонив голову. Спустя пару секунд он заторможенно мотнул головой. — Нет, слишком… — … — Вам слишком идёт, госпожа, — пробормотал он себе под нос. Недавно мокрые от слёз глаза начали подсыхать. Я уже собиралась проверить на ощупь, так ли это, но взгляд притянула мерцающая тёмно-красная шкала. «Он сделал мне комплимент — значит, интерес дальше не упадёт, верно?» Вспомнив о потерянных двух процентах, я прикрыла глаза и засмеялась: — Какое облегчение. Спасибо. — … — Я уже говорила, что это мой любимый цветок? — поинтересовалась я, прикинувшись рыбкой с памятью на три секунды. Иклис, не отрывавший от меня взгляда, опустил голову. Он промолчал, но я заметила на его щеках лёгкий румянец. Улыбка моя стала шире. — Раз уж я получила подарок, надо как-то отплатить. Тебе что-нибудь нужно? Он торопливо качнул головой. Видимо, прежде он просил меня «приходить чаще» лишь затем, чтобы хоть как-то облегчить своё незавидное положение среди рыцарей. Однако сегодня Иклис неожиданно попросил совсем о другом: — Я хочу быть вашим единственным рыцарем. — О чём ты? Удивлённая, я окинула его озадаченным взглядом. И вдруг заметила то, чего раньше не разглядела за его слезами. «Так он и спал в нём?» Я и не думала, что он будет носить подаренное мной ожерелье даже в своей каморке. Глядя на украшение, резко контрастирующее с его потрёпанной одеждой, я снова заговорила: — Ты и так мой единственный рыцарь. — … — Иначе зачем бы я отдавала тебе все награды за первое место? — туманно бросила я, словно утешая, и опять улыбнулась. Он заметил, куда я смотрю? Иклис покосился на своё ожерелье и обронил: — На самом деле мне это не нужно. Вам не обязательно дарить мне подобное. — …Что? Это заявление выбило меня из колеи. Когда я подарила ему ожерелье, Иклис поцеловал его, и интерес его резко взлетел. До сих пор любая финансовая поддержка под видом подарка повышала его интерес. Меня это радовало. Да и Иклис вроде бы не возражал. А теперь он будто признавался, что заставлял себя принимать мои подарки. — Тогда что тебе нужно? Я что-то упустила? Меня охватило беспокойство. — Мне… — Иклис запнулся, а потом продолжил, глядя на меня ясными глазами: — Мне нужен учитель фехтования, госпожа.