Глава 112 — Увядший венок

— Да, леди. Дворецкий с застывшим лицом поклонился мне. — Дво-дворецкий! — закричали рыцари, увидев его поклон. Осознав всю серьёзность положения, они кинулись ко мне. — Вы… вы ошиблись! Это… это не… Меня обступили четыре встревоженных шкафа. Я нахмурилась: они загораживали мне путь в комнату Иклиса. Дворецкий мигом понял, в чём затруднение, и поспешил на выручку: — Кхм! Отойдите! Держитесь на подобающем расстоянии! — Дворецкий, вы неправильно поняли… Мы не… Один из них попытался воззвать к дворецкому, но тот лишь молча покачал головой. Тогда они переключились на меня. — Леди… Мы всё объясним!.. — Прочь с дороги. Я смерила преградившего мне путь рыцаря холодным взглядом. — От тебя несёт, разговаривать с тобой я не намерена. — Л-леди… — Что? Хотите, чтобы я придушила вас прилюдно, как того типа на полигоне в прошлый раз? — улыбнулась я. Что-что, а убить не моргнув глазом Пенелопа, злодейка этой игры, точно могла. Огорошенный рыцарь испуганно отступил. Остальные тоже было заколебались, но, оценив мой настрой, благоразумно отошли. Я бросила взгляд на развороченную ими коробку и сердито обернулась к дворецкому. Тот уже обошёл меня и стучал в дверь. — Иклис. — … — Это я, дворецкий. Нам нужно поговорить. Открой, будь добр. Тук-тук. Он постучал ещё несколько раз, но ответа не было. Дворецкий растерянно повернулся ко мне: — Думаю, он внутри… Принести ключ, леди? Я задумалась на мгновение, но вскоре покачала головой. «Ох, морока какая.» Впрочем, если тот человек в лесу и впрямь был Иклисом, дело могло обернуться скверно. Я обошла дворецкого и приблизилась к запертой двери. Подняла руку и легонько постучала. Тук-тук. — Это я, Иклис. — … — Пожалуйста, открой. Я просила лично, но из-за двери по-прежнему не доносилось ни звука. Выдержав короткую паузу, я заговорила снова: — Я здесь, потому что волнуюсь за тебя. Хочешь, чтобы я ушла? Если он и теперь промолчит, я действительно уйду. Врываться к нему без приглашения — значит рисковать растерять весь его интерес. Я подождала ещё немного и отвернулась, собираясь в обратный путь. И в этот самый миг… Скрип. От дешёвой, хлипкой дверцы донёсся тихий звук. Дверь, что, казалось, не откроется уже никогда, медленно подалась внутрь. Внутри было темно даже средь бела дня. Видимо, шторы плотно задёрнули. Я снова повернулась к дворецкому. — Отведи этих ублюдков к моему старшему брату — на увольнение. — Но как я оставлю вас одну? — нахмурился он. Смысл был ясен: каким бы низким ни был статус раба, дворянке не пристало оставаться одной в мужском общежитии. — Не беспокойся, я ненадолго. — Тогда, исполнив поручение, я подожду вас у входа. — Хорошо. Спасибо. Слегка кивнув, дворецкий поклонился и поспешил вниз. Едва он скрылся из виду, я толкнула дверь. Та со скрипом ржавых петель приотворилась шире. Войдя, я убедилась в своей догадке: шторы и вправду были задёрнуты. Вот только старые и побитые молью, они пропускали солнечный свет сквозь дыры, так что разглядеть обстановку не составляло труда. Я задержалась у порога, давая глазам привыкнуть к темноте. В комнате нашлись лишь две кровати и столик между ними — этого хватило, чтобы сразу отыскать надувшегося главного героя. — Иклис, — тихо позвала я, шагнув вглубь. Кокон из одеяла на кровати у окна шевельнулся. Подойдя ближе, я замешкалась. Вокруг постели, на столе и на полу валялись цветы. Они уже начали увядать, и в воздухе мешались цветочный аромат и затхлая сырость. Я присела на край кровати, стараясь не задеть рассыпанные стебли, мягко положила руку на бугор под одеялом и заговорила: — Не хочешь показать своей хозяйке лицо? Ответа не было. Встревожившись, я осторожно погладила одеяло. — Ты заболел? — … — Иклис. Он лишь сильнее закутался в покрывало. Больше ничего не изменилось. — Ты пропустил тренировки, потому что заболел? Тебе некому было сообщить? Я уже поднялась, собираясь уйти. — Нет… не может быть. Я позову доктора, подожди минуту. Меня остановило слабое натяжение подола. Обернувшись, я увидела, как его рука выскользнула из-под одеяла и крепко вцепилась в ткань. — Не… уходите. — … — Просто останьтесь со мной, госпожа, — глухо донеслось из-под одеяла, будто он что-то прятал. «Разве его голос бывал когда-нибудь таким слабым?» Я посмотрела на вцепившуюся в юбку руку и снова села. Я уже передумала уходить, а он всё не отпускал. Я опять потянулась к нему — но теперь коснулась не одеяла, а тыльной стороны открытой руки, чтобы проверить температуру. [Система]
Желаете проверить Интерес [Иклис]?
[8 миллионов золота] / [200 репутации] Стоило мне дотронуться до него, как перед глазами всплыло белое квадратное окно. Проверить интерес я была не прочь, но шкалу над его головой по-прежнему скрывало одеяло. К счастью, рука не была горячей — значит, температуры нет. — Почему ты не вышел на тренировку? Я волновалась, — тихо произнесла я, заметив, что персонаж выглядит не особо счастливым. Ответ пришёл сразу — это хорошо. — Вы правда за меня волнуетесь? Вот только без малейшего намёка на оптимизм. А это уже плохо. — Или вы по привычке пытаетесь меня успокоить? От его резкого тона я широко распахнула глаза. Пытаясь оправдаться, нежно погладила его по руке. — Если бы я не беспокоилась, то не пришла бы сюда сама, Иклис. — В тот день… вы не подошли ко мне, хотя и заметили. Я угадала. Это он был тогда в лесу. Прикидывая, что могло его обидеть, я извинилась: — Я не смогла подойти сразу — мне нужно было ещё кое-что уладить. — … — Ты меня искал? И тут до меня дошло, отчего он надулся. «Наверняка расстроился из-за того, что я встречалась с кронпринцем.» Иначе и быть не могло: я в любовном симуляторе, а у Иклиса ещё в прошлую проверку значилось восемьдесят шесть процентов интереса. Привязался он ко мне крепко. «Привязался, значит?..» Внезапное осознание слегка меня удивило. Признаться, я никогда особо не задумывалась, что он ко мне чувствует, — меня волновало лишь поскорее поднять интерес. «Так тёмно-красный цвет означает привязанность?» Сообразив, что слишком надолго ушла в себя, я поспешно добавила: — Я бы пришла раньше, знай я, что так выйдет. Голос мой был сладок как мёд — надо же утешить этого угрюмого ребёнка. — Я хотел занести коробку в комнату, но не вышло, — вдруг пробормотал он. — Что?.. Едва переспросив, я тут же поняла, о чём он. Коробка была огромной — в неё помещалось несколько объёмистых комплектов зимней одежды. В такой каморке её попросту негде поставить. — Мне нравятся все ваши подарки, госпожа. — … — Я хотел поблагодарить вас, однако… Он немного запнулся, неразборчиво пробормотал что-то и умолк. Потом медленно стянул с себя одеяло. На тусклый свет, сочащийся сквозь древнюю занавеску, явилось миловидное бледное лицо. И в тот же миг он вытащил руку, которую прятал. — …Это всё, что я могу вам подарить, госпожа. Он протягивал мне пожухлый венок из цветов с потемневшими лепестками. — Ах… Я узнала эти цветы. Белые полевые — те самые, что мы видели вместе в стеклянной оранжерее несколько дней назад, прячась от лёгкого дождя. Я подняла голову — взглянуть на полностью открывшееся лицо Иклиса. И в этот миг время остановилось. Я не верила своим глазам. И поразил меня вовсе не цветочный венок. — Кто он? — … — Что он тебе подарил, раз ты улыбался так светло? А его покрасневшие, мокрые от слёз глаза.